Возьми всю мою любовь

Утро в Гусу началось, как и положено правилами, в пять часов утра, когда солнце только-только пробивалось из-за горизонта, желая вырвать землю из объятий ночи. Все адепты, уже давно привыкшие к такому распорядку, вставали с постелей и приводили себя в порядок. Все, тем более Нефриты ордена, которые эту ночь предпочли провести в одних покоях, готовились к новому дню. Вчерашним вечером они позволили себе нарушить правило об отбое и легли спать на час позже, слишком уж сильным было их эмоциональное потрясение. Раньше они даже не думали о том, что могут быть связаны с кем-то настолько сильно, тем более с теми, кто сосватан им по договоренности родителей. Хорошо бы было в этот вечер им все это обсудить. Вдвоем, без лишних ушей. Высказать друг другу о всех испытанных эмоциях. Но в час свиньи, когда все Облачные Глубины уже погрузились в сон, из Ханьши Лань Сичэня не доносилось ни звука. Что же там происходило? Они просто пили чай. Отличный и довольно дорогой чай, который Сичэнь привез из ордена Ланьлин Цзинь. Тогда его взяли с собой по каким-то делам клана. Ванцзи, который больше всего ценил уединение и покой, поехать не захотел и только и мог, что пожелать брату приятно провести время. Дядя, прибывший со всей этой процессией, отпустил племянника прогуляться одного, даже денег немного выделил на случай, если что-то понравится. Сам же он отправился в башню Кои, чтобы решить с главой ордена Цзинь насущные вопросы. Радости Сичэня не было предела, ведь одного куда-то его пускали крайне редко, тем более на территории чужого клана. Но не оправдать доверия дяди он не мог, слишком уж был рассудителен и благоразумен. С благодарностью приняв деньги, первый Нефрит сразу же отправился на центральную площадь, где кипела жизнь. Слышались голоса и смех, туда-сюда под ногами сновали играющие дети, а торговцы зазывали посмотреть на свой товар. Как раз в одной из лавок первый Нефрит нашел этот маленький мешочек и посчитал настоящим сокровищем. Будучи максимально начитанным и эрудированным, Лань Сичэнь прекрасно разбирался в чае, иногда в шутку даже именуя его «напиток Небожителей». Мимо травяного чуда с легким пряным ароматом, который еще и обладал свойствами хорошего успокоительного, юный заклинатель пройти никак не мог, поэтому в считанные минуты заветный мешочек оказался в руках омеги. Сичэнь, не решившись смотреть на другие прекрасные образцы в этой лавке, ибо боялся оставить там все деньги, отправился дальше. Сразу после возвращения домой первый Нефрит пробовать свое приобретение не стал, решив приберечь для особого случая. И вот он настал. Момент, когда сам Сичэнь и самый дорогой для него человек находились в смятении. Вот теперь тот самый успокаивающий чай на травках был как нельзя кстати. Из-за привычки постоянно скрывать эмоции, в зале омеги ничего не сказали, но изнутри их просто пожирала неопределенность. Истинные? Как это вообще возможно? Действительно ли их связала сама судьба? А если и так, то почему именно они? В голове крутилось слишком много вопросов, ответы на которые были в большинстве своем философские и мало кто мог бы дать на них ответ. Достоинства им хватило на то, чтобы распрощаться со всеми и с абсолютно спокойными выражениями на лицах покинуть зал. После того, как двери Ханьши захлопнулись за их спинами, тем самым даруя практически окончательную свободу их эмоциям, оба мгновенно облегченно выдохнули. Движения омег стали более дерганными от нервов, а лица уже не стягивала маска мнимого спокойствия. Ситуация казалась настолько неопределенной, что Сичэню впервые в жизни захотелось выпить. Не чай, а настоящий алкоголь. Рисового вина, может быть. Кстати, он неоднократно слышал о божественном вкусе «Улыбки Императора», которую продавали совсем рядом… Однако старший омега только и успел, что устыдиться своим мыслям. Он, считающий себя уже довольно умелым заклинателем, так просто «сдулся» перед новостью о том, что нашлась их с Ванцзи истинная пара. Если так подумать, о чем вообще ему было переживать? На него и брата, на самом деле, свалилась огромная удача. Очень многие люди за всю жизнь не встретили свою родственную душу, как уже успел сказать сегодня дядя. А им вот так вот повезло! Думать о том, что на данный период такое везение довольно сомнительно, всегда