Vampire blues

Vampire blues — Neil Young

Help wanted!

Только для тех, кому РЕАЛЬНО скучно

Опыт работы не меньше двухсот лет

Вот эти дебильные свечи, дешевый металл, шелковые рубашки и прочая хуйня

Соответствие требованиям FDA при заборе крови

Ночные смены

P.S. ЕСЛИ ВЫ ПО ПОВОДУ РАБОТЫ В ГРЕБАННОМ КАФЕ

— ВХОД С ДРУГОЙ СТОРОНЫ ДОМА

P.P.S. НИКАКОЙ НОЧНОЙ ОХОТЫ

НИКАКИХ КЛАДБИЩ

НИКАКИХ РИТУАЛОВ

P.P.P.S. ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ОСТАВЛЯЙТЕ ГРЕБАННЫХ ЗАПИСОК НА ЛАТЫНИ

ТЕЛЕФОН, ЕСЛИ ВЫ НАСТОЛЬКО ОБЛЕНИЛИСЬ ЗА ДЕСЯТИЛЕТИЯ, ЧТОБЫ ПРОСТО ЗАЙТИ И СПРОСИТЬ СЛОВАМИ НЕВЖИВУЮ:

+1 504 943 2666

Чуя скептически смотрит на объявление поверх телефона и думает, что на хер ему такое не упало. У него большой карамельный фраппучино из мака, хотя, казалось бы, что он там понимает во вкусовом разнообразии, они не в ебучих «Сумерках» (и дело не только в цветокорре), черная толстовка Tommy Hilfiger (потому что лень 24/7 выглядеть как комикконский аниме чел) и красные Convers, потому что где вообще ваше чувство стиля. Кожаные перчатки без пальцев (и нет, он не киннит Кита из vld, это стильно), черные джинсы с дырками (у него нет других) и темные очки на цепочке, потому что он заебался их постоянно загибать за воротник. Объявление буквально кое-как налеплено на немного грязное стекло довольно обычного для Нового Орлеана трехэтажного здания (которое кажется откровенно мультяшным тупо из-за того, что явно каким-то ебучим чудом впихнуто между двумя другими, и чтобы найти, видимо, тот самый вход с другой стороны из объявления надо обойти как минимум пол-улицы) непонятного в сумерках цвета с темно-красной дверью с немного побитой жизнью вывеской и типичным для Орлеана листом А4 с рабочими часами, потому что тут реально все пьют и не встают раньше одиннадцати утра, какой нормальный рабочий день. Только если ты не гребанный вампир. И нет, Накахара не про студентов, которые как растения питаются солнечным светом и молитвами. Чуя немного лениво (и непонятно зачем) фотографирует номер, пару секунд смотрит на него и все-таки толкает дверь магазин прямо ногой, потому что все лучше, чем провести очередной месяц под кроватью с тонной сезонов «Сверхъестественного». Или «Анатомии страсти». Или «Однажды в сказке». Он пока еще не отошел от «Теории большого взрыва». Накахаре Чуе очень хочется выебываться в тиндере (вампиндере, хуиндере), что ему, нахуй, семнадцать, причем те самые, которые давно, но жизнь (и смерть вместе с ней) сказали ему катиться нахуй, поэтому все далеко не так прозаично. Точнее все вообще нихуя не прозаично, потому что да, лучше бы он был каким-нибудь тупым персонажем «Сумерек», чем вот это все. Но Чуе никогда особо не везло, поэтому умер он в шестнадцать (поэтому ебучий рост так и остался подростковым на следующие столетия или два, если он так и продолжит тусить на пляжах), и то чисто случайно, потому что вот эта вот ваша Америка семидесятых с наркотой — такое себе развлечение, и его тупо сбил накуренный дальше некуда чел на трассе возле заправки, на которой он как-никак, но работал. И лучше бы помер, если честно, если бы не гребанный Рюноске, которому вдруг стало жалко то ли сбитого ребенка (я не ребенок нахуй, повторяй это чаще), то ли асфальт, залитый кровью, но он просто случайно оказался там же проездом и решил, что скучновато ему вечность в одиночестве проводить, зацапает агрессивную малявку в качестве домашнего питомца, охуенно же. Не обращать же кошку для компании, ага, действительно, нахуй. Итак, по традиции обычно люди начинают с плюсов. Ну пусть будут и плюсы. Плюсы загробной жизни: Во-первых, первые лет десять из дома выходить нельзя по каким-то вампирским правилам-хуямирам, чтобы типа о твоем существовании все забыли (а потом не лепили видосики по типу «ожившие мертвецы», хотя в восьмидесятые Чуе это и не светило), что уже идеально, а если и не прям идеально, то ты хотя бы можешь осознать нормально, чем конкретно ты стал (о). Во-вторых, ты полноправно можешь месяцами лежать и ничего не делать, а это уже чего-то да стоит, правда? Ну типа серьезно, можно просто месяц лежать в кровати, смотреть «Анатомию страсти» и нихуя в твоей жизни не поменяется, где это видано вообще? Отсюда же в целом и остальное уже, типа: можно не работать, не есть, не спать… Не работает