Тень Блэка. Наследие тьмы

      — Тебе обязательно уезжать? — с грустью спросила Джинни, сложив руки на груди.       С самого утра в поместье Блэков на Гриммо 12 начали съезжаться гости. Первой приехала Гермиона, а спустя десять минут прибыли Уизли: Джинни, Рон и близнецы. Теперь они сидели в гостиной, обсуждая каникулы. Рон и Гарри о чём-то шептались в кресле, Илития, Гермиона и Джинни обсуждали отъезд Блэк, а Фред и Джордж подозрительно осматривали комнату, явно выискивая что-нибудь интересное, бросая хитрые взгляды на семейное древо, на котором уже наши Илитию и Гарри.       — Прости, Джинни, так получилось, — пожала плечами Илития, стараясь не смотреть в её разочарованные глаза. — Но я приеду на следующие выходные, пока вы ещё будете здесь. Так что скоро увидимся.       — Не переживай, принцесса, без тебя мы точно не заскучаем, — подмигнул Фред, ухмыляясь. Илития подняла бровь, устремляя на него чуть насмешливый взгляд.       — В этом я не сомневаюсь. Поэтому и подготовила для вас список правил.       — У мистера Блэка есть правила? — удивился Джордж.       — Наверное, это правила профессора Люпина, — поправил Рон брата.       — Тут вы ошибаетесь, — раздался спокойный голос с порога, на который все обернулись. В дверях стоял Люпин с добродушной улыбкой. — Правила не Сириуса и даже не мои, — продолжил он, входя в комнату. — Хозяйка дома — Илития.       — Но дом ведь мистера Блэка… — озадаченно нахмурилась Джинни.       — Сириус — глава рода, глава семьи, — кивнул Люпин, — но Гриммо 12, по какой-то причине, признаёт хозяйкой именно Илитию. Даже Кикимер слушается её больше, чем Сириуса. И между нами говоря, это даже к лучшему.       Люпин сел рядом с близнецами, а Гермиона заёрзала на месте. Как же она была рада видеть профессора! У неё накопилось столько вопросов и новостей! В конце учебного года, перед уходом в отставку, Люпин предложил ей писать письма, если она захочет поделиться чем-то или спросить совета. Гермиона написала целый список всего, что хотела обсудить, и теперь нетерпеливо ждала момента, когда сможет с ним поговорить.       — Так что, нам теперь соблюдать правила этой малявки? — скрестил руки на груди Фред, бросая на Илитию оценивающий взгляд.       — Придётся, — серьёзно ответила она, глядя прямо ему в глаза. — Для твоей же безопасности, Фредди, для твоей же безопасности.       — Неужели я удостоился заботы, наша Светлость?       — Я забочусь о доме и его сохранности. Ну и немного о том, чтобы вы не превратились в проклятые статуи или не лишились пары конечностей, — пожала плечами девушка. — Этот дом старше всех нас вместе взятых, а его обитатели… не всегда дружелюбны. — Уизли на это лишь фыркнул, и уже собирался съязвить, что именно Илития не дружелюбна, но девушка вовремя его перебила. — В подвале у нас кухня, склад и ритуальная комната. Дальше кухни заходить нельзя. На складе много опасных существ, которых мы поймали во время очистки дома, а в ритуальной Магия буквально пульсирует, как под напряжением. — Она машинально сжала пальцы на медальоне, висящем на груди, ощущая его прохладный металл сквозь ткань футболки.       — А что насчёт этого этажа? — спросил Джордж, с любопытством осматривая шкафы.       — В гостиной и столовой можете находиться свободно, но не суйте нос в запертые шкафы и шкатулки, — предостерегла Илития. — В них много проклятий и ядов.       — Тут она права, — кивнул Гарри. — Я помогал при уборке, и чего тут со мной только не было! То налетали какие-то твари из-за штор, то костлявые руки хватали меня и рвали одежду, и уворачиваясь от них, я случайно пролил на себя какой-то пузырек, из-за которого весь покрылся волдырями… — он передёрнул плечами от неприятных воспоминаний.       — Ух ты, звучит весело! — восхищённо протянул Джордж.       — Да, прямо праздник, — сухо ответил Гарри.       — Поэтому, как говорится, пальцы в розетку не суём, — подвела итог Илития.       — Потом объясню, — шепнула Гермиона, заметив озадаченные лица семейства Уизли.       — Второй этаж — гостевые комнаты. Девочки и близнецы, выбирайте любые. Единственное, Рон, думаю, ты будешь не против жить с Гарри? — Уизли переглянулся с другом и радостно закивал, после чего девочки тоже решили поселится в одну комнату. А близнецы, похоже, даже не думали жить отдельно друг от друга. — На третьем — наши комнаты. В мою и в комнату напротив входить запрещено. Моя комната — моё личное пространство, и пока меня нет, не хочу, чтобы там были посторонние. И это всех касается, даже Сириус туда не заходит без спроса. А он не то чтобы любитель спрашивать разрешения, — неопределённо махнув рукой, девушка закатила глаза. — А в комнате напротив… — Илития вдруг замялась, не зная, как объяснить.       — Это комната покойного брата Сириуса, — прямо сказал Люпин. — Мы почти не заходим туда, и в комнату так никто не заселился. Решили оставить её, как память. Да и Кикимер туда прячет весь хлам, что мы хотели выбросить.       — Кикимер? — оживилась Гермиона. — Это ваш домовой эльф, да?       — Да, — кивнул Гарри. — Полная противоположность Добби. Серьезно, я даже не знаю, хуже это, или лучше. Он не любит людей и исполняет приказы только Илитии. Сириуса, через раз, но меня или Римуса вообще игнорирует. Ходит и бубнит всё о своём.       — А чего от него ожидать? После того, что он видел, и после долгих лет, проведенных в доме в одиночестве с этими треклятыми портретами, я бы тоже помаленьку начала с ума сходить. — Илития нейтрально относилась к Кикимеру, и из всех была единственной, кто мог оправдать подобное поведение эльфа. — Но с правилами ещё не всё. На третьем этаже есть дверь, ведущая на мансарду. Там у нас библиотека, и она в вашем распоряжении, если кому-то интересно. — Гермиона мгновенно оживилась, беря слова подруги на заметку.       — Библиотека невероятно большая, намного больше, чем в Хогвартсе, — добавил Люпин. — Самостоятельно найти там что-то почти невозможно. Лучше произнести название книги вслух, и она появится на столе.       — Ну и напоследок, — заключила Илития. — У нас просторный задний дворик, и если вы захотите полетать, то милости просим. Только с разрешения Римуса. Именно Римуса, — подчеркнула она, глядя на близнецов. — Потому что Сириус разрешит вам всё, хоть дом снести, если захотите.       — Где он, кстати? — спросил Рон.       — В Министерстве, получает портал для моего путешествия, — ответила Илития, поправляя сарафан.       — А куда ты едешь, кстати? — поинтересовался Джордж.       — К тому же, когда у тебя такие гости! — договорил за брата Фред.       — Я тоже еду в гости, к Джизел, если вам интересно.       — И где же она живёт, если туда нужен портал? — подняв брови, спросила Джинни. — А как же метлы, летучий порох, или «Ночной рыцарь», на худой конец?       — Камины в доме Джизел не подстроены под летучий порох. На метлах — далеко и небезопасно, а «Ночной рыцарь» не внушает мне доверия, — скривившись при упоминании транспорта заплутавших волшебников, Илития закинула ногу на ногу. — Джизел, как я поняла, живёт где-то на окраине Эдинбурга, в каком-то старом то ли замке, то ли поместье, с жутко длинным названием.       — Она живёт в замке? — всё так же удивлено спросила Джинни.       — Ну да, он принадлежал её деду. Как мне рассказывала Джизел, там была очень запутанная и неприятная история, связанная с её бабушкой и дедушкой.       — Очевидно, если им принадлежит целый замок! Ты определённо водишь дружбу не с простыми людьми, принцесса, — заметил Фред, снова одарив её лукавой улыбкой.       — Именно поэтому, Фредди, твоего общества я избегаю. Со своими шуточками ты плохо влияешь на мои имидж, смекаешь? — в глазах парня мелькнуло что-то похожее на удивление, прежде чем он наклонился ближе и сказал вполголоса:       — Я ещё заставлю тебя поменять свое мнение. — Илития только ухмыльнулась. Сдался ей этот Уизли! Шутник да проказник. Только на него она ещё не тратила своих времени и нервов. Фред, конечно, шутил… но что-то в его тоне заставило сердце девушки дрогнуть.       — Берегись, Лити, пока тайфун «Уизли» на тебя не обрушился, — раздался у двери голос, молодой, радостный и полный энергии. Илития обернулась, и её губы тут же расплылись в широкой улыбке.       — Седрик! — Ещё мгновение — и она уже бросилась к нему, не раздумывая. Диггори, предвидя это, лишь успел раскинуть руки, подхватив девушку и с лёгкостью закружив в воздухе. Её смех прозвучал особенно звонко, когда он, слегка покрутив её, мягко опустил обратно на пол.       — Я уж думал, ты меня не узнаешь, — с улыбкой сказал он, заглядывая ей в глаза. — Письма не пишешь, гулять не выходишь… Девочка, ты меня помнишь?       — С трудом… — наигранно хмуря брови, она стала осматривать его со всех сторон. Долго сдерживать напор ореховых глаз Илития не могла, поэтому засмеялась, схватив его за руку, и потянула к остальным. — Я так рада, что ты приехал!       — С каких пор Диггори с нами? — хмуро протянул Фред, скрестив руки на груди. В голосе явственно прозвучало недовольство, которое он даже не пытался скрыть. Близнецы до сих пор помнили тот роковой матч, когда Пуффендуй разбил Гриффиндор — и Седрик, хоть и был всегда добродушен, оставался для них тем самым «врагом» с поля.       — Мы вместе едем к Джизел, — спокойно пояснил Диггори, словно не замечая их реакции. — Она нас обоих пригласила.       — Вместе? — удивлённо переспросила Илития, взглянув на него. — Я думала, каждый своим ходом.       — Так и планировалось, — вмешался подошедший к ним Сириус. — Но я заметил этого парня в Министерстве, и оказалось, он тоже там за порталом. Вот и предложил ему отправиться с тобой.       Говоря это, он с явной симпатией хлопнул Седрика по плечу. Сириус обожал этого паренька. Было в Диггори что-то такое… располагающее, искреннее. Надёжность, порядочность, честность — черты, которые он высоко ценил. Среди всех друзей Илитии он выделял его особенно, и ему было гораздо спокойнее, зная, что именно Седрик составит ей компанию. Ведь этот пуффендуец, Сириус уверен, в случае чего сможет защитить его дочку.       Пока разговор продолжался, остальные с интересом разглядывали Блэка. Он и Люпин сильно изменились с их последней встречи. Волосы Сириуса, хоть и оставались длинными, теперь были ухоженными, собранными в аккуратный полухвост. Чистая, ярко-алая рубашка и чёрная жилетка подчёркивали, его тело, что уже не было худым и измождённым, как прежде. Люпин тоже преобразился: каштановые волосы засияли новым цветом, седина исчезла, а шрамы поблекли. Исчезли и тени под глазами, сменившись довольной, расслабленной улыбкой. Его одежда больше не выглядела старой и потрёпанной — теперь она соответствовала той, что носил сам Блэк.       — Ну что, оторвётесь, как следует? — с ухмылкой спросил Сириус, положив руки на плечи Илитии и Седрика. Его глаза хитро поблёскивали. — Но помните: не пить, не курить, по барам не шататься, над городом не летать, в лес не соваться, и с шотландцами не заигрывать!       — Сириус! — возмутилась Илития, но он только ухмыльнулся.       — А что? В тебе всё-таки мои гены, — невинно пожал он плечами. — Да и Джизел та ещё штучка… В общем, запретов нет, веселитесь как хотите, но так, чтобы потом было стыдно рассказывать!       — Мистер Блэк, за кого вы нас принимаете? — рассмеялся Седрик. — Всё будет в лучшем виде, обещаю. Вы ничего не узнаете!       Сириус расхохотался и одобрительно хлопнул его по плечу, в то время Фред бросал на Седрика взгляды, которые вряд ли можно было назвать дружелюбными.       — Гляди-ка, — тихо шепнул он Джорджу, склонившись ближе, — Вуд только-только ушёл со сцены, а Диггори уже тут как тут. Как коршун.       — Ну ничего, коршуну можно крылышки и подбрезать, — усмехнулся Джордж и, подмигнув брату, с интересом уставился на Седрика, будто прикидывая, с чего начать.       Тем временем Илития, не замечая их разговоров, снова посмотрела на Седрика.       — Ну что, — негромко спросил он, чуть склоняясь к ней. — Готова к приключениям?       — Всегда.

