Hurt Locker/Хранитель Боли

Намджун в наушниках, крепко прижатых к ушам, повернулся, чтобы посмотреть на дверь. Он видел, как трясется дверной косяк, действительно видел, как вибрирует дерево его двери, а это означало, что Чонгук, вероятно, стучал в нее. Альфа-Приказ, который Чонгук, несомненно, кричал через дверь, зудел под кожей Намджуна, заставляя его задыхаться и чувствовать легкую тошноту. Он не мог слышать, что говорит Чонгук, а значит, ему не нужно было следовать ему. Но омега в нем знал, что ему приказано. И было больно не подчиняться Приказу Альфы. Мгновением позже болезненное ощущение, скользящее вверх по его животу, стало настолько сильным, что Намджун задохнулся и упал на колени. Это могло означать только то, что Юнги тоже был сейчас у его двери и выкрикивал собственные приказы в надежде быть услышанным. Руки Намджуна ударились об пол, так что он оказался на четвереньках, тяжело дыша. Сопротивляться Приказу было трудно, и не все омеги могли это сделать. Чем дольше омега сопротивлялся, тем хуже становилось. Намджуна это заставило почувствовать тошноту, желудок свело спазмами, а все тело тряслось, как будто его вот-вот стошнит. Они должны были знать, каково ему сопротивляться. Они должны были. Но Намджун все равно не мог винить их за это. И Юнги, и Чонгук были очень осторожны с Альфа-приказами. Они знали, как хреново приказывать омеге. И они также знали, как больно омеге не подчиняться. Ни один из них никогда не отдавал приказов, если только не чувствовал, что для этого есть веская причина. Попавший в беду омега, только что громко заявивший своим друзьям, что он скорее умрет, чем получит помощь от альфы, вероятно, квалифицировался ими как веская причина. Намджун знал, что их рациональные мыслительные процессы были подавлены инстинктом альфы, что при первом намеке на опасность — даже если это означало, что омега представляет опасность для альфы или для самого себя — у альф высвобождается адреналин, что делает их сильнее и агрессивнее, чем они обычно были. Чтобы они могли нейтрализовать любую потенциальную угрозу. Это был пережиток вековой давности, когда сабгендеры несли в себе больше животных черт, чем в настоящее время. Каким-то образом развиваясь альфы так и не избавились от реакции боя, хотя угрозы, с которыми они сталкивались в современном обществе, едва ли оправдывали это. Прямо сейчас и Юнги, и Чонгук не осознавали ничего, кроме того факта, что Намджун казался угрозой самому себе. Если бы Намджуну не было так больно, у него хватило бы присутствия духа переживать о своей двери. Он был удивлен, что они вдвоем, Юнги и Чонгук, еще не выбили ее. Даже в одиночку Чонгук мог это сделать. Но дверь осталась стоять, и Намджун так сильно сосредоточился на дыхании сквозь тошнотворное чувство, что несколько долгих мгновений даже не осознавал, что боль отступает, судороги исчезают, а его тело медленно расслабляется. На самом деле, он понял, что больше не испытывает боли, только когда Чимин внезапно присел рядом с ним. Руки Намджуна подкосились, его локти согнулись, и он упал на бок, уставившись в испуганное лицо Чимина. Чимин что-то говорил ему, но Намджун ошеломленно уставился на его губы, не в силах понять. Чимин медленно потянулся, убедившись, что Намджун видит его руки, как будто он собирался прикоснуться к дикому животному, и притянул его в сидячее положение, проверяя лоб тыльной стороной ладони, а затем проверяя пульс. Намджун взглянул на дверь, но она была закрыта и заперта. Он снял наушники, когда Чимин поднял его на ноги, бездумно