это «не есть, не спать», потому что ты может и сдох, но атрофировалось у тебя далеко не все, и ты можешь есть людей (и не только) сколько влезет, но ни на рост, ни на вес это не повлияет от слова «нихуяшенки». Зеркала и фронтальные камеры без серебряных напылений, кстати, это реально тема, потому что иначе жить было бы совсем грустно. Да и вообще серебро как-то особо не работает. Видимо, с годами (веками) реально хуже делать стали, тут уж Чуя не знает, на нем серебро в принципе никогда не работало, поэтому можно смело обвешаться любым металлом и ходить, доказывать, что все с тобой нормально. Чеснок можно просто не есть, Чуе он и при жизни то не очень нравился, а с остальными «ужасами» он так и не сталкивался. Пока что. Видимо не средние века, выживать бессмертным легче. Черт знает. А, ну, в церковь он заходить просто не пробовал, потому что нахуя. Но может попробовать, чисто ради воскресного развлечения. Из минусов: жрать сука надо эту ебучую кровь. Пить. НЕВАЖНО. Вампиров веганов нет только из-за того, что если эту гребанную кровь не пить, ты натурально сдохнешь повторно, проходили — уже знаем. Причем, кстати, из еды ты есть можешь все, что хочешь, вкусы не совсем атрофировались, хотя какого черта — Чуя реально не понимает, учитывая, что он буквально хладный труп. Но это то же самое, как сохранившаяся эндокринная система (поэтому, видимо, во всей развлекательной индустрии вампиры так сексуализированы или что, они не трахаются в нереальных количествах, ладно?), обостряющая периодически подростковые кризисы. Или все-таки гребанная необходимость периодически спать. Потому что если не спать — ты рано или поздно все равно отключишься где-нибудь в любом положении, а еще синяки под глазами будут выглядеть так, как будто ты реально труп, а это все-таки чересчур палевно. По этой же причине вполне и кофе можно пить, и есть все что угодно, и алкоголем напиваться… Просто если это ну вообще никак с кровью не совмещать — никакого чувства сытости не будет, и ты или превратишься в дохлую пыльную палку, или нападешь и сожрешь первую попавшуюся крысу, что тоже не очень. Казалось бы, зачем тогда вообще это все есть, если без крови сыт не будешь — да сука, вкусно потому что. Сами попитайтесь только этой металлической хуйней с привкусом хуй пойми чего, такая мерзость. Особенно если ваша любимая — четвертая, причем отрицательная (хотя и положительная сойдет), которую хуй ты где нормально найдешь. А так, выпил кружку вместе с пиццей — не так противно, еще и на неделю хватит. И да, у Чуи есть базовые медицинские знания — посидите с его в загробной жизни в четырех стенах — он знает, что в принципе кровь разных групп не отличается по вкусу и цвету, но по антителам и антигенам же как-то там отличается, правда. (а еще Чуя просто любит выебываться, отвяньте) Сами попейте какую-нибудь первую попавшуюся кровь с гепатитом. Да, еще, кстати, из плюсов — в гробу спать все-таки необязательно. Если что. Мало ли что вы там подумали. Трахаться в гробу, кстати, тоже неудобно. Не спрашивайте, откуда у Чуи такой опыт. Обратил Чую двухсотлетний (с лишним) (на тот момент) Рюноске, которому (по мнению Чуи) серьезно просто нечем было заняться, потому что он мало того, что буквально затащил Накахару к себе жить на халяву, так еще и практически не обращал внимания на то, чем Чуя занимался у него дома. Реально, как к черепашке. Чуя один раз реально даже попробовал (чисто в качестве эксперимента) спиздить из шкафа какие-то непонятные свечи и траву (потому что вся эта дохуялетняя гадость все же вывалилась в основном откуда-то из средневековья и так и думает, что может бадяжить всякие неработающие зелья) и химичить в ванной с умным видом так и не взорвавшуюся хуйню, Акутагава даже не оторвался от какой-то русской книженции (которую он на тот на момент читал уже неделю). Ну класс. Акутагава никогда не признавался Чуе, во сколько он сдох, но ему как бы на вид было точно не больше двадцати пяти, хотя вел он себя параллельно и как гребанный ископаемый дед, который натурально чуть не выпал из окна, когда у соседей посреди ночи заговорила умная колонка, и как десятилетний ребенок, потому что ПИЗДЕЦ это мороженое с алкашкой, это то, что нам нужно В ДВА ЧАСА НОЧИ. У Рюноске был байк, и этой развалюхе было уже чуть ли не под сотку, но каждый