ищущий преимущества Сичэнь думать не хотел. И уж тем более ему не хотелось, чтобы из-за этого переживал его младший брат. Сейчас Лань Хуаню как никогда хотелось просто-напросто обнять его. Сказать, что он все устроит, он что-нибудь придумает и все будет в порядке. Только вот он сам не до конца был в этом уверен. Его так же, как и младшего омегу, засасывало липкое и противное ощущение страха того, что будет дальше. Что, если в реальности все окажется совсем не так, как в радужных перспективах? Отбросив все предрассудки, Сичэнь все же мягко взял брата за руку и притянул несопротивляющиеся тело к себе, заключая в крепкие успокаивающие объятия. Ведь во всей этой круговерти омег точно был уверен по крайней мере в одном. — Я сделаю все, чтобы защитить тебя, — прошептал старший в макушку брата, тяжело, но уверенно вздохнув. И никто из них не сомневался в этом. Они оба были готовы в любой момент помочь друг другу в этом мире, погрязшем в такой возмущающей несправедливости. Дальше омеги уже не помнили, кто именно предложил выпить чаю. Как они пили его в абсолютной тишине. Им не нужны были слова, чтобы понять эмоции друг друга. После в памяти очень слабо отпечаталось то, как они улеглись на одну постель и, стиснув друг друга в крепких объятиях, заснули. Единственное, что они помнили максимально четко, так это то, как их сердца наполнились братской любовью и теплом, что напрочь вытеснили все дурные мысли. Такой поддержки они не оказывали друг другу, кажется, еще со смерти родителей. Пусть и сон длился на целый час меньше привычного, биологический будильник все равно поднял омег ровно в пять утра. Кажется, что они даже глаза открыли синхронно. Одевались оба в относительном молчаливом спокойствии, покои покинули примерно так же. Почему-то, сегодня проблема не казалась настолько серьезной. Видимо, успокаивающий эффект у чая был действительно сильным. А вот у двух героев Юньмэн утро прошло хуже некуда. Для них, привыкших вставать около семи-восьми часов, подъем в пять утра казался настоящей пыткой. Но кое-как проснуться все же удалось. И не просто кое-как, а от стука в дверь. Цзян Чэн почему-то проснулся от такого незамысловатого звука совсем легко. В первые несколько секунд после размышлений о том, кого там нечистый принес, он даже подумал о том, что это довольно странно. И вот только следовало ему сесть на постели, как до носа долетел нежный аромат сандала. Тело Ваньиня буквально полностью покрылось мурашками от нежелания принять суровую действительность. Нет, это просто не может быть он. Но все размышления прервал немного хриплый после сна голос, в котором явно слышались взволнованные нотки. — Молодой господин Цзян, это я, Лань Сичэнь. Вы у себя? — Первый Нефрит стоял под дверью и напряженно водил носком своего сапога из стороны в сторону. — Минуту, — только и смог выдавить из себя Ваньинь, пока максимально ускоренно пытался одеться, — черт, черт, черт… — шипел себе под нос Цзян, пытаясь одновременно натянуть сапог и допрыгать на одной ноге до двери, — почему именно сейчас… Когда дверь распахнулась, Сичэнь предусмотрительно сделал шаг назад, ведь отчетливо разглядел в чужом взгляде раздражение. Однако вид у альфы был крайне помятым, отчего Лань довольно быстро понял, что истинный его только поднялся с постели. С какой-то стороны он даже обрадовался тому, что они с Ванцзи решили по пути заскочить в покои их будущих супругов и в случае необходимости напомнить, что в Облачных Глубинах подъем в пять. Но опасение того, что внеплановый ранний визит вовсе не понравился господину Цзян, не давал омеге покоя. — Господин Лань? — все еще сонным голосом зачем-то переспросил Ваньинь, глядя на незваного гостя, — вы что-то хотели? — раздражение с чужого лица пропало после тяжелого вздоха, что придало омеге немного морального спокойствия и сил продолжить разговор. — Я хотел убедиться, что вам комфортно здесь и вы не испытывается трудности с нашим распорядком дня… — все ораторские способности предательски покинули Сичэня именно в этот момент, и взгляд его начал опускаться все ниже, пока вовсе не уперся в пол. Он прекрасно осознавал, что ему пора взять себя в руки, но тогда будто бы сама вселенная захотела, чтобы он выставил себя перед альфой наивным дурачком. Цзян Чэн, кажется, так совсем не подумал. Он лишь усмехнулся чужой неловкости, а после хотел было ободряюще посмотреть в глаза напротив, но наткнулся лишь на темную макушку. От Сичэня буквально веяло смущением и Ваньиню безумно захотелось успокоить его, заверить, что все в порядке. Видимо, на него опять так действует этот чертов сандал! — Благодарю за беспокойство. А как Вы? — заметив непонимание в глаза омеги, Цзян Чэн мысленно отвесил себе сильный подзатыльник. « «А как Вы?»