бросив их на пол. Он позволил Чимину уложить себя в постель, а затем подвинулся, когда Чимин заполз рядом с ним, натянув на них обоих старое детское одеяло Намджуна. Они смотрели друг на друга, некоторое время тихо дыша, пока Намджун снова не почувствовал себя почти полностью нормально. — Как ты вошел? - Намджун наконец прохрипел сдавленным голосом. Один уголок рта Чимина приподнялся. — Я взломал замок. Намджун нервно посмотрел на дверь, но Чимин мягко улыбнулся ему и взял его руку под одеялом. - Сказал им, что убью их во сне, если они попытаются войти, — сказал он. - Не волнуйся. Это просто я. Тело Намджуна наконец расслабилось. Он издал тихий вздох. - Спасибо. — Мне очень жаль, — прошептал Чимин. Его нижняя губа дрожала. - У тебя все нормально? — Ага, — ответил Намджун. - Я в порядке. Я знаю, что они не хотели этого. Чимин пристально посмотрел на него. – Это не оправдание. Они знают, как это больно. Чонгук всегда обладал почти божественным контролем над своими инстинктами, и Юнги-хён брал уроки управления гневом, когда мы с сошлись с Хосоком. Они оба хорошо это знают. Это было правдой. Они хорошо это знали. Намджун знал, что они знали. — Но Чимин, — медленно начал он, кусая губу и крепко сжимая пальцы Чимина под одеялом. – То, что я сказал... Это было ужасно. Чимин быстро моргнул. — Хён, — начал он, а затем оборвал, как будто не совсем зная, как продолжить. — Я не хотел этого, — быстро сказал Намджун, стремясь заполнить тишину. - Я не это имел в виду. Я на самом деле не хочу умирать, особенно во время течки. Ты должен знать, что я не это имел в виду. Чимин грустно улыбнулся и свободной рукой убрал волосы Намджуна с глаз. — Я знаю, — сказал Чимин. — Но, хён, почему ты не сказал нам, что тебя это беспокоит? Я понятия не имел, что ты так опечален. Чимин выглядел так, будто вот-вот расплачется. Он выглядел так, будто винил себя. — Нет, Чимин, нет, — быстро сказал Намджун и слегка прижался лбом к Чимину. - Все нормально. Я не хотел никому говорить. Это моя проблема. - Что?— недоверчиво сказал Чимин. - Это неправда. Хён, это совсем не так. Мы, — он с трудом подбирал подходящее слово, — стая. Мы в стае. Намджун немного хмыкнул. Еще один термин, оставшийся от тех времен, когда общество было так организовано. Но Намджун догадался, что в каком-то смысле это правильное слово. Стаи не выглядели так, как раньше, столетия назад, но они эволюционировали так же, как и люди. И контекст, который искал Чимин, был там. Стаи делили все, и успехи, и тяготы. — Почему ты нам не сказал? — снова спросил Чимин, более настойчиво. Намджун неловко пожал плечами: — Я не думал, что вы поймете, — честно сказал он. Чимин выглядел потрясенным и немного обиженным. Он открыл рот, вероятно, чтобы опровергнуть слова Намджуна, так что Намджун поспешил продолжить, прежде чем Чимин успел что-то сказать. — Смотри, — сказал он. — Вы с Джин-хёном — идеальные омеги. Подожди, остановись, дай мне закончить. — Не смей говорить, что мы выглядим соответствующе, — всё равно перебил Чимин, сверля взглядом. Намджун виновато улыбнулся. — Хорошо, — сказал он. - Я не буду этого говорить. Мне нравится быть омегой. Я никогда не возмущался. Я думаю, что это подходит мне. Проблема в том, что другие не думают, что мне это подходит. — Хён, — сказал Чимин возмущенно, его брови сдвинулись вместе. — Это тоже неправда. — Вы, ребята, не в счет, — сказал Намджун. - Мы стая, верно? Вот в чем дело. Я могу написать тысячу песен о том, как мир просто пытается меня одолеть. О том, что чужое мнение не