Сын президента

Дяди дома не оказалось, как и матушки. Чонгук предположил, что они уехали вместе, и не стал тратить время на звонки. Если бы произошло что-то действительно важное, ему сообщили бы заранее. Он прошел во двор, взглядом скользнув по тренировочной площадке. Здесь все  оставалось на своих местах. Боксерская груша, турник, стойки, старые снаряды, которые дядя собирал много лет назад. Казалось, за крайние годы изменился только он сам. Впрочем, дядя наверняка с этим не согласился бы. Для него Чонгук оставался мальчишкой, которому всегда есть над чем работать. Эта мысль заставила его невольно покачать головой. Он снял пиджак, закатал рукава и остановился перед грушей. Время терять мужчина ненавидел всеми фибрами души, потому решил потренироваться.  Первый удар пришелся без разминки. За ним последовал второй. Тело автоматически воспроизводило движения, которые вдалбливали в него с самого детства. Дядя никогда не учил драться. Он учил побеждать. Любая ошибка заканчивалась новым кругом тренировки, любое проявление слабости считалось недопустимым. Со временем Чонгук перестал замечать усталость. Она стала частью его жизни. Правда намного тяжелее было избавиться от воспоминаний. Стоило ему остаться наедине с собой, как прошлое вновь напоминало о себе. Лицо отца, которого он почти не помнил. Мать, не сумевшая оправиться после его смерти. И дядя, посвятивший жизнь тому, чтобы однажды Чонгук смог добиться того, ради чего его растили. С новым ударом раздражение телохранителя усиливалось. Крайний месяц казался ему бессмысленной тратой времени. Вместо того чтобы наблюдать за президентом, изучать его маршруты, привычки и окружение, Чонгук был вынужден сопровождать его сына, жизнь которого не представляла для него ни малейшего интереса. День за днем повторялось одно и то же. До самого вечера Тэхён практически не покидал своей комнаты. Иногда часами лежал у бассейна с очередным романом в руках, иногда без конца смотрел сериалы, а порой просто бесцельно слонялся по особняку, словно не знал, чем себя занять. Стоило солнцу скрыться за горизонтом, как все менялось. Начинались бесконечные встречи с друзьями, шумные рестораны, закрытые вечеринки и очередные капризы, сопровождать которые входило в обязанности Чонгука. Подобная жизнь вызывала в нем лишь одно чувство — раздражение. Разумеется, наследник мог распоряжаться личной жизнью так, как считал нужным. Проблема заключалась в другом. Пока он прожигал дни в праздности, Чонгук терял драгоценное время. Каждый час, проведенный рядом с ним, отдалял его от человека, ради которого он вообще оказался в этом доме. Его целью был президент. Именно за его действиями следовало наблюдать, именно его привычки и слабости необходимо было изучать. Вместо этого Чон погружался в чужую жизнь, которая не приближала его к цели ни на шаг. Почувствовав, как мышцы начинают наливаться приятной тяжестью, Чонгук наконец остановился. Грудь мерно вздымалась после продолжительной тренировки, а влажная от пота рубашка неприятно липла к телу. Он достал из рюкзака бутылку воды и осушил ее до последней капли, когда со стороны калитки послышался знакомый скрип. Чонгук поднял голову. Во дворе появились его дядя и матушка. Он убрал пустую бутылку обратно в рюкзак, взял лежавшее на скамье полотенце и быстро вытер лицо, шею и предплечья, направляясь им навстречу. Как бы он ни пытался убедить себя не ждать слишком многого, с каждым приездом в этот дом в нем рождалась одна и та же надежда. Совсем небольшая. Ему хотелось лишь одного — чтобы мать посмотрела на него и узнала. Назвала по имени. Спросила, как он поживает. Хотя бы на несколько минут снова стала той женщиной, которую болезнь