раз, когда речь заходила хотя бы о гребанном предложении помыть эту шантарам (сука) машину — Акутагава превращался реально в вампира, с воплями, что он не отдаст свою малышку на растерзание современным хуелогиями, и лет через пять Чуя сдался, хоть и посчитал своим долгом в качестве аргумента все-таки напомнить, что если он продолжит ездить хуй пойми на чем — то начнет попадать в ролики про гонщиков призраков и прочую неведомую хтонь. Хули они забыли в Новом Орлеане — вопрос, конечно, интересный. Вообще сначала (те самые «первые» десять лет) они торчали хуй пойми где посреди Аризоны, и Чуя так возненавидел пустыню, что как только стало можно — они съебали куда-то в Сан-Франциско, где то ли у Рю была квартира, то ли он убил ее владельца… Короче Чую мало ебало, откуда у него деньги, квартира и прочее, он просто пялил на Голден Гейт, трамваи, туман и магазины винила, которые прочно ассоциируются у него исключительно с песней Скотта Маккензи. В город газовых фонарей и тусовок они переехали года четыре назад, потому что их заебал Нью-Джерси, в Хантсвилле было слишком много вампиров на квадратный километр, в Денвере было откровенно скучно… Короче после трех влогов про то, насколько в Новом Орлеане все любят пить и просыпаться после одиннадцати, Чуя материализовался на кухне в растянутых штанах с ноутбуком и заявлением, что пора валить. В городе реально дохуя газовых фонарей, несмотря на двадцатые года этого самого века, Бурбон-стрит пестрит людьми и алкоголем, а рабочие часы — реально хуйня, потому что магазин, где вместо типичного «с 7:00 до 20:00» висит огромный лист с текстом вроде «если мы не очень набухались вчера, мы должны открыться около 11, а если набухались — ну, не судьба, но когда-нибудь мы откроемся, обещаем» — это нормальная норма. Кризисы — дело серьезное, потому что тебе и так надоедает место, в котором ты живешь, даже несмотря на то, что каждые лет пятнадцать тебе по любому нужно менять место жительства, чтобы люди не слишком замечали, что ты нихуяшеньки не стареешь (а с современной пропагандой вампиров, Чуя скорее боится, что за ним будут бегать подростки с просьбами их покусать, чтобы вечно оставаться молодыми и красивыми, хотя не круто это нихуя), так еще и от любого занятия заебешься. Рюноске работает патологоанатомом, потому что (видимо) на трупы смотреть не надоедает, они молчаливые и не бесят, и именно он периодически приносит из больницы целую сумку с пакетами донорской крови, которая рано или поздно перестанет впихиваться в их холодильник, потому что не потребляют они эту гадость в таких количествах. В больничке особо не замечают, а если замечают — через день их уже нет в городе, и попробуй там хоть что-то докажи. Короче у Чуи гребанный подростковый кризис, ему пятьдесят (точнее ему шестнадцать уже пятьдесят лет), ему уже можно, а еще он живет у Акутагавы на халяву, и как бы это такое себе, у него нет королевских пятисотлетних золотых фондов, чтобы жить в богатстве следующую вечность, поэтому он немного скептически осматривает явно издевательски-стилизованный магазин, решая, нужны ему такие развлечения, или так и продолжать ебланить и жить у Рюноске на халяву. А если тот попрет из дома — легче заделаться в серийные маньяки… Хозяин магазина выглядит на двадцать максимум, особенно в футболке с группой MCR, рваных джинсах и Converse, а еще из-за того, что он какого-то хуя прыгает на одной ноге на стойке в опасной близости от кассы с метлой в руках, пытаясь достать какую-то застрявшую на подпорке на потолке хуйню, и Чуя скептически смотрит на это все поверх темных очков. Нет, ну. Зато наверное это весело. Парень наконец взглядом отгоняет метлу подальше и отмахивается, что это все из-за того, что а вдруг люди зайдут, как он это объяснять будет. Чуя скептически смотрит в окно. — Сейчас семь тридцать вечера. — Туристы? — Они пьют на Бурбон-стрит. — Рановато как-то. — У вас много посетителей в это время? Парень задумчиво смотрит на виниловый проигрыватель в углу, на котором вертится такая знакомая «The Flaming Lips and Heady Fwends» (да-да, та самая пластинка, заполненная человеческой кровью), кажется, буквально выплевывая в воздух «You, Man? Human???», а затем на свой телефон. — Ладно, это аргумент. Он немного лениво рассказывает, что ему всего каких-то пятьсот (хотя как бы