***

      Как только их ноги коснулись земли, лёгкий порыв ветра донёс свежий запах травы и летнего дождика. Илития и Седрик оказались на просторной поляне, раскинувшейся перед величественным замком, утопающим в золотистом свете заходящего солнца.       Крейгмиллар, суровый и неприступный, возвышался перед ними. Его мощные стены, сложенные из массивных серых камней, скрывали тайны прошлого, а высокие башни с узкими бойницами казались устремлёнными в самое небо. Над одной из башен гордо развевался старинный флаг с едва различимым гербом. Время оставило на замке свои отпечатки — кое-где стены поросли мхом, а виноградные лозы цепко обвивали старинные арки.       Позади замка, сквозь просветы в крепостных стенах, виднелся его задний двор — уютный, слегка заросший, с мощёными дорожками и аккуратными клумбами. Чуть дальше начинался густой лес, чьи вершины раскачивались на ветру, как одуванчики при лёгком ветерке.       — Вот это да… — тихо выдохнул Седрик, рассматривая строение с восхищением. — Честно говоря, я ожидал чего-то поменьше… — Илития тоже замерла, всматриваясь в замок.       — Он огромный, — наконец выдохнула она, — и такой старый… наверное, как наше поместье! Интересно, здесь есть привидения? У меня только Кикимер… Он считается?       — Возможно, — усмехнулся Седрик. Илития хотела было сказать ещё что-то, но тут её внимание привлекло движение у массивных деревянных ворот. Из них выскочила девушка, и через мгновение её звонкий смех разнёсся по поляне.       — Вы добрались! — воскликнула Джизел, взмахнув руками. Она стремительно неслась к ним, ловко переступая по траве босыми ногами. На ней было лёгкое светло-лиловое платье выше колена, которое развевалось при каждом её движении. Волосы, собранные в небрежный пучок, выбивались отдельными прядями, придавая ей вид взбалмошной, но невероятно счастливой хозяйки замка. — Добро пожаловать в Крейгмиллар, мои дорогие! — весело провозгласила она, широко раскинув руки, заключая друзей в объятия.