постепенно отнимала у него долгие годы. Она остановилась напротив и внимательно всмотрелась в его лицо. Чонгук невольно замедлил шаг. Прошло несколько секунд. В ее глазах промелькнуло искреннее замешательство, словно она пыталась вспомнить человека, которого должна была знать, но не могла. Наконец женщина вежливо улыбнулась. — Здравствуйте… А вы к нам? Чонгук сглотнул ком в горле. За эти годы он успел привыкнуть к подобным встречам, но привыкнуть вовсе не означало перестать надеяться. Каждый раз, переступая порог этого дома, он позволял себе одну и ту же мысль: а вдруг сегодня она вспомнит? Сегодня чуда вновь не произошло. Кому и как объяснить, какую боль испытывал телохранитель, видя в глазах матушки подобный холод? Смотреть на нее и не мочь произнести «матушка», не иметь возможности обнять, поговорить.  Чонгук посмотрел на дядю, который сразу понял, чего от него ждали. Старший покачал головой, призывая ничего не говорить. — Пойдем в дом, — спокойно произнес он, обращаясь к женщине так, словно ничего необычного не произошло. — Это мой знакомый, уже уходит.  Внезапно ее лицо озарила теплая улыбка, от которой у Чонгука стало тягостно в сердце.  — Мне нужно скорее приготовить ужин, — торопливо произнесла она, с воодушевлением посмотрев на деверя. — Ёнсу скоро вернется домой. Он наверняка будет голоден. Она поспешила к дому, уже размышляя вслух о том, что сегодня лучше приготовить. Чонгук молча проводил ее взглядом. Каждый раз болезнь забирала у нее что-то новое. Иногда она забывала имена. Иногда — события. А иногда возвращалась в тот день, когда отец был еще жив, продолжая ждать его с работы так же искренне, как много лет назад. В такие моменты Чонгук особенно остро ощущал собственное бессилие. Он умел защищать людей. Умел терпеть боль. Умел добиваться поставленных целей. Но не существовало ничего, что могло бы вернуть матери воспоминания или хотя бы на несколько минут помочь вспомнить своего сына. Когда за ней закрылась дверь, телохранитель взглянул на дядю. Тот уже давно привык к состоянию женщины, благо не отказывался от помощи и всегда делал все, чтобы поддержать. Даже нанял домработницу, которая только временами приходила в этот дом и помогала матушке.  — Почему ты не на посту? — дядя очевидно не ожидал увидеть племянника в будний день.  — Начальник службы безопасности дал выходной.  — Ты же знаешь, — нахмурился мужчина. — Тебе не стоит сюда приходить. Если они следят за тобой, они могут выйти на меня.  — Я соскучился по матушке, — обессилено выдохнул телохранитель и посмотрел на дом, в котором сейчас женщина приступила к готовке. — К тому же, я хотел поговорить с тобой.  — Какие-то проблемы? — нахмурился дядя и подошел ближе.  — Это было плохой идеей, — начал он, видя на лице старшего понимание.  Его дядя изначально знал, как сильно Чонгук был против работы телохранителя. Они долго спорили. Чон долго доказывал, что есть иные пути проникновения в президентский особняк. Но ни один вариант не был одобрен.  — Мы теряем время, — не унимался Чон. — Мои дни проходят практически в коридоре около двери его комнаты, либо в клубах на вечеринках. Я начинаю чувствовать себя нянькой.  — Мы уже это обговаривали миллионы раз, — недовольно вздохнул мужчина и осмотрелся. — Ты не теряешь время, потому что в нашем плане самое главное — это терпение и осторожность.  — Но, дядя… — Ты потратил больше двадцати лет, готовясь к этому. Не спеши. Всему свое время.  Упрямству старшего не было предела. Чонгук знал, что результатом этой встречи будет именно это. Он знал, что не сможет уговорить его, но все равно попытался.  — Возвращайся в особняк, — велел ему старший и похлопал по плечу. — И жди моих указаний. 