ну. ЕБАТЬ?), что магазин ему буквально продал какой-то алкаш лет тридцать назад, и никто все равно не замечает, что владелец один и тот же (я просто меняю стрижку под время на улице, здесь не бывает «постоянных» посетителей, которым было бы меньше сотни), и что нет, он не боится вывешивать такие объявления, потому что люди — подумают, что прикол (Это же Орлеан), а нелюди… Ну, а вдруг кому-то захочется пару лет поторчать за стойкой. И вообще ему просто скучно. — Это такая ебейшая дыра, я реально скоро ебнусь в одиночку тут торчать и фильмы смотреть. Чуя уже три минуты подряд разглядывает непонятный ярко-зеленый скелет в углу комнаты, рядом с огромнейшим канделябром в руках (мне эту хуйню оставили на пороге после Марди Гра). — Какие именно фильмы? Парень закатывает глаза и швыряет дротик в расхуяренную в щепки доску для дартса. — Да все подряд блять. Ты представляешь, сколько раз я смотрел «Гарри Поттера»? — … Нет? — Хочешь прослушать все двадцать часов наизусть? Чуя допивает свой кофе, еще раз оглядывает небольшой торговый зал в темных (кроваво-бордовых) тонах, выглядящий как платформа на Марди Гра, одной скромной кассой в самом углу, обвешанной черепами, коробками со свечами, коробками с картами таро, шкафами, забитыми стеклянными банками со всякой херней вроде чая, гримом, винилом и прочим барахлом исключительно для повернутых гиков, и пожимает плечами. — Можно. Ни о каких трудовых договорах речь, конечно же, не идет, потому что они буквально живут хуй пойми где, паспортов у Чуи (лично) целых четыре, и вообще они пьют донорскую кровь, о какой защите мертвых прав может идти речь, поэтому график выстроен по принципу «ну, как придешь — так придешь, можешь тут хоть ночевать, там матрас под столом», зарплата «какая-то точно будет, у меня со времен Российской империи фонды там какие-то есть, они в золоте правда, хуй знает, что с ними делать…», да и вообще Чуе это все напоминает один большой аттракцион «ну ты приходи хотя бы по приколу, все равно миллиарды мы тут не заработаем, не SpaceX все-таки». При жизни работа как-то так не работала. Хотя Чуя работал по графику 25\8 с выходными примерно никогда на забытой всеми заправке с мотелем посреди Аризоны, ему особо сравнить не с чем. А еще он прослушал целый художественный монолог по поводу вот этих вот домов, которые с одной стороны по этой улице, а с другой — по другой, потому что потому. Потому что с другой стороны дома какая-то ебанная кофейня. По недовольному описанию, из-за этого весь дом банально провонял кофе и выпечкой, владелец там какой-то недовольный вампир, который всю улицу и церковь через дорогу заебал, да, там церковь через дорогу, ну, вообще там кладбище, а церковь уже на кладбище, но неважно, и работает эту хуйня тоже круглосуточно, и это бесит. Судя по рассказу — бесит вот прям всех. Но если Чуя захочет ходить туда на перекусы (ага, раз в неделю, как по преданию нахуй, чаще же вампирам есть не надо), потому что запрещать ему никто ничего не собирается и вообще права не имеют, так что если он рискнет сунуться в это ужасное место, чтобы он приносил ему какую-то датскую хуйню с брусникой, потому что как бы эта хрень не раздражала — еда не виновата, кто ее есть будет? Чуя смотрит на свой пустой стакан из-под кофе и думает, что ему нужно что-то покрепче. Он возвращается домой пешком, хотя мог бы тупо материализоваться посреди квартиры, снова напугав Рюноске с пакетом крови и планшетом на потолке (хотя отмывать пол от крови, которая еще немного — и потекла бы на головы жильцов снизу, было не прикольно). И нет, это не норма, но Акутагаве просто нравится висеть на потолке. Не спрашиваете. А еще Чуя по дороге просто заходит в магазин за коробкой пива, ну, потому что это Орлеан, вот это нормально.        — Я работу, кстати, нашел. Он говорит это неожиданно даже для себя, вообще не отрываясь от видео на ютубе с путешествием на каком-то японском скоростном поезде из Киото в Токио (хуй знает, как его сюда занесло, но выглядит прикольно) и не переставая бессмысленно водить лопаткой по пасте с кальмарами (потому что его заставили). Рюноске даже поднимает глаза от какой-то очередной норвежской книжки и перестает мешать свой кофе. — Зачем? Чуя (исключительно в театральных целях) вздыхает: — Хотел бы я знать. Хотя он сам, если честно, понятия не имеет.