?! Ничего получше придумать не смог, да?» примерно так думал про себя Ваньинь, поясняя, — как у Вас вечер прошел? Хорошо спалось? — после этих вопросов Цзян чуть ли не возненавидел свой глупый мозг. Раньше опыт в общении с омегами у него был минимальный, и даже после первой встречи с Сичэнем Ваньинь не совсем разобрался, что следует говорить в подобных ситуациях. Сичэнь же почему-то нашел такую неуверенность в чужих словах довольно забавной и даже милой. И все же по его спине пробежали тысячи мурашек от мысли о том, что альфа интересуется его состоянием. Что вообще сейчас творится с телом первого Нефрита? Он совершенно этого не понимал и даже немного боялся. Он превосходно владел своими эмоциями и языком. Почему же они подвели в самый ответственный момент? Эта и есть та самая «сильная тяга друг к другу» у истинных, о которой говорил вчера господин Цзян? На счастье Лань Сичэня, он смог связно ответить на все вопросы старшего и даже по всем правилам этикета попрощаться с ним. Пока он шел по узенькой тропинке от чужих покоев, он явно чувствовал на себе прожигающий взгляд черных глаз. И здесь омеге потребовалась вся его выдержка, чтобы позорно не оглянуться. Ваньинь же стоял в дверях около десяти секунд, а после перестал мучить и себя, и Сичэня, а потому и вернулся в комнату. — Интересно, а Вэй Усяню такой же «сюрприз» устроили? — с этими словами альфа оглядел себя и, поняв, насколько растрепанно сейчас выглядит, недовольно сморщился, тут же начиная приводить себя в порядок. Да. Вэй Усяню такое тоже устроили, вот только прошло все это совсем по-другому… — Да иду я, иду! — чуть ли не выл Вэй Усянь, направляясь прямиком из теплой постели к двери. В отличие от Цзян Чэна, его стуком пришлось будить куда дольше, около двух минут. И стоящий за дверью все никак не хотел называться, чем только подогревал желание альфы выйти и начистить физиономию утреннему шутнику. Дверь он распахнул, все еще стоя в нижних одеждах. Что-то поприличние он не удосужился даже накинуть. И вот эти двое полностью осознали, кто и в каком виде перед ними. Эмоции на лицах альфы и омеги сменялись абсолютно различными. У Вэй Усяня — от удивления до явного веселия, у Лань Ванцзи — от недовольства чужой нерасторопностью до явного стыда, вызванного чужим обликом. — Прости, Лань Чжань, я не знал, что ты придешь, — улыбка от уха до уха никак не хотела сходить с лица альфы. Даже напротив. Он, сложив руки на груди, оперся плечом о стену, продолжая лучезарно улыбаться. На самом деле, запах своего истинного он почувствовал куда раньше и знал, кто на его пороге еще до того, как открыл дверь. Но вот только вид смущенного омеги почему-то доставлял ему неимоверное удовольствие. — Не опоздайте на завтрак, — только и прошипел младший, уткнувшись взглядом в деревянный пол. Чертов Вэй. Ванцзи и так через себя переступил, придя сюда, так он еще и издевается. — И это все, что ты хотел, Лань Чжань? Я почти разочарован, — хмыкнув Усянь, упрямо пытаясь поймать чужой взгляд, — не хочешь зайти поболтать? — альфа игриво поиграл бровями, намекая на самый пошлый из всех возможных вариантов трактовки этого слова. Конечно, он не имел этого в виду на самом деле. Просто покрасневшие уши младшего заставляли смущать его больше и больше. Вэй Ину даже стало интересно, когда хрустнет эта маска спокойствия на его лице. Не дождался. Рыкнув, второй Нефрит поднял на старшего злой взгляд. Дыхание его сбилось, будто после хорошей пробежки, а плотно сжатые губы не выражали практически никаких эмоций. С потрохами всю эту картину сдавала лишь одна маленькая деталь. Почти малиновые кончики ушей и порозовевшие от стыда и смущения щеки. — Бесстыдник, — произнес Лань Чжань практически на грани с криком и, отчаянно краснея, развернулся на пятках. Пока он уходил, отчетливо услышал за спиной чужой звонкий и довольно приятный смех, что в этой