*** 

Отсутствие президента оказалось для Чонгука одновременно преимуществом и очередным разочарованием. Ни президента, ни первой леди в особняке не было. Накануне вечером они вылетели в Японию с официальным визитом, а потому дом, обычно наполненный сотрудниками и постоянным движением, казался непривычно пустым. Пока Тэхён продолжал спать, Чонгук решил не терять времени. Он неспешно прошелся по особняку, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Со стороны это выглядело так, будто телохранитель просто выполнял обход территории, однако в действительности его интересовало совсем другое. За месяц службы он успел запомнить расположение комнат, изучить систему охраны, график смены сотрудников и привычки обслуживающего персонала. Теперь же пытался найти хоть что-то, за что можно было бы зацепиться. Любую мелочь, способную однажды оказаться полезной. Пока безрезультатно. Особняк был хорошо организован, а президент — слишком осторожен, чтобы оставлять после себя очевидные следы. Спустившись в гостиную, Чонгук неожиданно столкнулся с Тэхёном. Тот, судя по всему, только проснулся. Взъерошенные волосы, недовольное выражение лица и подавленный взгляд ясно давали понять, что настроение у наследника президента сегодня было ничуть не лучше обычного. Телохранитель коротко кивнул. — Добрый день. Тэхён бросил в его сторону беглый взгляд. — Угу. Не замедлив шага, он прошел мимо и направился на кухню. Чонгук проводил его взглядом. За время службы он так и не смог понять, чем этот человек заполнял свои дни. Большую часть времени Тэхён проводил в спальне, с книгой в руках или за очередным сериалом. Если же покидал особняк, то исключительно ради встреч с друзьями, ресторанов или шумных вечеринок, которые неизменно заканчивались глубокой ночью. Казалось, что парень был потерян и не знал, как распоряжаться своей жизнью. Оно и было логически понятным. У него с детства все было готовое на блюдечке.  В этом не было ничего предосудительного. Раздражало другое. Каждый день, проведенный рядом с сыном президента, отдалял Чонгука от настоящей цели. Он приехал сюда вовсе не затем, чтобы следить за расписанием избалованного наследника, его интересовал президент. Его натура. Его характер. Его сильные и слабые стороны.  И пока тот находился за тысячи километров отсюда, Чонгук вновь был вынужден ждать. Это ожидание начинало морально утомлять. Он уже собирался покинуть гостиную, когда за спиной раздался голос Тэхёна. — Можешь начинать собирать вещи. Завтра вылетаем в Италию. Именно этого сейчас ему и не хватало. Очередная поездка, которая вновь сведется к бесконечному сопровождению сына президента по ресторанам, модным бутикам и встречам. Он снова будет следовать по пятам за человеком, чья жизнь нисколько не приближала его к реальной цели. Почему дядя этого не понимал? Почему продолжал упрямиться?  — Проблемы? — неожиданно спросил Тэхён. Чонгук перевел на него взгляд. Тот стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, и с явным любопытством наблюдал за его лицом. — По-моему, ты не слишком обрадовался. — Это моя работа, — спокойно ответил Чонгук. — Вот именно, — усмехнулся Тэхён. — А чего ты ожидал? Что я безвылазно просижу в особняке? — блондин пожал плечами. — Мне нужно развеяться. Спорить телохранитель не собирался. Да и смысла в этом не видел. Для Тэхёна это путешествие было всего лишь способом отвлечься. Для него самого еще несколькими днями, которые придется вычеркнуть из задуманного плана.

***

Ближе к вечеру начальник службы безопасности собрал Чонгука на крыльце особняка. Предстоящая поездка требовала дополнительных мер предосторожности, поэтому обычным инструктажем дело не ограничилось. Минхо подробно изложил маршрут, перечислил возможные риски, напомнил порядок действий в чрезвычайных ситуациях, после чего представил двоих телохранителей, которым предстояло сопровождать Тэхёна в Италии. Чонгук внимательно выслушал каждое распоряжение. Лишних вопросов он не задавал. Разговор уже подходил к концу, когда со стороны первого этажа раздался голос: — Чонгук! Все трое одновременно подняли головы. В открытом окне показался Тэхён. — Зайди ко мне, пожалуйста. Минхо перевел взгляд на Чонгука и коротко кивнул. — Иди. Телохранитель и представить не мог, что мог задумать сын президента. Он искренне надеялся, что парню не захотелось вновь отправиться в ночной клуб.  