имеет значения, пока я доволен собой. Я могу заполнить блокноты стихами, в которых говорится о том, как я доволен тем, что я омега, о том, насколько пагубны социальные стереотипы о сабгендерах и насколько важны группы поддержки и единение сообщества. - Но? — тихо сказал Чимин. — Но, — сказал Намджун. - В конце концов, я все еще один. И вдобавок ко всему, я лицемер. Я выступаю за права омег и пишу статьи для школьной газеты о том, что мы должны быть более открытыми для различий и разнообразия сабгендеров, но моя омега-биология всегда, кажется, в конце концов побеждает. — Хён, — прошептал Чимин. Намджун сердито покачал головой: — Больно, Чимин. Больно смотреть, как уходят альфы. Знать, что, когда дело доходит до этого, меня просто недостаточно для них. Не хватает омеги. Не такой красивый, как ты и Джин-хён. И я слишком много спорю, я знаю, что делаю это. Я просто... Я просто хочу, чтобы альфа остался. Только раз. Потому что меня достаточно. — Джуни, — сказал Чимин и поднял трясущиеся пальцы, чтобы вытереть глаза Намджуна. — Это не делает тебя лицемером. Это делает тебя человеком. Намджун даже не осознавал, что плачет, пока пальцы Чимина не стали мокрыми. — Любовные истории не идеальны, хён, — сказал Чимин, снова вытирая глаза Намджуна. - Мы с Юнги-хёном чуть не убили друг друга, пытаясь заставить работать наши отношения. И ты знаешь Сокджина. Он довел себя до нервного срыва во время презентации Чонгука, а затем чуть не отверг его. Намджун тихо усмехнулся, звук был слезливый и слабый: - Ага. Я знаю. — Это требует времени, хён, — продолжил Чимин. – Ты знаешь, сколько жизни тебе осталось прожить? Ты найдешь кого-нибудь. Глаза Намджуна закрылись. Чимин был такой хороший. Намджун был так благодарен за то, что он был его другом. — Но эти твои идеи, — осторожно сказал Чимин. - Что ты почему-то недостаточно красив, что, кстати, вопиющая неправда, и что ты слишком самодостаточен, откуда они? Это на тебя не похоже. Намджун вздохнул и отвернулся. - Знаешь, у меня никогда не хватало присутствия духа, чтобы просто позволить альфам уйти. Я звонил нескольким из них после течек. — Мне не нравится, что происходит, Джуни-хён, — сказал Чимин. — Ну, через минуту тебе это понравится еще меньше, — невесело сказал Намджун. - Один альфа сказал мне, что я хорош в сексе, но далеко не настолько красив, чтобы быть его омегой. Он сказал, что если к тому времени, когда начнется моя следующая предтечка, он не будет связан, я должен позвонить ему. Чимин тихо зарычал. - Девушка-Альфа, с которой я был, Хайун, сказала, что я слишком похож на альфу, чтобы быть с ней. Что моя мужественность каким-то образом обесценила ее собственный статус альфы, как будто они вообще связаны. А еще был парень, который сказал мне, что подумает о том, чтобы сойтись со мной, но мне придется бросить свою работу журналиста в университетской газете. Он сказал, что омегам не нужно иметь никаких мнений, кроме тех, которые они разделяют со своими альфами. — Господи, — тихо сказал Чимин. — Ну да, — сказал Намджун и на самом деле застенчиво улыбнулся. - Он сказал это мне в лицо, и я возможно ударил его. Да и кто вообще захочет связываться с кем-то таким? — Вот мой Джун-а, — с гордостью сказал Чимин. – Дать в морду альфе; сделать мир лучше, - он медленно моргнул. - Погоди. Это была та неделя, когда у тебя были синяки на костяшках пальцев, и ты никому не говорил, почему? Намджун рассмеялся. - Ага. Он предвидел это, - Намджун шумно вздохнул. - Я понял, что не хотел бы быть ни с одним из них. Они все уроды. Но