***

      — Когда ты говорила, что живёшь в замке, я думала — это преувеличение! — Илития и Седрик шагали с двух сторон от Джизел, и то и дело каждый о чем-то её спрашивал, параллельно успевая осматривать окрестности.       — А маглы замок что, не видят? — бросил Диггори, глядя в сторону улицы за железными воротами, где то и дело сновали зеваки.       — У вас есть домовики? — тут же спросила Илития. — У меня есть один, довольно своеобразный… Но в вашем замке, я не сомневаюсь, они точно должны быть!       — У вас что, стоит поле против трансгрессии? — не слушая Илитию, спросил всё ещё озирающийся по сторонам Седрик. — Когда нам делали портал, то сказали, что территория с полем, и можно оказаться только поблизости…       — А зимой тут должно быть так красиво, когда все в снегу… И я вижу речку около леса, она наверное замерзает, и можно на коньках кататься!       — Речка? Ты на лес посмотри, — привлёк парень внимание подруги. — Он не хуже нашего школьного. Там наверняка водятся волшебные существа, так Джиз?       — Всё? Или вы по пути сюда целый список составили? — усмехнувшись, Джизел схватила друзей под руки, чем окончательно привлекла к себе их внимание. — Во-первых, это действительно замок, и он считается самым маленьким в Эдинбурге. Во-вторых, маглы видят только его руины, и вход на территорию замка запрещен, так же, как у нас в Хогвартсе. Домовики у нас есть, один на кухне, один по хозяйству, и один — мамин помощник. Но двое первых людей сторонятся, а вот Лики будет рада с вами пообщаться. Так, что ещё там было… Ах да! На замок и его окрестности действительно наложено защитное поле, чтобы никто чуждой, кроме своих, не проник. Его ещё мой дед наложил, и чары такие сильные, что мама их как не пыталась, снять не смогла. Хотя бабуля вообще против снятия чар.       — Тут я с ней согласна.       — Зимой здесь действительно чудесно, как в сказке, однажды вы и на Рождество ко мне приедете, договорились? Речка замерзает, но я в первый раз слышу о коньках. Меня обычно по территории наши пёсики возят.       — У тебя есть пёсики? — удивился Диггори. Джизел прежде не упоминала о большой любви к животным.       — Мамины. Я больше кошек люблю, как бабуля. А в лесу действительно кое-кто водится, в основном феи в дуплах деревьев, но глубже в лесу есть поселение фавнов. Я как-то спрашивала, чем обусловлен из выбор жилья, но внятного ответа от них не получила. Говорят, место хорошее, Магии много… Уж не знаю, связано ли это с дедом, но скорее всего да.       Пока Джизел рассказывала о доме и его истории, они наконец пересекли огромную лужайку и добрались до не менее огромных дубовых двойных дверей. Седрик, как галантный мужчина, открыл перед дамами дверь, пропуская их вперёд. Внутри замок оказался ещё более величественен, чем был снаружи.       В воздухе висела лёгкая прохлада, что было очень кстати с летней жарой. Аромат старых книг, смешанный с запахом древесной смолы и чего-то неуловимо магического, казался странным и притягательным одновременно. Илития огляделась в поисках странного аромата, и поняла, что даже опуская факт того, что это место, настоящий замок, он так или иначе не походил на обычное жилище волшебников. Оно было слишком… продуманным, слишком пропитанным какой-то особой атмосферой. Казалось, его строил человек, привыкший к величию, но рядом с ним была рука того, кто умел сделать даже самое суровое место изысканным. Это чувство вызывало в Илитии нечто знакомое: таким же выглядит её поместье на Гриммо 12. Суровое, продуманное хозяевами испокон веков, защищённое Орионом и содержащееся в порядке под руководством Вальбурга немного изменилось, стало уютнее и теплее, элегантнее и больше напоминающее дом, с возвращением Илитии и Сириуса.       Стены прихожей были сложены из массивного серого камня, но, в отличие от суровых замков, где когда-то жили древние рода, здесь не было мрачности. Высокие стрельчатые окна пропускали мягкий рассеянный свет, скользящий по тёмному деревянному полу. По периметру тянулись чеканные факелы, горящие странным голубоватым пламенем — зачарованным, похожим на то, что так любит создавать Сириус.       Взгляд сразу притягивали гобелены. Один изображал фигуру в длинном плаще, стоящего перед толпой волшебников — лицо его терялось в полумраке, но взгляд был твёрдым, властным. На другом — женщина с распущенными, тёмными волосами держала на руках младенца, а над ней кружил серебристый феникс, словно благословляя. На полу под их ногами расстилалась мозаика из белого и чёрного мрамора, складываясь в причудливый символ — жезл и меч, пересекающиеся в круге. Символ власти? Союза?       — Чувствуешь? — тихо спросил Седрик, не отрывая взгляда от украшенного позолотой дверного косяка. Илития кивнула. Здесь было что-то необычное. Не просто старина, а что-то большее — будто осадок от прошлых хозяев, как духов, его обитавших здесь.       — Спорим, это ощущение из-за привидения? — шепнула она Седрику сначала испугано, а после меняя выражение лица на усмехающееся. Диггори лишь слегка толкнул её в плечо, закатывая глаза. — Знаешь, Джизел, теперь я понимаю, почему ты такая, — задумчиво сказала Илития, проведя пальцами по прохладной поверхности резного столика. — Ты выросла в удивительном месте. Здесь столько всего можно узнать и сотворить! Не удивлюсь, если мама и бабушка никогда тебя ни в чем не ограничивали, ничего не запрещали.       — Тут ты попала в точку, — рассмеялась брюнетка, поглаживая в след за подругой столик. — Дом действительно необычный, даже по мере волшебников, и в детстве я каждый угол облазила, в поисках нового… А мама с бабулей, ты опять угадала, только поддерживали мои стремления. Наверное, за это надо сказать спасибо бабушке, так она растила мать, так мама растила меня. Впрочем, вас пора с ними познакомиться!