Чонгук дошел до спальни не спеша. Дверь в комнату Тэхёна оказалась приоткрыта. Он остановился на пороге и негромко спросил: — Мне войти? — Да… Заходи. Старший вошел в спальню, остановившись в нескольких шагах от хозяина комнаты. Тот был одет в черную бархатную пижаму, а перед большим телевизором были разбросаны огромные мягкие подушки.  — Чем могу быть полезен? Вместо ответа Тэхён неожиданно замолчал. Он отвел взгляд, словно мысленно подбирал слова, затем снова посмотрел на Чонгука, но так ничего и не сказал. Несколько раз приоткрывал рот, собираясь начать разговор, однако каждый раз передумывал. И телохранитель терпеливо ждал. Минута сменялась минутой, а объяснений так и не последовало. Подобная нерешительность была ему совершенно непонятна. Если человеку есть что сказать, он говорит. Если нет — незачем было вообще звать его сюда. — Я слушаю, — напомнил Чонгук, сохраняя спокойствие. Тэхён неловко потер ладонью шею и тихо выдохнул. — Да я… Просто… Он снова осекся. Брюнет невольно почувствовал, как внутри начинает нарастать раздражение. Он терпеть не мог разговоры, в которых человек по нескольку минут ходил вокруг одной мысли, так и не решаясь произнести ее вслух. Для него подобные колебания казались бессмысленной тратой времени. — Вообще… — Тэхён на мгновение замялся. — У меня к тебе небольшая просьба. Телохранитель не стал прерывать и молча ждал продолжения. — Я хотел сегодня посмотреть «Заклятие». В комнате повисла короткая пауза. Чонгук внимательно посмотрел на него, пытаясь понять, не ослышался ли. — Ты предлагаешь мне посмотреть фильм вместе с тобой? — Ну… Да?  Правая бровь Чонгука приподнялась, а глаза были полны скептицизма.  — Зачем? Блондин раздраженно вздохнул, будто этот вопрос только усложнял и без того неловкий разговор. — Потому что это ужастик. — И? — Я боюсь. — Если ты боишься, зачем вообще собираешься его смотреть? — откровенно поражался старший этой глупости.  Тэхён же закатил глаза. Ему явно было не просто просить о таком человека, с которым практически не разговаривал с той самой ночи. То неудачное свидание хорошенько пошатало нервы сына президента. Его настроение скакало быстрее, чем Чонгук успевал угадать его.  — Мне не хватает адреналина, — пожал плечами Ким.  — Для этого необязательно включать фильм. — Конечно, — улыбнулся парень. — Могу попросить тебя выстрелить мне в ногу. Адреналина будет гораздо больше. Чонгук оставил эту реплику без ответа. Он никогда не испытывал особой симпатии к сарказму, особенно когда тот был обращен в его сторону. Тэхён шумно выдохнул и устало опустился на край кровати. На его лице одна за другой сменялись эмоции, однако отчетливее остальных читалось бессилие. — Послушай, ты же все равно постоянно сидишь рядом с моей комнатой. Какая тебе разница, будешь ты сидеть в коридоре или здесь? — Разница есть. — Какая? — В коридоре мне не придется смотреть фильм. — Ты всегда такой зануда? — нахмурился Ким, щуря глаза.  — Обычно хуже. Это был настолько сухой ответ, что Тэхён даже не сразу понял, шутка это или нет. — Ну пожалуйста, — уже спокойнее сказал он. — Два часа. Потом можешь снова делать вид, что меня не существует. Просьба казалась нелепой. Никакого отношения к его обязанностям она не имела. Более того, он до сих пор не понимал, почему вообще продолжает стоять здесь и обсуждать подобные вещи вместо того, чтобы просто отказаться и выйти. Любой здравый смысл подсказывал именно так и поступить. Как на подобное отреагировал бы Минхо? Вероятно, выдал бы новому сотруднику выговор. Однако спустя несколько минут он неожиданно для самого себя согласился на эту авантюру.  — Хорошо. Тэхён удивленно поднял голову. — Правда? — Включай, пока я не передумал. На лице Тэхёна впервые за долгое время промелькнула тень искренней улыбки. Чонгук невольно задумался, с какой стати вообще согласился на эту просьбу. Подобное времяпрепровождение никак не входило в его обязанности, однако отказ едва ли принес бы ему хоть какую-то пользу. Судя по характеру наследника, тот без труда нашел бы способ сделать его вечер куда менее спокойным. Проще было потратить пару часов на фильм, чем потом разбираться с последствиями своего отказа.

