Мой Люцифер

— Девид! — усталым голосом зовёт Вика мужа, держа на руках сына, которого кормит грудью. — Что? — откликается муж, копаясь в документах и звоня разным работодателям в надежде найти себе новую работу. — Я устала. — Так отдохни. — Я не могу бросить работу и остаться дома, когда мой муж потерял всё и вместо того, чтобы помочь мне, пьёт! — Я найду новую работу, потерпи, пожалуйста. — Сколько можно терпеть, скажи, пожалуйста? Тебя не принимают, так как везде знают, какой ты есть и как будешь работать. — Вика, помолчи, пожалуйста, я звоню… — На улице тебя все обсуждают и жалеют меня, потому что мой муж изна… — Вовсе я не приставал к этой девочке, она сама полезла на меня, а я был пьян, понимаешь? И обсуждают не только меня, но и тебя. — Это не так! — Ещё как, и я всё равно простил тебя, когда увидел через окно, как ты с моим же родным братом развлекалась в постели. Так что не неси чушь, женщина, у меня есть только ты, и никто мне не нужен. Алло! Здравствуйте, я по поводу работы… — Я знаю, что это была ошибка, ложная надежда на хорошее будущее с ним, так как он был обеспечен и не тратил деньги куда попало, как ты, — тихо прошептала Вика, заплакала и ушла в комнату укладывать сына. Вскоре её уволили с работы. Она была продавщицей на две смены, а это почти весь день; она опаздывала и не успевала разбираться с покупателями в магазине, засыпала на ходу и кормила ребёнка в кладовой, отчего её винили в возможном воровстве. Нет денег и работы; перестали принимать куда-либо из-за слухов. От отчаяния и боли в душе она ходила по домам и просила милостыни; родители давно погибли, а его — просто отказали в помощи от злости на сына. Организм истощался, и её грудь перестала вырабатывать молоко для полугодовалого ребёнка. Смеси ему не подходили, тельце слишком слабое; мальчик просто умирал. Девид вскоре заставил жену отнести ребёнка в приют; они понимали, что им откажут, поэтому оставили мальчика у порога. В надежде, что мальчик, когда вырастет, найдёт свою семью, Вика оставила фотографию в пелёнке, но Девид, пока она не видит, просто оторвал верхнюю часть фотографии. Таким образом, у Виктора остаётся фото, где виднеются только туловища родителей и сам он в руках. В будущем единственной зацепкой в его жизни станет мамин кулон на фотографии, и шанс найти их был минимален. На задней части были написаны дата его рождения и первая буква его же имени — «В». Примерно года через три муж наконец нашёл работу в другом городе, где когда-то умер его отец, а мать слегла от горя и отдала богу душу следом. Наследство досталось второму сыну, который был вполне богат, поэтому этот старый домик ему был не нужен; он просто отдал его Виктории из жалости. Здесь их никто не знал. Девид приуменьшал количество выпиваемых бутылок; зарабатывал ловлей рыбы, а Виктория взялась за работу няни в детском саду. Плакала она буквально каждый день и успокаивала себя молитвами. Просила о возвращении её сына. Однажды она поехала и вернулась в тот самый приют. — Здравствуйте. — Здравствуйте, — отвечает новенькая работница приюта. — Я пришла увидеть своего сына. — Как его зовут, скажите? Возможно, его забрали… — Виктор. Я принесла его сюда шестнадцатого декабря три года назад. — Ах да, нашла… Глаза матери вмиг заблестели от слёз; она сжала руки и готова была прыгать от радости. — Его перевезли. — Что? Куда? — Простите, вопросы не ко мне. — А к кому? Скажите уже… Так как девушка была новенькая, она растерялась и пошла искать кого-то, кто поможет ей; она привела женщину, которая сразу вспомнила Викторию. — Ну что, пришла теперь забрать ребёнка, неужто разбогатела? — Я… я… — Где пропадала, шлюшкой работала небось? — ухмыляется, скрестив руки. — Я хочу забрать Виктора, пожалуйста… — Нет его здесь, и куда отвезли, не скажу. Он не заслуживает такой семьи. Хорошо, что ты его принесла сюда. А теперь уходи! — Нет, скажите, где он, просто скажите мне! — Захочет — вернётся. Ты ведь оставила ему подсказку, я не стала выкидывать. — Пожалуйста, умоляю! В сумке звенит телефон — звонит муж, чтобы узнать, куда ушла жена, когда обычно в её выходной день она ждала его с работы, но сейчас ей было не до него. — НЕТ! Шныряй отсюда и больше не возвращайся! Ей стало ужасно плохо, когда она поняла, что не сможет вернуть своего сына. По пути к машине, ещё не открыв дверцу, она резко нагнулась — её начало рвать. К ней подошёл старик. Глаза его были то ли рыжими, то ли синими; казалось, что они блестят. Вместе с ним пришла белая кошка, но вот её глаза светились светло-серым цветом. Ей показалось, что кошка слепая, но нет: она увидела то, чем вырвало Викторию, и почему-то стала облизывать её рвоту, будто разглядела в этом еду. — Ох, милочка, что с тобой? — подходит он, придерживает её за спину и живот, помогая. — Что бы это ни было, ты должна закончить. — Я не могу. И снова её тошнит. Когда стало лучше, старик наклонился к кошке и поблагодарил её. — Спасибо за подсказку. Он вытащил из кармана кусок мяса — весь в волосах и грязи — и подкинул кошке, чтобы та отошла подальше. — Спасибо, я боюсь кошек. — Бойся чёрной кошки, что перебегает тебе дорогу, а не белой, что одобряет твой поступок и дарит подарок. — Какой ещё подарок? — Ты не ладишь с мужем, как я понимаю? — Да, но откуда вы знаете? — Бросила сына… — Я жалею об этом. Сегодня я пришла его забрать, но мне не говорят, где он находится. Я умираю, не знаю, что делать. Снова начинает ныть. — Не плачь, хочешь, чтобы сын вернулся? — Да! Ещё как хочу! — Не бросай мужа и прокорми своих детей, вырасти их достойными и правильными. — О, каких детей вы имеете в виду? — Тех, которых ты родишь. А сейчас, если ты мне не веришь, пойди, сделай вашу эту современную штуку для узнавания беременности и радуйся! — Как я могу радоваться этому? Смогу ли я прокормить хотя бы одного? — И троих тоже сможешь, не распускай теперь нюни. Вон, кошка уже доедает и начинает подслушивать нас, так что давай, езжай домой. — Разве вы говорите правду? Мой сын вернётся и у меня будет трое детей? — Если так посчитать, то четверо. Ой, всё! Нам пора. Старик ушёл, а Виктория вернулась домой, по пути купив в аптеке тест на беременность. Долгое время она смотрела в одну точку и не могла поверить в то, что случилось. Она надеялась, что уже сегодня ляжет спать с сыном и жизнь начнётся сначала. Да так и получилось, её жизнь только начиналась. Родилась Лили, затем через два года — Роман, и ещё через восемь лет — Изабелла.