Тень Блэка. Наследие тьмы

      В огромном зале вдруг наступила тишина. Каждый ученик посчитал своим долгом отвлечься от разговоров и хотя бы на миг взглянуть на неё. Даже свечи вдруг задрожали, готовясь потухнуть. Весь зал был готов погрузиться во тьму, будто солнце стали закрывать тучи, предвещающие долгие-долгие ливни. Призраки взлетели повыше к потолку, внимательно выискивая нужную девушку в толпе. Профессора, хоть и знали обо всём, тоже напряглись.       Альбус Дамблдор устроился поудобнее в своём кресле. Руки профессора Трелони задрожали — она вот-вот была готова перекреститься. Профессор Стебель прикусила губы, стараясь скрыть беспокойство. Профессор Флитвик слегка приподнялся на стуле, выискивая глазами виновницу всеобщего внимания. Хагрид сжал от злости кулаки, нахмурил брови, а его и без того чёрные глаза-бусинки стали ещё темнее от гнева. На недовольном лице профессора Снегга появилась гримаса отвращения. Профессор МакГонагалл сильнее сжала свиток в руке.       Один профессор Люпин смотрел с сочувствием. С беспокойством. Если бы не рядом сидящий Снегг, он бы сорвался с места, укрывая девочку от этих взглядов, полных ненависти и осуждения.       А нужно ли ей укрытие? Кажется, девушка ещё никогда не была в себе так уверена. Гордо подняв подбородок, она медленным шагом направилась к табуретке на трёх ножках. Ей плевать на сотни испуганных, недовольных, злых и недоумённых взглядов. Она чувствует, что где-то позади на неё смотрят серые, любящие глаза Драко. Она видит боковым зрением, как профессор Люпин подбадривающе ей улыбается. Этого ей достаточно.

~за несколько месяцев до~

      — Я ещё раз говорю тебе, Люпин, девочка останется с нами! — Лорда Малфоя переполняло раздражение, из-за которого он нервно стал ходить перед камином, заглушая своим топотом потрескивание дерева.       — А я говорю вам, что она этого не хочет, — со спокойствием, которое мало-помалу начинало заканчиваться, отвечал Римус, опираясь руками о зелёное бархатное кресло. Время от времени он отводил глаза на камин, наблюдая за маленькими язычками пламени, что ласкали дрова.       Эта перепалка, длившаяся больше часа, успела поднадоесть всем. Люциус не хотел даже слушать о каком-то компромиссе, и всё, что он делал, — стоял на своём.       Поначалу эта встреча напоминала переговоры. Собственно, так и должно было быть. Они собрались в гостиной Малфой-Менора, у огня, чтобы в тихой семейной обстановке обсудить дальнейший план действий. Люциус сидел на диванчике перед столом, Римус — на кресле рядом. Нарцисса же сидела напротив оборотня, на таком же зелёном кресле. Она прекрасно знала, что во время «переговоров» Люциус, как всегда бывало при обсуждении этой темы, начнёт нервничать. В подобные моменты всё его умение контролировать свои эмоции куда-то испарялось. Он начинал расхаживать туда-сюда, желая куда-нибудь выплеснуть свою энергию.       Его палочка, спрятанная в трости, в это время находилась в руках Нарциссы: Люциус заранее отдал её жене. Боялся, что не сможет держать себя в руках рядом со столь спокойным и сдержанным собеседником.       Но за час с лишним они так ни к чему и не пришли. Люциус, оставив свой удобный диван, от нервов стал расхаживать взад-вперёд. Люпин, который в целом устал находиться в поместье Малфоев, хотел его наконец покинуть. От напряжённости он встал позади своего кресла и принял более удобную позу, чтобы хоть немного размять ноги.       Изначально идею с «переговорами» предложила именно Нарцисса, но довольно скоро разгорячившийся муж и слова не давал ей вставить. Да, женщине нужно было бы этому удивиться — всё-таки Люциус всегда держал себя в руках. Но только не с Римусом. Нет, Малфой-старший всегда выходил из себя, если речь заходила о его семье, в которую так некстати вписался оборотень.       — Ты же… умный, здравомыслящий человек, — наконец, подобрав слова, вновь вернулся к разговору хозяин дома, — и должен понимать, что с нами она будет в безопасности. Поменяет фамилию, покрасит волосы — и всё, считай, близняшка Драко! Придумаем легенду с домашним обучением или что-то вроде того. Никто даже ни о чём не догадается. Мы сможем её обеспечить, она всегда будет в достатке. Разве это не главное?       — В конце концов, она должна быть со своей семьёй, — поддержала мужа Нарцисса.       — Я — её семья, — указывая на себя пальцем, сказал столь же спокойно, как и до этого, Римус. — Я — её отец.       — Крёстный, Люпин, всего лишь крёстный! — вновь повысил голос Малфой. Он замер около кресла жены и, положив руку на её плечо, ждал поддержки, которую женщина всегда охотно ему оказывала. — Если на то пошло, то Нарцисса — такая же крёстная мать.       — К тому же, Римус, Люциус ведь её родной дядя, — с сочувствием в голосе пыталась хоть как-то решить конфликт женщина. — Лукреция бы хотела, чтобы за её дочерью присматривали мы.       — Миссис Малфой, но ведь не вы с Люциусом, а я на протяжении двенадцати лет жил с Лукрецией и заботился о девочке. Сириус хотел бы, чтобы она осталась со мной, раз вы решили подумать, чего хотели бы её родители.       — Сириус! — всплеснув руками, Люциус невесело рассмеялся. — Решил вспомнить дружка, да, Люпин? А не твой ли дорогой Сириус убил мою сестру, м? Иначе зачем ему было сбегать из Азкабана?       — Правда, упоминание Сириуса сейчас лишнее… но, Люциус, неужели ты думаешь, что он мог… — договорить Нарциссе не дал Римус, который, закрыв рукой лицо от гнева, стал часто дышать. Этот разговор всё больше становился абсурдным!       — Лорд Малфой, неужели вы думаете, что Сириус был способен убить её? — Римус начал нервно смеяться, сдерживая почему-то наворачивающиеся слёзы. — Они были женаты, чёрт возьми! Он бы не посмел тронуть мать своего ребёнка!       — Тогда зачем он сбежал из Азкабана?       — Не приходило ли вам в голову, мистер Малфой, что он мог сбежать из-за убийства Лукреции? Мы ведь не знаем точно, когда он сбежал.       — В любом случае споры ни к чему не приведут… — Поставила точку в этом вопросе женщина, поглаживая руку мужа. — Кто бы ни убил Лукрецию… из-за чего бы ни сбежал Сириус… это не поможет нам в решении опекунства. Если мы не сможем разобраться сами, то решать будет Министерство Магии. Вы хоть понимаете, чем это обернётся для девочки? О её существовании и без того мало кто знает. Вы представляете, в какой опасности она откажется?       Слова Нарциссы подействовали отрезвляюще на обоих мужчин. Никто из них не хотел, чтобы девочка подверглась допросам, пыткам или заточению. С наступлением осени она пойдёт в Хогвартс — там ей никакое Министерство угрожать не будет, но до того времени…       — Мама? — Из-за двери показалась белая макушка. Драко слегка прикрыл дверь, чтобы кроме его лица ничего не было видно. — Я не хотел мешать вам, но… Илитию спросить вы не подумали? Не хотите узнать, что нужно ей?       — Драко, — взгляд лорда Малфоя стал более суровым, — ты подслушивал?       — Иди к себе, милый, — с лёгкой нежной улыбкой сказала Нарцисса. Не хватало ещё, чтобы в минуту споров Драко попал под раздачу.       — Ну уж нет.       Дверь открывается шире. В комнату входит Драко — в лёгкой белой рубашке с короткими рукавами, с растрёпанными платиновыми волосами, с красными, румяными щеками, в чёрных, почему-то запачканных землёй штанах. За руку он держал девушку, чуть ниже его ростом. Чёрные длинные волосы были неаккуратно собраны в хвост, где-то выбивались кудрявые пряди. Белая футболка — где-то помята, где-то в грязи. На щеках — такой же красный румянец. И лишь чёрные глаза пылали недовольством, медленно переходившим за черту гнева.       — И что это вы тут обсуждаете? — гордо задрав подбородок, девушка уверенным шагом подошла к собравшемуся «консилиуму». В защитной позе она сложила руки на груди, и вот — румянец стал сходить, на грязную помятую футболку уже не обращали внимания, волосы уже не казались такими растрёпанными. Но глаза… От чёрных гневных глаз никто не мог скрыться.       Драко, которому никогда не позволялось вести себя подобным образом, медленно подошёл к девушке, опустив голову. Он всегда был горд собой, но рядом со взрывной кузиной казался неуверенным мальчишкой.       — Илития, у нас тут… обычная беседа, ничего серьёзного, — мягко и нежно старалась говорить женщина. Она пусть и любила девочку, как родную дочь, но всё же ей порой бывало трудно: в маленькой мисс Блэк сочетался горделивый нрав Лукреции Малфой и безудержный, взрывной характер Сириуса Блэка.       — Вот именно, — подхватил жену лорд Малфой. — Драко, лучше уведи сестру отсюда и приведите себя в порядок! Выглядите хуже домовых эльфов.       — Э, нет! — встрял в разговор Римус, завидев, как Драко протянул руки к кузине. — Илития останется, иначе без неё этот спор никогда не решится!       — Люпин…       Но договорить Малфой-старший не смог. С прямой осанкой девушка обошла диванчик и удобно устроилась в кресле, позади которого стоял её крёстный. Римус мягко улыбнулся дочери и нежно положил руки на её плечи. Драко устроился на диване, сев поближе к матери. И лишь Люциус всё недовольно водил глазами по комнате, стараясь не смотреть на племянницу.       Его всегда учили заботиться о семье, ведь дороже неё ничего в жизни нет и не будет. Они с сестрой с самого детства были неразлучны, пока она не вышла замуж за Блэка. И вот теперь, после её смерти, перед Люциусом предстала маленькая черноволосая бестия.       Сомнений в том, что она — дочь своего отца, не было. Но вот в то, что кровь Малфоев, кровь его сестры есть в этой девочке, верилось с трудом. Где сдержанность? Где покорность? Где уважение к старшим? Семя Блэков напрочь отбило все манеры и повадки Малфоев. Смириться с этим Люциусу было тяжело. Ещё никогда он не видел, чтобы хоть один носитель малфоевской крови был черноволосым, черноглазым да с таким крутым нравом.       — И какой вопрос нынче на повестке дня? — Закинув ногу на ногу, девушка с серьёзным видом поглядывала то на дядю, то на любимую крёстную мать.       Языки затухающего пламени хорошо освещали серьёзное девичье личико, которое после смерти матери резко повзрослело. Люциус заметил, что до Римуса, стоявшего позади дочери, отблеск огня не доходил, из-за чего появлялось ощущение, будто за спиной Илитии стоит зверь. Волк, что всегда будет оберегать своё дитя больше жизни.       — Как мы все знаем, душа моя, в этом году ты будешь учиться в Хогвартсе, — звучным голосом, набираясь решимости, проговорила женщина.       — Надеюсь, что великий Салазар примет тебя в свои ряды и ты будешь под его покровительством, — горделиво задрав подбородок, поддержал мысль жены лорд Малфой.       — И если так случится, то вы с Драко будете на одном факультете, отчего нам всем будет спокойнее, — Нарцисса на это очень надеялась. Девочка училась до этого в Шармбатоне, но после смерти матери оставаться во Франции не было смысла.       Ещё с рождения Илития была записана в Хогвартс, как и все члены её семьи, но в период войны с Тёмным Лордом молодым Лукреции и Сириусу пришлось бежать во Францию, в небольшой город волшебников, Анси. Там же девочка пошла в школу: после ареста Сириуса и его заточения в Азкабане назад дороги в Англию его дочери не было. Но всё же домой девочка вернулась. Пусть и при неприятных обстоятельствах. Дамблдор уверил чету Малфоев, что проблем у юной мисс Блэк не будет: перевестись из одной школы в другую было, конечно, чем-то необычным, но не невозможным.       Только вот проблема Илитии заключалась в её отце. Лукрецию убили в начале июня, когда Драко заканчивал второй курс. В быстром темпе чета Малфоев примчалась в Анси, откуда забрали тело любимой Лукреции. Похоронена она была в родовом склепе и лежала подле родных отца и матери. После похорон вместе с Римусом девочка вернулась во Францию, где сдав экзамены и с трудом забрав из школы документы, вновь очутились в Лондоне. Илития и Римус с тех пор живут под покровительством Малфоев в их родовом поместье. Люпину такой расклад не нравится от слова совсем, но делать было нечего. После похорон выяснилось, что Блэк сбежал из Азкабана, а значит его дочери грозит опасность. От него ли, от общества ли — неясно. Но Римус, понимая, что только с одной его защитой девочка в безопасности не будет, принял помощь Малфоев.       — Да и Северус никогда не даст тебя в обиду, — с самодовольной улыбкой промурлыкал Люциус. Никому, помимо жены, лорд Малфоя так не доверял как Северус Снеггу. Люциус даже сделал школьного друга крёстным Драко. Только вот, Люпин, кажется, не сильно рад упоминанию старого школьного знакомого.       — Вот в этом я сомневаюсь. Снегг никогда не любил Сириуса, и это было взаимно. В каких бы он ни был хороших отношениях с Лукрецией, Илития всё же Блэк.       — Погодите вы, — наконец встряла девушка в разговор. — Причём тут Хогвартс и Снегг? Вы ведь не это обсуждали.       — Люциус хочет перекрасить твои волосы. В белый. Хочет, чтобы ты навсегда осталась жить с ними, в этом поместье. Хочет стать твоим официальным опекуном. Хочет, чтобы ты стала Малфой.       — Знаешь, Люпин, ты преподносишь это в куда более неприятном тоне, нежели это мог сделать я, — скривился Малфой от неприязни. — С нами, дорогая, ты всегда будешь в безопасности. Все мы прекрасно понимаем, что стоит тебе пройти распределение, как на тебя накинутся эти стервятники в обличиях учеников. Уж Люпин-то должен знать, какими порой жестокими бывают дети! Но мы… Мы представим тебя миру как Илитию Малфой, никто и слова в твою сторону не скажет. Блэк сбежал — кто знает, каким ужасом для тебя это обернется.       — Сейчас его колдографии висят по всему Лондону. Насколько я знаю, даже по магловскому телевидению его показывали. А ты ведь, душа моя, его полная копия! Даже тот, кто в жизни Сириуса не встречал, сразу узнает в тебе его черты!       — Лити, — вдруг заговорил Драко, — родители для тебя хотят лучшего.       — Я понимаю, с глазами ничего не поделать, но хотя бы волосы тебе мы сможем перекрасить.       — И фамилию сменить не проблема, с моими-то связями в Министерстве. — Люциус, как, впрочем, и Нарцисса, видел, что эти речи не дают никакого эффекта. Девочке всё равно. Бесстрашия ей не занимать, конечно, но это уже какое-то самодурство! — Я даже не против, чтобы этот, — указывая рукой на Люпина, — этот… человек жил с нами, если ты не хочешь с ним расставаться. Поместье большое, всем место найдётся.       И вот, все ждут ответа маленькой мисс Блэк. Римус сильнее сжал её плечи. Он пусть и понимал, что с Малфоями ей будет безопасней, в глубине души ждал её отказа. Он бы нашёл способ выкрутиться! Работая в Хогвартсе, будет рядом, наблюдать за ней. А после, что же, девочке с таким большим наследством негде будет жить? Они найдут способ, конечно найдут! Всегда находили. Можно найти много способов, лишь бы не выбрать тот, где Илития сделает из себя совершено другого человека!       — Милая, — прошептал оборотень, — есть и другой вариант. Я ведь твой крёстный отец. Я имею полное право опекунства над тобой. Даже больше, чем Люциус. Если ты не хочешь принимать их предложение, мы всегда можем остаться вдвоём. Поселимся, где пожелаешь. И тебе не придётся становиться кем-то другим. — Каждое новое слово давалось ему всё тяжелее. О духи, как ему тяжело было это говорить! Она его дочь, его! Одна только мысль о том, что опекунство над ней возьмут Малфои, ужасала его. — Но чтобы ты не выбрала, я… Я всегда буду на твоей стороне. В этом можешь не сомневаться.       Как раз в Римусе Илития никогда не сомневалась. Только в него одного она всегда верила. Но сейчас, как никогда, надо думать о себе. Что же делать? Решение с опекунством она приняла давно, но как его преподнести семье?       — Я не против жить с вами… я готова перекрасить волосы… но на время. Пусть все думают, что кроме вас у меня нет родственников. Но опекунство остаётся, как и прежде, за Римусом. Но я не хочу, чтобы кто-то ещё, кроме нас, знал об этом. Римус от этого может пострадать. Да и я, впрочем, тоже…       Да. Вот она, истинная Блэк. Римус о другом и мечтать не мог. Он видит, с каким недовольством соглашается Люциус. Видит он и облегчённую улыбку Нарциссы. И счастливого Драко. Все будут думать, что Малфои заботятся о девочке. Никто не узнает, что Римус её крестный. Что она под его опекунством. И себе девушка никогда не изменит. Мать она безумно любила, но кроме внешности и фамилии отца ей от него ничего не осталось. И этого единственного она лишаться никак не хотела. А с трудностями в школе как-нибудь справится. В Шармбатоне все знали, кто она, но быстро поняли, что грехи отца — не её.       — Я рад, что мы пришли хоть к какому-то согласию, — наконец заявил Люциус, когда Нарцисса протянула ему палочку-трость. — Но вот что меня волнует… Во имя Мерлина, почему вы так выглядите?       Лицо лорда Малфоя скривилось в отвращении. Он заметил непристойный, грязный и растрёпанный вид детей ещё в тот момент, как они переступили порог гостиной. Вопрос, что же они делали, не покидал его голову. Драко никогда не позволял себе выглядеть подобным образом. А Илития! Это ж надо так, будучи девушкой голубых кровей, да явиться в дом в таком виде!       Илития и Драко многозначительно переглянулись, улыбнулись друг другу и хором ответили:       — Квиддич!       Люциус с недовольством закатил глаза, поражаясь, как можно было так играть. Нарцисса широко улыбнулась: теперь Драко не будет проводить дни в одиночестве и грусти. Теперь любящая кузина сестра всегда будет рядом. Как однажды была она с Сириусом.