***

Фильм шел уже около часа. На полу гостиной были разбросаны подушки, среди которых удобно устроился Тэхён. Он сидел, подтянув колени к груди, то и дело меняя положение, будто никак не мог найти себе места. Чонгук расположился немного поодаль, прислонившись спиной к дивану и скрестив руки на груди. С каждой минутой происходящее на экране вызывало у него только недоумение. Он искренне не понимал, чем эта история способна заинтересовать взрослого человека, не говоря уже о том, чтобы вызвать страх. Сюжет казался надуманным, поступки героев лишенными всякой логики, а бесконечные попытки напугать зрителя резкими звуками выглядели настолько предсказуемыми, что Чонгук то и дело  ловил себя на желании отвернуться от экрана. Зато Тэхён смотрел фильм с неподдельным интересом. Во время напряженных сцен он заметно напрягался, прижимая к себе одну из подушек. Стоило музыке стать тревожнее, как он невольно зажмуривался, а через мгновение осторожно приоткрывал глаза, ибо любопытство неизменно брало верх над страхом. В особенно жуткие моменты Тэхён и вовсе прятал лицо за подушкой. Чонгук перевел взгляд с экрана на него, наблюдая парня настолько настоящим. Без какой-то язвительности, раздражения и колких замечаний. Сейчас тот не пытался казаться кем-то другим. Он увлеченно смотрел фильм, одновременно пугаясь каждого неожиданного момента. Ему действительно не хватало адреналина.  И все бы ничего. Казалось, что этот бессмысленный ужастик в самом деле помогал Киму отвлечься. Однако телефон наследника никак не хотел умолкать. Сначала ему приходили десятки сообщений, которые он читал и нервно откидывал мобильный. После посыпались и звонки, один за другим, и телохранитель невольно увидел имя того самого актера. Видимо, они так и не выяснили свои недопонимания.  — Еще чего! — раздраженно выдохнул Ким, прочитав очередное сообщение, которое заставило парня вовсе выключить телефон.  Для Чонгука стало неожиданностью узнать, что Тэхён предпочитал мужчин. Дядя не раз говорил, что президент уже давно присмотрел для сына невесту из влиятельной семьи. Этот брак должен был не только укрепить политические связи, но и стать важной частью безупречного образа президентской семьи. Однако, наблюдая за жизнью наследника, Чонгук убеждался, что этим планам вряд ли суждено было осуществиться. К финалу фильма телохранитель окончательно потерял интерес к происходящему на экране. Он уже не следил за сюжетом, изредка переводя взгляд на телевизор, когда громкий звук нарушал тишину. В какой-то момент ему даже показалось, что стало слишком тихо. Чон зглянул на Тэхёна. Тот сидел неподвижно, не сводя глаз с экрана. Нижняя губа заметно дрожала, а по щекам одна за другой катились слезы. Чонгук невольно нахмурился. Он даже посмотрел на него еще раз. Нет, ему не показалось. Ким действительно плакал. На протяжении всего фильма старший ожидал увидеть испуг, но уж точно не крокодильи слезы. — Это же фильм ужасов. Тэхён торопливо вытер щеку, даже не повернув головы. — И что? — Не мелодрама. Тэхён шумно шмыгнул носом. — Да ты только посмотри на нее… Он кивнул в сторону экрана, где мать семейства из последних сил сопротивлялась демону, пытаясь не причинить вред собственным детям. — Она так отчаянно борется ради них… Представляешь, как ей страшно? Она понимает, что может причинить боль детям и ничего не может с этим сделать… Чонгук перевел взгляд на экран. Он невольно пожалел, что вообще согласился на эту затею. За два часа он окончательно убедился, что фильмы ужасов не способны вызвать у него ничего, кроме усталости, а сын президента умудрился превратить даже это в драму. Дождавшись, когда страшные эпизоды были позади, телохранитель поднялся с пола, ибо больше не выдерживал этого.  — Спасибо за компанию, — произнес блондин, не глядя на телохранителя.  Отвечать как-либо мужчина не стал. Тихо вышел из спальни, поражаясь тому, как этому парнишке удалось уговорить его смотреть фильм вместе. Чон хмуро посмотрел на закрытую дверь, чувствуя, что надолго его не хватит. Рано или поздно, телохранитель откажется от этой работы. И если дядя не согласится, тогда он будет действовать самостоятельно. 