***

      Джизел вела гостей через весь дом, пока не вывела их на террасу, где сидели в роскошных, белых с позолотой стульях две женщины. Первая, услышав их, тут же обернулась, опуская кубок с напитком на столик. Женщина, представшая перед ними, была необычайной красоты. Красота эта не была холодной или надменной, но в ней ощущалось нечто завораживающее, почти гипнотическое. Кожа её была фарфорово-нежной, густые, тёмные волосы спадали мягкими волнами, подчёркивая изящные черты лица. Высокие скулы, тонкий нос, полные губы с лёгкой, лукавой улыбкой. Но больше всего завораживали глаза — глубокие, выразительные, темно зелёные глаза.       Женщина была одета в элегантное платье из лёгкой, струящейся ткани, подчёркивающее её идеальную осанку и грацию движений. На запястье её поблёскивал тонкий серебристый браслет, а на пальце сверкнул массивный перстень с камнем цвета ночного неба. В её облике было нечто магнетическое, некая загадка, скрытая в мягких движениях и лёгкой улыбке.       — Знакомьтесь, — сказала, расплываясь в улыбке, Джизел. — Моя мама, Вивиан Вальд.       — Очень приятно, — разом ответили оторопевшие Илития и Седрик.       — И мне, — мелодичным голосом отозвалась женщина, подходя к ним. — Я так рада, что вы смогли выбраться к нам! К Джизел, помимо крошки Луны, редко кто приезжает, и, как вы догадались, в таком доме порой бывает тоскливо от одиночества. Ох, моя Бризи столько рассказывала про вас, право! — махнула Вивиан рукой, скрывая улыбку. — Все уши прожужжала.       — Поверье, мадам Вальд, для нас самих эта поездка очень важна, — с ответной улыбкой сказала Илития, бросая быстрый взгляд на Седрика.       — Должно быть утомительно всё время проводить в поместье, и приводить его в порядок после долгих лет пустования. — На этот раз заговорила вторая женщина, что всё ещё сидела спиной к ним в кресле.       — А это моя бабушка, Винда Розье, — тут же подхватила Джизел. — Тоже мадам, — более тише добавила она друзьям.       Женщина наконец поднялась, и Илития ощутила, как пространство вокруг неё будто замерло. Было в ней что-то, что заставляло обратить на себя внимание — даже в преклонном возрасте она оставалась воплощением величия и утончённости. Её поседевшие волосы, собранные в высокую, изящную причёску, лёгкими прядями ниспадали у висков, подчёркивая аристократичные черты. Когда-то гладкое лицо теперь украшали мелкие морщины, но они не умаляли её красоты, а лишь добавляли ей характер. Глаза её, такие же глубокие, темно зелёные, остались такими же пронзительными, полными скрытой силы, как и прежде. На ней было элегантное платье глубокого винного цвета, подчёркивающее прямую осанку и безупречный вкус. На плечах лежала лёгкая накидка из тёмного шёлка, а длинные пальцы украшали тонкие кольца. Она двигалась плавно, с грацией королевы. Когда её взгляд упал на гостей, в нём вспыхнуло что-то неуловимое — странное удовлетворение после долгого ожидания, скрытого ото всех. Она не открывала глаз от Илитии, и лишь из-за приличие бросила недолгий, такой же оценивающий взгляд на Седрика. Тут вдруг Илития ещё раз осмотрела бабушку, мать и дочь, и поняла, до чего же они втроём похожи друг на друга, как капли воды! За исключением разве что, глаз. У Джизел они были призрачно блёклые.       — Бабуля, это мои друзья, о который я рассказывала, Седрик Диггори и…       — Исида Блэк, — довольно кивнула мадам Розье головой. Джизел слегка смутилась, и широкая до этого улыбка спала с её лица.       — Эм… Нет, бабуля. Это Илития, не Исида. Ты что-то путаешь…       — Вообще-то нет, — поправила подругу Илития, изучающе смотря на женщину. Теперь она понимала, как выглядит истинная ведьма из магловской сказок. Зачаровывающая, но чертовски опасная. И она уже много знает о Илитии. И явно не от Джизел. — Моё полное имя Илития Исида Блэк, но об этом мало кто знает. Второе имя я никогда не упоминаю.       — Не думай об этом лишний раз, милая, — сказала Винда, потрепав её по щеке. — Я уже вижу в твоих глазах мильон вопросов. Я отвечу на них, но со временем.