омега во мне все еще ненавидит, когда они уходят. Лучшее в Чимине, подумал Намджун, это то, что он не пытался игнорировать чувства Намджуна. Он слушал и кивал, и когда Намджун сказал, что ему больно, Чимин поверил ему. — Немного веры, хён, — сказал Чимин. - То, что ты встретил нескольких придурков, не означает, что каждый альфа такой. И не держи все это в себе больше. Я серьезно. Мы здесь для тебя. Ты не должен делать это в одиночку. — Спасибо, Чимин. Чимин улыбнулся, его глаза превратились в полумесяцы, и он наклонился, чтобы поцеловать кончик носа Намджуна. — Ты готов вернуться? - он спросил. — Юнги-хён протопчет дыру в полу. Намджун хмыкнул и поднялся. — Думаю, когда-нибудь придется посмотреть правде в лицо. Они с Чимином медленно поднялись с кровати. Намджун больше не чувствовал боли, но его тело было немного болезненным. Чимин ободряюще улыбнулся ему и открыл дверь. Намджун едва добрался до гостиной, прежде чем Юнги бросился на высокого омегу, обвился вокруг него и настойчиво потерся лицом о шею Намджуна, уткнувшись головой в его подбородок. — Глупый, — прошипел Юнги, прижавшись носом к уху Намджуна. - Глупый, глупый, глупый. Никогда больше так не делай, Джун-а. Никогда больше так со мной не делай. Чонгук, который сидел на диване с тихо плачущим Сокджином, добрался до Намджуна в мгновение ока, переставив их так, чтобы он мог втиснуться позади Намджуна и потереться лицом о шею Намджуна сзади. — Хён, — прошептал он, немного всхлипывая. - Хён. Джун-хён. Пожалуйста, не делайте этого снова. Пожалуйста, хён. Намджун стоял там, медленно моргая, и позволяя им обнимать его. Им это было нужно больше, чем ему, хотя и ему это было приятно. Они не отдавали Альфа-приказов, но в их словах все еще была тяжесть, которую Намджун чувствовал своими костями. Намджун был единственным свободным членом их группы. И он был омегой. Юнги и Чонгук чувствовали себя ответственными за него, были ли они на самом деле или нет. Им было приятно чувствовать запах Намджуна. Юнги неоднократно врезался щекой в щеку Намджуна, как кошка. — Прости, Джун-а. Мне очень жаль. — Хён, — сказал Намджун, чувствуя, что краснеет. Волосы Юнги щекотали нос. - Остановись. Все нормально. Я в порядке. Юнги упрямо покачал головой и оторвался от Намджуна. Намджун смотрел, совершенно потрясенный, как Юнги упал перед ним на колени. Он наклонился вперед, пока его лоб не коснулся пола, вытянув руки у ног Намджуна. — Боже мой, — тихо сказал Хосок. Чонгук, чье лицо было полностью прижато к затылку Намджуна, тоже оторвался от Намджуна. Он упал на пол рядом с Юнги, следуя его примеру, и стал опускаться, пока не оказался в том же положении. Намджун уставился на них. Это было полное подчинение. Как омегам было больно сопротивляться Приказу, так и альфам было больно подчиняться таким образом. Это положение делало их полностью уязвимыми. Это шло вразрез с каждым альфа-инстинктом, который у них был. Для альфы поклониться омеге было признаком глубочайшего уважения и любви. Давным-давно это было равносильно тому, чтобы обнажить им глотки. Намджун почувствовал, как слезы наворачиваются на его глаза, но он также присел и потянул их за руки, пытаясь поднять. — Я прощаю вас, — сказал он. - Я прощаю вас. Хён. Гук-а. Пожалуйста. Все нормально. Юнги упрямо оставался лежать еще несколько ударов сердца, а Чонгук, будучи младшим альфой, не вставал, пока не поднялся Юнги. — Пожалуйста, — сказал Намджун, понимая, как сильно им это должно быть больно. - Я прощаю вас. Наконец Юнги сел. Пот выступил на его лбу, а