***

Милан не произвел на Чонгука никакого впечатления. Всю дорогу от аэропорта он наблюдал за сменявшимися за окном улицами, старинными зданиями с балконами, утопавшими в цветах, бесконечными рядами уютных кафе и дорогих бутиков, которые соседствовали с многовековой архитектурой так естественно, будто существовали здесь всегда. Май уже окончательно вступил в свои права. Теплый воздух наполнялся ароматом свежей выпечки и кофе, а многочисленные террасы были заняты людьми, наслаждавшимися неторопливым течением дня. С детства его жизнь проходила между тренировками, стрельбой, рукопашным боем и бесконечными наставлениями дяди. Пока его ровесники мечтали увидеть мир, Чонгука учили совсем другому. Поэтому даже оказавшись впервые за пределами Кореи, он не чувствовал ровным счетом ничего. Тэхён же, как он упомянул еще в самолете, бывал в Италии три раза. Но глядя в его глаза, которые сияли радостью, складывалось ощущение, что он здесь впервые. Он останавливался чуть ли не у каждого небольшого кафе, расположенного на узких улочках, с неподдельным интересом изучал меню, пробовал местный кофе, снимал на телефон старинные здания, цветочные балконы, шумные площади и прохожих, оживлено комментируя почти все, что попадалось ему на глаза. В какой-то момент он начал фотографировать даже голубей на площади, чем окончательно убедил Чонгука в том, что способен искренне восхищаться абсолютно любыми мелочами. Рядом с наследником президента постоянно находились двое телохранителей. Однако именно Чонгук отвечал за его безопасность, поэтому неизменно держался ближе остальных. — Посмотри, какие красивые окна, — в очередной раз восхитился Тэхён, указывая куда-то вверх. Чонгук поднял взгляд, смотря на самые обычные окна.  — Мхм, — коротко ответил он. Через несколько минут Тэхён уже показывал ему небольшую пекарню, затем — старый трамвай, проехавший мимо, потом — очередной балкон, увитый цветами. Почему именно он? Рядом шли еще двое телохранителей, которые прекрасно слышали каждое слово Тэхёна. Любой из них мог поддержать разговор, если бы того требовала ситуация. Однако сын президента почему-то раз за разом обращался именно к Чонгуку, словно между ними существовало какое-то негласное знакомство.  Чон не давал для этого ни единого повода. Он отвечал односложно, не проявлял инициативы и никогда не пытался поддерживать беседу. По его мнению, подобное поведение было единственно правильным. Телохранитель обязан сохранять профессиональную дистанцию. Вот только Тэхёна, казалось, это совершенно не волновало. Он продолжал говорить с ним так же легко и непринужденно, словно рядом шел не сотрудник службы безопасности, а давний приятель, согласившийся составить ему компанию в путешествии. К вечеру Чонгук окончательно перестал считать бутики, в которые они успели зайти. Их было слишком много. В руках двух сопровождавших телохранителей уже громоздились фирменные пакеты самых разных брендов, постепенно превращаясь в увесистую ношу. Сам Чонгук ничего не нес потому, что, как старший группы, должен был сохранять свободу движений и постоянно следить за обстановкой. Последней остановкой в этот день стал бутик Ralph Lauren. Еще до того, как блондин переступил порог магазина, Чонгук коротко переговорил с администратором. Услышав, что магазин посетит сын президента Республики Корея, персонал моментально перестроил работу. Вход временно закрыли для остальных посетителей, а несколько консультантов сразу направились навстречу Тэхёну. Парня подобное внимание, казалось, совершенно не смущало. Он неторопливо переходил от одной стойки к другой, внимательно перебирал вещи, прислушивался к советам консультантов и время от времени исчезал в примерочной, чтобы спустя несколько минут выйти уже в новом образе. Чонгук стоял чуть поодаль, наблюдая за происходящим. Он уже успел убедиться, что одежда для Тэхёна была далеко не простой необходимостью. Он относился к ней с неподдельным интересом, обращая внимание на детали, оттенки тканей, фасоны и даже то, как вещь сидела при передвижении. Стрелки неумолимо приближались к вечеру. Тэхён тем временем держал в руках две пары брюк. Одни были темно-коричневыми, другие — светло-бежевыми. Он несколько раз переводил взгляд с одной пары на другую, затем снова приложил их к себе, отошел