***

      — Твоя бабушка что, лигелимент? — спросил Седрик уже сидя в просторной комнате Джизел.       — Немудрено, что ты так подумал, — ответила девушка, помогая Илитии складывать вещи из походной сумки в дубовый резной шкаф. — Но нет, она никогда особо лигелименцией не владела. Разве что оклюменцией. Она говорила, что в молодости встречала женщину, поразительного лигелимента, и её спасла от этого именно оклюменция. Ею, знаете ли, тоже мало кто владеет.       — Это итак было понятно, — отмахнулась Илития, закрывая шкаф. — В мою голову лигелимент не может проникнуть, так что тут явно что-то другое. — Джизел и Седрик удивлено переглянулись, после чего не сводя с Илитии глаз долго на неё таращились, прежде чем она заметила их смятение. — Скажи так… С недавних пор в моей голове теперь постоянно сидит лигелимент. Точнее, он ко мне привязан, поэтому другой проникнуть в мозг не может. — Поняв, что это скудное и запутанное объяснение ничем не помогло, Илития глубоко вздохнула, и рассказала друзьям о ритуале, которые провела с отцом, бабкой и дедом. Что Джизел, что Седрик слушали её очень внимательно: они прекрасно знали, как девушка страдала от собственного дара, и тот факт, что теперь её бремя стало легче, Джизел очень обрадовалась.       — Это же круто! Твой мозг навсегда защищён, как и мысли, а с даром теперь будет справляться куда легче!       — Ну не знаю, — задумчиво протянул Седрик, прислоняя голову к стене. — Справится с видениями прошлого уже было тяжело, а теперь и будущее… Запутаться в видениях не боишься?       — Нет, Сириус будет помогать мне всё контролировать. К тому же этой ночью у меня было первое видение после ритуала. Я пока не поняла, как отличать прошлое от будущего, но зато я отчётливо видела картинку, и прекрасно её запомнила!       — А что ты видела? — с интересом спросила Джизел, из-за чего Илития стала копаться в своей сумке, пока не достала из неё шкатулку с рисунками. Открыв её, она достала первый листок, и показала его друзьям. В нем они увидели редкие, быстрые черные лини, сделанные будто впопыхах. Женщина, высокая, с собранными волосами и шляпкой на голове стоит к ним спиной… Нет! Она идёт по мощенной каменной улочке, и держит кого-то за руку. Кого?       — Этого я не знаю, так как в видении она держала за руку именно меня, но лица я не разглядела, — чуть печально пожала Илития плечами. — В любом случае, у меня есть достаточно времени, чтобы разобраться в этом.