ситуации раздражало омегу еще больше. Только вот произнесенное после этого максимально теплым тоном «И тебе доброго утра, Лань Чжань» заставило что-то в сердце Нефрита приятно екнуть. *** Уже после завтрака, состоящего из пустого пресного риса, Цзян Чэн и Вэй Усянь отправились прямиком к главе ордена Цзян, который уже должен был готовиться в охоте на речного гуля. Тот действительно уже с головой залез в подготовку и, к удивлению и радости сыновей, не стал даже особо долго возражать против того, чтобы они отправились с ним. Сразу же устроившись рядом с отцом, они принялись заниматься делами. Ваньинь старательно начищал свой меч, а Вэй Ин распутывал сеть, предназначенную специально для ночных охот. Тут в поле зрения оказался Лань Цижэнь, который решил лично посмотреть на процесс подготовки. Все же, его орден как-никак рисковал жизнями своих самых лучших адептов, отправляя их на эту охоту. Вдруг желание отправиться с остальными разделил и Лань Сичэнь, который пришел сюда вместе с дядеей и братом. Цижэнь вначале пришел в полное отрицание. Нечего омегам, пусть и обучающимся боевым искусствам, делать на охоте, цена которой настолько значительна. Потом, после приведенных аргументов старшего племянника, чуть смягчился, но не хватало завершающего удара, который точно заставил бы мудрого старейшину передумать. Не хватало мнения человека со стороны. — Позвольте сказать, старейшина Лань, — хмыкнул вдруг Цзян Фэнмянь, хранивший до этого молчание, — что в таком деле всегда понадобятся лишние руки. Особенно если молодые господа Лань хороши в боевых искусствах. Вы можете не беспокоиться, если отпустите их. В случае чего, я обязательно защищу их. В любой другой ситуации Сичэнь бы абсолютно беззлобно добавил, что ни он, ни его младший брат в присмотре и защите не нуждаются, Ванцзи бы просто недовольно промолчал. Однако сейчас на кону стояло то, отправятся ли они на охоту, поэтому такую маленькую несправедливость можно было и стерпеть. Цижэнь еще недолго отпирался, но в конце концов все же согласился, около десяти раз наказав племянникам быть осторожными и присматривать друг за другом. Лодки с гербами Пристани Лотоса отправились к нужному месту уже через час. Всеобщее напряженное молчание прерывали лишь привычно жизнерадостные шутки Вэй Усяня и недовольное бормотание на него из-за них Цзян Ваньиня. Нефриты же, смущенные утренней встречей, старались в сторону своих будущих супругов не смотреть и в основном буравили глазами линию горизонта. Добрались даже быстрее, чем ожидали, и все заклинатели, достав из ножен мечи и приготовив сети, начали медленно приближаться к реке. Все рассредоточились в группы по два-три человека по песчаному берегу и стали ожидать появления твари. — Нужно подойти поближе, он не чувствует запаха крови, поэтому не выходит, — заключил Вэй Усянь после пустого десятиминутного ожидания. — Всем медленно подойти. Будьте осторожны и страхуйте остальных по возможности, — тщательно все обдумав, приказал глава Цзян. Все синхронно начали придвигаться к кромке воды, но реакции от речного чудища все еще не было. И вдруг из водной глубины выскочило то нечто, что еще совсем недавно напало на Вэй Усяня. Пронзительно завопив, гуль бросился примяком на Лань Ванцзи. Не растерявшись, второй Нефрит умело парировал атаку. Сзади с сетью магического плетения уже начали подбираться другие адепты, вот только монстр не ждал, пока его схватят, и атаковал повторно. В этот раз Ванцзи пришлось закрыться мечом в защитном приеме. Казалось бы, очередной удачный маневр. Вот только ужасная лапа твари стала давить на лезвие меча с безумной силой. В этой ситуации хоть чуть-чуть уменьшить прикладываемую силу для омеги означало верную смерть. За считанные секунды лицо второго Нефрита покраснело от напряжения, костяшки на пальцах побелели от давления, а на лбу выступила испарина. Сичэнь, который находился в другой группе, уже со всех ног сорвался к брату, чтобы помочь, как вдруг его на середине прервал рык. Утробный, почти что звериный рык. И принадлежал он явно не гулю или какому-нибудь животному, обитающему в ближайшем лесу. Вэй Усянь, продолжая издавать этот действительно устрашающий звук, напрыгнул сзади, воткнув свой меч между лопаток твари так, что он насквозь пронзил его тело. Давление на меч значительно