лицо побледнело. Чонгук подождал достаточно долго, пока Юнги не поднялся на ноги, а затем позволил Намджуну поднять его. Его челюсти были крепко сжаты. — Мы в порядке, — сказал Намджун, на мгновение слегка потирая лицо о шею каждого из них. - Мы в порядке. Каждому из них понадобилось время, чтобы прийти в себя, а затем Намджун повернулся к Сокджину, который смотрел на него с открытым ртом. Хосок поймал пальцы Намджуна, когда тот шел к дивану, нежно сжав их, и Намджун ответил на это с благодарностью. Он сел рядом с Сокджином, который мгновение смотрел на него. Его глаза были опухшими, а нос красным. Он трижды моргнул, а потом вдруг расплакался. - Ты большой болван! - Сокджин всхлипнул, ударив Намджуна по руке, прежде чем заставил себя броситься ему в объятия. Намджун похлопал его по спине и вздохнул. — Прости, хён, — сказал он. - Ты должен был сказать мне! — сказал Сокджин, рыдая. - Я должен был знать! — Нет, хён, всё в порядке, я не хотел… - Нам нужно лучше общаться! - прервал Сокджин, плача. Намджун сдался. Он еще крепче обнял Сокджина и позволил ему выплакаться. Прошло всего несколько минут, прежде чем он вымотался, а затем просто сидел, икая и всхлипывая. — Я найду тебе хорошего альфу, — сказал, наконец, Сокджин, вытирая глаза и нос и звуча восхитительно сентиментально. – Такого, который не полный мудак. Намджун улыбнулся. — Спасибо, хён. Но это не обязательно. Я могу найти сам. Сокджин резко посмотрел на него. Намджун положил руку на сердце Сокджина. - Я обещаю, что найду. Хорошо? И если я не смогу найти достойного альфу, то позволю Чонгуку помочь мне. Сокджин фыркнул: - Правда? — Ага, — сказал Намджун. — Я имею в виду, если Гуки не против. Он вопросительно взглянул на Чонгука, но младший кивнул. — Да, — сказал он. - Я могу помочь. — Знаешь, Намджун, — мирно вмешался Хосок. — Если ты пытаешься избежать встречи с альфой, я могу тебе помочь. Краем глаза Намджун видел, как Юнги напрягся, но уже качал головой. Не то чтобы он не думал об этом. Хосок был бы идеальным человеком, чтобы помочь ему. Иногда он возмущался, что Юнги и Чимин первыми добрались до Хосока. — Спасибо за предложение, — искренне сказал Намджун. - Но нет. Я знаю, что гон Юнги где-то в этом году. Он будет слишком ревнивым. Плечи Юнги сгорбились, и он посмотрел вниз, пристыженный. — Прости, — пробормотал он. — Заткнись, хён, — легко сказал Намджун. — Это последнее, за что тебе надо извиняться. Юнги фыркнул и посмотрел на него, но его глаза были игривыми. — Не говори мне заткнуться. Намджун ухмыльнулся. Он ненавидел ссориться с Юнги. Жизнь была намного лучше, когда он и Юнги ладили. — Чонгук действительно лучший вариант, — сказал Намджун. – Течка Сокджина достаточно далеко, чтобы не было ревности. Но в любом случае, это все при условии, что я не могу найти кого-то, а я должен справиться. Через несколько дней я начну хорошо пахнуть для альф. — Ты в любом случае хорошо пахнешь, — сказал Чимин, подходя к дивану и садясь с другой стороны от Намджуна. — Выбери кого-нибудь, потому что ты этого хочешь, хён. А не только потому, что они вдруг замечают, что ты пахнешь как десерт. Намджун подумал о том, чтобы бросить что-нибудь язвительное, например, легко тебе говорить. Чимин мог пахнуть гниющими фруктами, и он все равно привлек бы любого альфу. Не то, чтобы, как ему это было нужно. Но вместо этого он улыбнулся и кивнул, потому что Чимин слушал его жалобы и вытирал слезы, когда он плакал, и знал, как сильно Намджун все это ненавидит. — Я не выберу мудака, — решительно сказал Намджун.