***

      — У тебя чудесная комната! — сказала Илития с восторгом падая на огромную, двухспальную кровать. — Так ноги света! Большие окна, балкон, и обстановка такая приятная! У меня на Гриммо, по ощущениям, от окон никакого проку! Мало того, что их почти нет, так и свет не пропускают, будто над домом одни только тучи!       — У меня наоборот, — заговорил Седрик, смотря из окна на огромную поляну, окружающую дом. — Света в доме очень много, и всегда тепло.       — Зато у меня и то, и другие, — фыркнула хозяйка комнаты, ложась рядом с Илитией. — Это моя комната такая светлая. Зато весь остальной дом мрачноват. Но бабуля в своё время постаралась, и сделала его настолько изящным и уютным, насколько смогла.       — Кстати, — вдруг вспомнил Седрик, садясь на край кровати. — Если Илития будет жить в твоей комнате, то где буду я? Ты так и не сказала.       — Глупый, ты тоже будешь здесь! — хихикнув, Джизел поднялась с мягкой перины. — Вот тут есть достаточно места для ещё одной кровати, не такой большой, как моя, правда, но это ничего. Мама не против того, чтобы мы так жили. Она считает, что мы достаточно взрослые для того, чтобы прилично себя вести.       — Мне нравится эта идея! — подхватила Илития, садясь вслед за Джизел. — Если подумать, все время будем вместе. Игры, сплетни, заклинания, чего только тут не будет!       — Разве что оргий, — махнула Джизел рукой. — Это единственное правило, и то бабулино, а не мамино. Хотя не понимаю, к чему оно? Неужто она думает, что ты будешь совращать малышку Илитию? — сказала она Седрику, надувая губки.       — А почему меня?       — Не я недавно с парнем рассталась, — задрав подбородок, заявила Джизел. — Хотя… Зачем тебе Седрик, когда есть я?       — Поддерживаю, — уверенно кивнув подбородком, заявила Илития. — У тебя есть замок… Ты безумно богата, а твоя родня, видно, души во мне не чает… Что можешь мне дать ты, Диггори? — поиграв бровями, спросила Илития, не спуская с парня томного взгляда.       — Хм… — Седрик нахмурился, прикладывая руку к подбородку. Глазами он водил по потолку, словно ища в нем ответы. — Ласку, заботу, любовь… Секс… — он, как Илития минутой ранее, заиграл бровями, состроив слащавую мину, но увидев, с какими удивлёнными лицами девушки на него смотрят, тут же переменился. — Забудьте, пожалуйста, о последнем, а то если мистер Блэк узнает, мне точно несдобровать…

***

      Вечер. Близится ужин. Домовики трещат на кухне, где Джизел им охотно помогает, чтобы удивить друзей своим лучшим блюдом. Мадам Вальд и Седрик собирают цветы в саду, и между нами говоря, Вивиан специально это подстроила, чтобы наедине поговорить с Седриком. Он сразу подумал, что причиной этого разговора стало его временное проживание в комнате её дочери, причем с двумя девушками сразу!       Илития тем временем, с позволения хозяев, осматривала дом. Невероятно большой, как снаружи, так и внутри. Где-то здесь, она точно знает, есть чудная библиотека, которая наверняка так же наполнена светом и теплом, как большая часть дома.       Библиотека, как ни странно, оказалась на последнем этаже, за самой дальней дверью северного крыла. И снова двойные дубовые двери, на которых было вырезано… Сражение? Да, точно, сражение! Два волшебника друг на против друга, с направленными на противника палочками. Интересно, — подумала Илития, — очень интересно.За дверьми оказалась просторная комната, вся уставленная в странном, хаотичном порядке стеллажами. Книги были на полке над камином, на дубовом столе, на каменном подоконнике, даже местами и на полу!       — Тут и правда беспорядок, — вздохнув, с улыбкой сказала мадам Розье. Она, как оказалось, сидела около двери, и, не заметив в её руках книги, Илития заподозрила, что именно её женщина и ждала. — Но это единственная комната, которую я не меняла под себя. Здесь местами остался тот хаос, что навёл прошлый хозяин дома.       — Ваш муж? — с интересом спросила Илития, присаживаясь рядом с женщиной. — Это ведь был его замок когда-то, верно?       — Верно, да не всё, — коварно улыбаясь, отозвалась женщина. Её изумрудные глаза словно прожигали Илитию изнутри, словно хотели прочесть её, как открытую книгу, содержание которой уже давно знают. — Этот замок и окрестности действительно принадлежали когда-то деду Джизел, отцу моей Вивиан. Но мужем он мне не был.       — Ох, простите, я не знала об этом…       — Ничего-ничего, знания приходят со временем. Этот человек не был мне мужем, но я была глубоко ему преданна. Я знала, что не интересую его, как женщина, его за долгую жизнь в целом не интересовали женщины, за исключением, разве что… — мадам Розье, как показалось Илитии, специально сделала паузу, чтобы акцентировать её внимание. — Одной молодой, удивительной особы.       — Удивительно красивой, или удивительно умной?       — И то, и другое, милая, и то, и другое. Девушка эта действительно была необыкновенна для нашего времени.       — Как бы там ни было, я сомневаюсь, что этого человека привлекла только внешность, — пожелала Илития плечами. — Вы ведь сами удивительно красивы! Я уверена, в молодости вы сражали наповал всех оной лишь магией своего очарования.       — Ха-ха-ха! — по библиотеке, отражаясь от стен, разносился глубокий смех мадам Розье. — Давно мне такого не говорили! Ты, конечно, правда, да… Я, бесспорно, очень красива была когда-то, хоть и сейчас не уродина. Но эта девушка… В ней удивительным образом сливались красоты души и тела. Они удивительно дополняли друг друга.       — Вы, видимо, были подругами? — догадалась Илития. — Так обычно говорят только о человеке, некогда вам близком.       — Подругами? — удивилась мадам Розье, чуть сузив глаза. В голове её крутились лихорадочно мысли, после чего напряженное лицо расслабилось, вернув привычную, уверенную в себе улыбку. — Видимо так. Мне посчастливилось провести какое-то время с ней, и, даже странно, я очень быстро привязалась к ней! Как и он… Как, впрочем, и она к нам!       — Но что же случилось потом?       — О, эта забавная история! Она появилась в наших жизнях очень неожиданно, и очень вовремя! Так же неожиданно, и также вовремя она от нас ушла. Вернулась домой. Там её ждали, и туда она усердно рвалась. След оставила она в душах многих из нас, особенно в душе моего… Кхм. После её… Исчезновения… мы стали ближе. И через, представь себе, восемнадцать лет мы впервые легли друг с другом! И только подумай, я с первого раза забеременела! Мне этот ребенок был нужен, и он был рад, что я не останусь одна. Жили мы в неспокойное время, и я знала, что его вот во должны были арестовать… И представали. А в сорок шестом я родила Вивиан. Дом этот он нам оставил, всё равно у него он был не один. Да и мне это местечко всегда больше других нравилось!       — А ваш… Ваш близкий друг, он в Азкабане? Его так и не выпустили?       — Нет, не выпустили… Его никогда не выпустят. И сидит он не в Азкабане, а в месте куда более отдалённом и страшном, — с грустью, с печалью в глазах сказала женщина. — Но мы знали, что так будет.       — Как знали и моё второе имя? — выгнув бровь, спросила Илития. Винда бросила на нее хитрый, испытывающий взгляд, после чего довольно улыбаясь, кивнула. Илитии в этот момент показалось, что она общается вовсе и не с бабушкой лучшей подруги, а с собственной подругой детства!       — Моя знакомая… Подруга, как ты её назвала. Она была провидицей, будущее видела. Его говорить нам она не хотела, но перед исчезновением несколько карт всё же раскрыла.       — И кем же она была?       — Как кем? Провидицей, я же сказала, — хитро подмигнув, мадам Розье встала со своего места, гордо выпрямив спину. — Ты получишь ответы со временем. Но нам пора на ужин, иначе Вивиан замучает вашего юношу вопросами!