к зеркалу, недовольно нахмурился и повторил все сначала. Чонгук терпеливо наблюдал за этой картиной. Пять минут. Десять. Решение так и не было принято. За это время он успел бы разобрать несколько вариантов плана охраны, изучить новый маршрут или провести полноценную тренировку. Но ему приходилось молча наблюдать за тем, как взрослый человек уже добрых десять минут не мог решить, какие брюки купить. Консультанты переглянулись между собой. — Если позволите, лучше примерить обе пары, — с профессиональной улыбкой предложила одна из девушек. — Так определиться будет гораздо проще. Тэхён задумчиво посмотрел на брюки и  согласно кивнул. — Ладно. Чон, понимая, что это надолго, позволил себе небольшую вольность. Окинув взглядом пустой зал, он подошел к дивану для посетителей и сел. Во время службы он редко позволял себе подобное, предпочитая оставаться на ногах, однако сейчас понимал, что несколько минут ничего не изменят. Тэхён вышел в темно-коричневых классических брюках свободного кроя и облегающей футболке. Он неторопливо подошел к зеркалу, повернулся сначала одним боком, затем другим, сделал несколько шагов по залу, проверяя, насколько удобно сидит ткань, и неожиданно посмотрел на Чонгука. — Ну как? Мужчина молча встретился с ним взглядом. Правая бровь скептически приподнялась. Неужели его мнение действительно кого-то интересовало? Сын президента сразу понял, о чем говорил этот взор, и обреченно закатил глаза. — Ясно… Но на помощь поспешили консультанты. — Вам очень идет этот цвет. — Он прекрасно подчеркивает фигуру. — Идеальная посадка. — Не знаю, — ответил парень, сомневаясь в искренности сотрудников бутика. — Примерю вторые. В отличие от предыдущей пары, бежевые брюки сидели значительно плотнее, подчеркивая стройные ноги, узкую талию и плавные линии бедер. Тэхён неторопливо, будто специально назло телохранителю, прошел к зеркалу, вел ладонями по ткани, расправляя складки, затем рассматривал себя со всех углов. Чонгук задержал на нем взгляд. Он скользнул по силуэту брюк и отметил про себя, что они слишком облегающие. Впрочем, Тэхёна это, похоже, нисколько не смущало. Напротив, он с нескрываемым удовольствием разглядывал свое отражение, ибо был доволен результатом. И как же не вовремя поймал пристальный взгляд мужчины в зеркале.  На губах блондина появилась лукавая улыбка. Медленно обернувшись, он вопросительно приподнял бровь, расценивая наблюдение телохранителя по-своему.  — Нравится? Чонгук выдержал короткую паузу, не ожидая того, что его взор будет заметен.  — Долго мы будем этим заниматься? Вопрос старшего прозвучал вполне логично и без какого-либо сарказма, но сын президента воспринял это слишком лично, закатывая глаза. На самом деле, у Чона не было прав вмешиваться в дела парня, ведь он простой служащий. Блондин мог распоряжаться своим временем, как пожелает, а задача телохранителей всегда оставалась одна — обеспечить безопасность.  — Девушки, оформляйте покупку. Беру обе пары. Ни удивления, ни возражений эта фраза у Чонгука не вызвала. За сегодняшний день он успел заметить одну закономерность: если Тэхён не мог сделать выбор между двумя вещами, он просто покупал обе. Похоже, необходимость отказываться от чего-либо никогда не была частью его жизни. 

*** 

Телохранитель дождался, когда его напарники поужинают в номере, который снял для них Тэхён. Изначально, Чон отказался от своего номера, который был забронирован прямо рядом с номером наследника. По его мнению, он должен был дежурить круглосуточно, потому что они находились заграницей. Здесь не было целой команды из службы безопасности, не было подмоги, были лишь напарники, которым он разрешил отоспаться по очереди.  Такой настрой явно не понравился блондину. Он велел охране отдыхать по очереди, а Чон остался дежурить у двери номера Тэхёна. Как раз в этот момент парень встречал сотрудника службы обслуживания номеров, доставившего его ужин. Тот занес поднос в номер, аккуратно расставил блюда на столе и подробно объяснил, что находится в каждой тарелке. Когда итальянец, пожелав приятного аппетита, ретировался прочь, Чонгук переступил порог люксового номера.  