***

Предтечка Намджуна началась два дня спустя. Сначала он не заметил. Обычно он не чувствовал никакой разницы физически. Но три вещи, которые были абсолютно бесполезными, обычно случались во время предтечки Намджуна. Первое. Он не солгал, когда сказал, что начнет хорошо пахнуть для альф, а часто даже для некоторых бет. Все, кто когда-либо помогал ему провести течку, говорили Намджуну, что его запах был захватывающим. Обычно все давали ему разные описания, но все соглашались, что Намджун пах восхитительно. Он был убежден, что это была одна из главных причин, по которой ему всегда было не трудно найти альфу, который мог бы ему помочь. Намджун почти ничего не замечал почти все дни. Но даже он заметил, когда перестал быть самым неуклюжим в любой комнате. Он видел больше альф, которые натыкались на неподвижные объекты, пытаясь уловить его запах, чем он хотел признать. Второе. С ним заговаривали совершенно незнакомые люди. Обычно это была светская беседа. Сотрудник супермаркета спрашивал, не нужна ли ему помощь, а затем настаивает на том, чтобы помочь, независимо от того, что отвечал Намджун. Бариста шутила, спрашивая, как прошел день Намджуна, хотя обычно она не смотрела на него дважды. Люди открывали перед ним двери. В основном это была альфа-поза, и в целом это сводило Намджуна с ума. Беты были не на столько неприятными, но Намджун все еще находил их неприятными и обычно отвечал кратко. Третье. По какой-то причине при каждой предтечке у Намджуна возникало непреодолимое желание переставить всю мебель в квартире. Обычно он даже не осознавал, что делал это, пока не спотыкался о край стола, который теперь стоял в центре комнаты. Это предтечка, голова Намджуна прояснилась, когда он двигал свой диван по комнате, и он резко остановился и подумал, что я делаю? Он отправил короткое сообщение Сокджину. Кому: Сокджинни-хен Всего четыре раза передвигал диван. Не могу пойти на лапшу К счастью, поскольку Сокджин был хорошим другом, нет, его лучшим другом, он появился через полчаса, неся дымящиеся коробки с едой на вынос. Взяв миски с кухни, Сокджин радостно болтал о своем дне в кулинарной школе, где он был, положа руку на сердце, звездным учеником, а Намджун принес им воду. Они сели на диван, чтобы поесть, и несколько минут тихо жевали, прежде чем Сокджин задумчиво сказал: — Знаешь, Намджуни, мне это вроде как нравится. Намджун уставился на него. — Но, хён, мы сидим лицом к стене. — Вот именно, — согласился Сокджин. - Если это не заставит нас работать над нашими коммуникативными навыками, я не знаю, что заставит вообще. Намджун рассмеялся и толкнул плечом в плечо Сокджина: — Мы прекрасно общаемся, хён, - он замолчал и уставился в стену. Она была грустного грязно-белого цвета, с несколькими фотографиями, которые, как надеялся Намджун, были красиво развешаны. — Знаешь что, хён, мне это тоже вроде как нравится.

***

Обычно Намджун вообще не ходил в школу во время предтечки. Он был немного забывчив и неуклюж, имел склонность бесцельно бродить по аудиториям и, насколько это возможно, старался избегать ненужного внимания. Но ему все еще нужно было найти альфу, а школа была лучшим местом для поиска. Кроме того, у него был дедлайн для статьи сразу после течки, и ему действительно нужно было провести кое-какие исследования сейчас, прежде чем начнется течка, а он совершенно забыл об этом. Так что Намджун устроился в библиотеке, за своим любимым столиком у северных окон, где естественное освещение не было подавляющим, а искусственное не ослепляло. Он разложил бумаги на столе, повесил свою сумку на стул и исчез среди полок в поисках нужной ему книги по закону о правах омеги начала двадцатого века. Он не оглядывался, пока искал свою книгу, но мог сказать, что за его движениями следили более одного альфы. Несколько альф последовали за ним в библиотеку снаружи, и еще несколько пришли позже в поисках его запаха. Намджун не любил хвастаться, но пах он потрясающе, и альфы, следующие за ним во время его предварительной течки, не было чем-то новым. Он просто надеялся, что это не помешает никому учиться. Было слишком много запахов альф, чтобы Намджун действительно смог различить какой-то один запах. Но был намек на запах, который был намного лучше, чем другие, который удивительно заставлял другие пахнуть плохо по сравнению с ними. Запах усилился, когда Намджун отложил в сторону стопку нужных ему книг, Его нос дернулся, когда он внимательно огляделся, выискивая того, кому принадлежал этот чудесный аромат. Вокруг никого не было, поэтому Намджун провел пальцами по старым и потертым книжным корешкам, пока искал нужное название. Он легко нашел интересующую его книгу и вытащил ее с полки, а затем уставился, немного ошеломленный, когда в промежутке с другой стороны полки появилось лицо. Длинные красивые темные глаза медленно моргнули, и Намджун почувствовал, как у него перехватило дыхание.