Soul - значит "душа"

Наконец, музыка стихла. Отстранившись от глядящего сквозь нее Армитэджа, Катя заморгала, приходя в себя, стряхивая очарование музыки и голоса великой певицы. Свет снова зажегся, и Селина, отпустив стойку микрофона, помахала залу. — Спасибо, мои дорогие! Аплодисментов было мало, но она и не нуждалась в них. Достаточно было видеть ошеломленные лица публики, чтобы понять – этот голос им уже никогда не забыть. Он навсегда останется в их сердцах и будет звучать там вечно. Катя отошла от Армитэджа, которого тронул за руку кто-то из неизвестных ей – скорее всего, какой-нибудь сценарист или оператор, и направилась к компании, в которой стоял, все так же плотоядно облизывая красные губы, Мэнсон. Она знала, что Селина непременно подойдет к своему избраннику, и ей хотелось сказать звезде хотя бы пару слов. Еще раз увидеть обращенную к ней улыбку. Снова и снова журналистка задавалась вопросом о том, что же могло привлечь невинную и чистую Селину в таком чудовище, как Мэрилин Мэнсон? — Не иначе, это любовь. - Армитэдж возник рядом, так же, как и Катя наблюдая за тем, как рука Мэнсона совершенно по-хозяйски обвивает талию мисс Бриттен. – Это нежнейшее существо курит с Мэнни травку и ругается матом, представляешь? Катя хмыкнула. Повернув голову, она встретилась с Диком взглядом и увидела, что в глазах актера пляшут черти. — Не верю ни единому слову. — Так ты расскажешь мне об интервью? Давай только отойдем от этого столика. Джек не любит, когда возле него ходит кто-то не из своих. Ну, ты понимаешь. Катя прикинула в уме. Мэнсон уходить пока не собирается, а значит, побеседовать с ним и Селиной она еще успеет. Журналистка не могла не признаться, что ей нравится Армитэдж. Как актера она его практически не знала – пара фильмов, несколько романов за плечами, о которых она мельком читала в прессе. Возможно, поэтому Катю он и привлек – из всей этой актерской братии он едва ли не единственный (наряду с Селиной Бриттен) показался ей человеком, а не еще одной ролью. Да и шампанское подействовало, сняв кое-какие оковы. Тряхнув головой, девушка проследовала за Ричардом к угловому столику, одному из немногих пустующих. Гости предпочитали все же держаться поближе к центру зала – там ходили журналисты и фотографы, брали автографы и делали фото на фоне стены славы. За столиками же сидели лишь те, кто устал от внимания. Катя махнула рукой знакомой – пуская кольца дыма в потолок, сидели и трепались о жизни коллеги из Германии. Наталья Манн была одной из тех, кто попытался в тот вечер год назад взять вместе с Катей интервью у Мэнсона. Правда, она сбежала, когда тот снял сначала джинсы, а потом боксеры и прямо так, голый, прошлепал через весь дом, сказав, что интервью будет давать в джакузи. «Вода стынет, красавицы. Хотите – присоединяйтесь». Катя присоединилась. Она прошла за Мэнсоном в ванную комнату и, усевшись на край джакузи, взяла у него интервью. Звезда невозмутимо намыливалась, смывала макияж, вынимала линзы из глаз, оказавшихся обычного серого цвета. Катя невозмутимо подала полотенце, когда Мэнсон помылся, сопроводила его в спальню и, расположившись рядом на огромной кровати, закончила работу. «Спать ты тоже со мной будешь?» - не выдержал певец уже в конце беседы, когда журналистка принялась фотографировать комнату. «Если бы не успела сегодня задать все вопросы – вполне бы могла». – Без макияжа Мэрилин не казался таким страшным, и Катя расхрабрилась. «Чокнутая русская». Катя ушла, довольная собой. Армитэдж хохотал, когда она ему пересказывала этот эпизод. — Боже мой, ты, правда, чокнутая русская, - сказал он, широко улыбаясь. – Неужели вы все там в России такие? — Только те, кто держится за работу, - откусив кусочек бутерброда с икрой, кивнула Катя. Голод вдруг навалился на нее. Скорее всего, виновато было все то же шампанское. – Если бы было нужно, я бы и в джакузи с ним полезла. Армитэдж серьезно посмотрел на нее. — Сочувствую. Катя философски пожала плечами и отправила в рот еще пару тартинок. Беседа завяла, и, казалось, Армитэджа возле нее ничто не удерживало, однако, актер не спешил уходить. Разглядывая журналистку взглядом, пробирающим до мурашек, он расспрашивал о карьере, о личной жизни, о планах на будущее. Катя разговорилась, вызывая его на ответную откровенность, и вскоре они уже болтали, как закадычные друзья. — Надоели, - кивнув на собравшихся у стола, сказал Дик. – Не могу видеть одни и те же рожи каждый день. Даже красота Тейлор уже приелась. Хорошо, что есть простые люди, такие как вы, которые не ждут от меня какой-то услуги и не жаждут заполучить в свою новую дерьмовую картину. — Я всего лишь делаю работу. И знаешь… собственно говоря, и мне эти рожи уже давно приелись. Это просто тебя я редко вижу. Дик засмеялся. — Ну, спасибо за комплимент, Катя Орловская. Селина снова вышла на сцену. На этот раз песня была побыстрее, легкая, солнечная, как и улыбка певицы. Зал задвигался в ритме буги, повсюду раздавался смех, танцпол быстро заполнился гостями. Роберти отплясывал со звездой «Плохих танцев» Кэтрин Салис, Саманта Фэйл, в будущем, третья миссис Сталлоне – с Риком Ларджем, которого по праву называли красивейшими руками Голливуда. — Пойдем? Сразу после танца я познакомлю тебя с Селиной, если захочешь, - подмигнул Дик. Катя почувствовала, как пересохло горло. — Зачем тебе это? – едва выдавила она. — Мне нравится твое восхищение ею. И ты тоже нравишься, - чуть прищурившись, сообщил он. – Селина на этом празднике жизни – чужая. Ее голос любят, от ее песен сходят с ума, но в глубине души каждый из здесь присутствующих считает мисс Бриттен недалекой простушкой. Кое-кто говорит об олигофрении, знаешь? Катя была ошарашена. Да, в Селине есть что-то детское, но болезнь? — Не верю, - снова сказала она. – Это не может быть правдой. Армитэдж покачал головой. — Потанцуем? Они влились в круг танцующих. Никто не обращал на Катю внимания. На ноги ей наступал хохочущий Роберти, Саманта Фэйл, обнажая в улыбке все свои тридцать два керамических зуба, подмигивала всякий раз, когда проносилась мимо, и даже Николсон прокричал что-то вроде: «веселее, детка!», оказавшись на мгновение рядом.