Первым делом он внимательно осмотрел каждое блюдо. По инструкции телохранитель был обязан попробовать еду, прежде чем к ней притронется сын президента. Однако сегодня Чонгук не видел в этом особого смысла. Маловероятно, что кто-то решился бы отравить сына главы государства. — Не хочешь составить мне компанию и поужинать здесь? — неожиданно спросил Ким, сидя за столом, готовый приступать к трапезе. — И не надо говорить, что ты сыт, — вскинул палец блондин. — Я знаю, что ты весь день ничего не ел.  — Я не голоден.  — Так и скажи, что не ешь такое, — ухмыльнулся Ким и поднялся со стула, скрываясь в другой комнате.  Чонгук проводил его нечитаемым взглядом. Странный все-таки парень. Казалось, сын президента жил в каком-то своем мире, иначе объяснить некоторые его действия было попросту невозможно. Как и появление Тэхёна с небольшой фирменной коробкой в руках. Старший сразу узнал упаковку от наручных часов — такие ему доводилось видеть не раз. Блондин остановился напротив и протянул коробку телохранителю. — Небольшое спасибо за то, что составил мне компанию в тот вечер. Чонгук непонимающе перевел взгляд с подарка на его лицо, явно не улавливая, о чем вообще идет речь. — Ну, за просмотром фильма, — с улыбкой уточнил Тэхён. Старший открыл крышку коробки, увидев не дешевые брендовые часы. Тяжелый вздох вырвался из его уст совершенно не вольно. Он никогда не гнался за подобными вещами, потому не видел смысла принимать такой дорогой подарок. Младший явно делал это от чистого сердца, но Чону это было ни к чему.  — Я не могу принять такой подарок, — мужчина закрыл коробочку и вернул ее наследнику, лицо которого заметно потускнело. — Rolex - это слишком. Достаточно было твоего «спасибо».  — Я ведь с добрыми намерениями… — Не сомневаюсь, — кивнул Чон, сохраняя невозмутимость. — Однако… Ты можешь направить эти добрые намерения на что-то более полезное.  Чонгук хотел было выйти, чтобы младший мог спокойно поужинать. Но ему не позволили сделать даже шаг в сторону двери.  — Ты думаешь, что я избалованный ребенок, да? — блондин смотрел исподлобья, не скрывая злости. — Потому что я родился в богатой семье, никогда не сталкивался с трудностями, и все, чего хотел, получал по щелчку пальцев. За мной убирали, ухаживали, выполняли любое желание. Так? Чонгук молчал. Он смотрел Тэхёну в глаза и не видел в них ничего из того, о чем ему успели перечислить. Перед ним был не счастливый человек, а тот, в чьей душе затаилась тихая, необъяснимая печаль. Настолько глубоко, что, казалось, даже Тэхён предпочитал не замечать ее существования. — Думаешь я выбирал такую жизнь? — вскинул брови младший. — Прежде чем судить меня, лучше следи за собой. Ты действительно переходишь границы. Я лишь попытался выстроить хорошие отношения между нами, но если тебя это так удручает, буду сохранять дистанцию. Можешь идти.  — Тэхён… — Мистер Ким, — поправили телохранителя, напоминая о правилах. — Будь добр соблюдать субординацию.  — Как пожелаете, мистер Ким, — без каких-либо эмоций выдохнул Чонгук. — Могу я идти?  Тэхён раздраженно махнул рукой, поставив точку в этом разговоре. Он молча опустился за стол и принялся за трапезу, оставив телохранителя в каком-то необъяснимом смятении. Чон окинул наследника хмурым взором и вышел из номера. Но слова его еще долго не покидали его мыслей. Чонгук никогда не питал особой симпатии к таким людям. Он был уверен, что давно понял, кто такой Тэхён: избалованный наследник, с рождения окруженный роскошью, человек, которому жизнь никогда не отказывала ни в чем. Все доставалось ему без усилий, а любые желания исполнялись раньше, чем он успевал их озвучить. Но одна мысль не давала ему покоя. Разве парень сам выбирал, в какой семье родиться? Разве он просил о богатстве, власти и статусе, которые достались ему вместе с фамилией? В этом не было его заслуги, но не было и его вины. Чонгук тяжело выдохнул. Возможно, он действительно оказался с ним слишком суров. Впрочем, своего решения он менять не собирался. Принять настолько дорогой подарок он не мог. Это противоречило его принципам, и никакие слова не смогли бы этого изменить. Однако разговор оставил после себя неприятный осадок. Чонгук задумался о том, что деньги избавляют от многих проблем, но не способны защитить человека от одиночества, внутренней боли или переживаний. Возможно, у сына президента тоже были свои битвы. Просто они никогда не бросались в глаза. Он о них упрямо молчал.