ослабно и Ванцзи, мгновенно отступив на пару шагов назад, позволил своим трясущимся от перенапряжения рукам опустить Бичэнь. Омега сразу же оказался за спиной старшего брата, который уже успел опомниться и заслонить Ванцзи собой. Однако этого второй Нефрит практически не заметил, взгляд его был прикован к альфе, что сейчас нещадно кромсал тело речного чудовища с такой уверенностью, будто бы обладал силой Небожителя. Делал он это так яростно, что Цзян Чэну и нескольким другим адептам пришлось оттаскивать его от полностью изувеченного тела. — Да что ты так взбесился?! Успокойся уже! Хорошо все с твоим Лань Ванцзи! — Цзян Чэн сам чуть ли не рычал, крепко держа брата за плечи и всматриваясь в его покрасневшие глаза. — Лань Ван?.. Лань Чжань! — отойдя от приступа ярости, Усянь сразу подлетел к омеге, осматривая его такими же обеспокоенными глазами, что были в этот момент у Сичэня, — как ты? Не ранен? Как только оба убедились, что с Ванцзи все в порядке, то одновременно облегченно выдохнули. В этот момент к месту битвы подошли Цзян Фэнмянь и другие адепты, которые со своими группами стояли дальше по реке и не сразу узнали о случившемся. — Как вы? Никто не ранен? А-Сянь, если я узнаю, что ты опять весь в крови из-за своего «решил рискнуть», я тебе…оу… — глава Цзян оборвался на полуслове, заметив растерзанное тело нечисти и одним лишь взглядом спрашивая, как именно было дело. — Гуль напал на второго молодого господина Лань, отец.Вэй Усянь помог ему и немного переборщил, — на ходу составил быстрый доклад Цзян Чэн, не сдержав гордой усмешки за брата. В это время Сичэнь с таким видом, будто бы уже под венец идет, благодарил Усяня за «спасение младшего брата». Ванцзи, пусть и считая, что мог бы продержаться самостоятельно, тоже искренне благодарил альфу, только сделал это куда сдержаннее брата. Тот лишь отшучивался и говорил, что все пустяки и главное, что «Лань Чжань не пострадал» Уже по пути обратно в Гусу Цзян Чэн расспрашивал брата о том, что же все-таки случилось. — И что на тебя нашло?! Без плана, одному на речного гуля броситься! Знаешь, как я перепугался за твою задницу, придурок?! — наигранно-возмущенно злился он, давая брату «воспитательный» подзатыльник. — Сам не знаю… Просто почувствовал, что должен его защитить и все, — непривычно серьезно ответил Усянь, прижав колени к груди и устроив на них подбородок, — показалось, что если сейчас его потеряю, то не станет чего-то очень важного. Понимаешь? — альфа поднял на брата глаза, наблюдая за тем, как тот задумался. Видимо, представил на месте Усяня и Ванцзи себя и Сичэня. И уже через полминуты губы Цзяна скривились от явного отвращения к ситуации. — Кажется, понял. До Облачных Глубин альфы добрались уже в тишине. Каждый из них думал о своем, но все это неизменно сводилось к сегодняшнему происшествию. Нефриты же вели куда менее содержательный разговор. Сичэнь не давил на брата, а тот, как обычно был рад тому, что не нужно было отвечать на различные вопросы. В лодке омег каждый тоже остался при своих мыслях до самого прибытия. Когда же в Гусу Лань Цижэнь все узнал, он сначала на нервах пригрозил Ванцзи, что больше не выпустит его за пределы ордена до самой свадьбы. Потом, правда, смилостивился, похвалил за храбрость и оперативное принятие правильных решений. Еще раз высказал благодарность Вэй Усяню, когда провожал их в обратный путь к Пристани Лотоса. В тот день будущие пары больше не разговаривали. Но ничего, шансов в будущем им представится еще определенно много. Хотя именно этот день, кажется, с самого утра стал тем, в котором зародились настоящие чувства, волнующие кровь и будоражущие разум. Следующие пять лет прошли в однотипных встречах на территории орденов друг друга, но вот разговоры и поведение в компаниях друг друга с каждым разом становились все раскрепощеннее. Так дошло и до долгих посиделок по ночам как по парам, так и вчетвером. Появились, пусть и достаточно поздно, невинные объятия и такие шутки, которые иногда загоняли омег в краску до самых кончиков ушей. И вот уже совсем скоро они официально станут супругами. Общие покои, общая постель, общие дети и жизнь, прожитая одна на двоих. Будет ли так выглядеть их счастье? А неважно, как оно будет выглядеть. Важно то, что они просто будут вместе, связанные незримой нитью судьбы.