***

      Вечер быстро подкрался к друзьям. На следующий день, как и на все каникулы, уже были придуманы и расписаны планы. Экскурсия по городу, посещение леса и его обитателей, гонки на метлах и многое, многое другое. За обсуждением друзья успели и в карты сыграть, и в шахматы. Под конец дня, пока Седрик прятал в коробочку фотографии, сделанные днём в окрестностях замка, а Джизел расписывала планы на день, Илития усердно выводила пером линии на пергаменте. Ей почему то очень хотелось изобразить мадам Розье в молодости. И как всегда, с более резкими, чем в жизни чертами! Эскиз она спрятала к наброскам видений. Он должен быть там. Почему? Пока не ясно.       Ближе к двум часам, погасив все свечи, закрывшись под пологами и спрятавшись под одеяла друзья наконец улеглись. Джизел слева, Илития справа, и Седрик на соседней кровати. Молчание в комнате прервалось сопением соседки, и пока она окончательно не уснула, Илития быстро прошептала:       — Знаешь, Джиз, бабушка у тебя действительно удивительная женщина.       — Да и мама, — добавил Седрик.       — Не поверите, но я тоже не промах, — прохрипела сквозь дремоту Джизел, после чего окончательно погрузилась в сон. Она, как никто, любила долгий и глубокий сон, тем более после выматывающего, насыщенного дня.       — О чем ты говорил с мадам Вальд? — спросила Илития шепотом, высматривая лицо друга сквозь два полога.       — Я? Скорее она. Ей было интересно узнать моё отношение к вам, мол, Джизел особо парней к себе не подпускает, как друзей. Но я её успокоил, сказав, что мое сердце принадлежит только тебе. — Седрик лукаво улыбнулся, представляя, как скривилось лицо подруги. Он был уверен, не находись Джизел под боком Илитии, в него уже что-то бы полетело.       — Я верю только действиям, а не словам, Диггори, — равнодушно сказала Илития, окончательно поставив точку в разговоре. Она не злилась, вовсе нет. Подобные шутки постоянно проскакивали у них друг меж друга, и оба к этому давно привыкли. Только вот в последнее время Илитию, в силу переходного возраста и бушующих гормонов такие, и подобные дневным шуткам Седрика начинали помаленьку беспокоить. Но чего переживать? Это, всё-таки, не тринировка по квиддичу, где она видит переодевающихся членов команды.

***

      Илития проснулась от нежного щебетания птиц за окном. Где-то неподалёку заливался соловей, а ласточки, похоже, свили под балконом гнездо. К добру — подумала Илития, открывая глаза. Сквозь лёгкие полупрозрачные балдахины струился солнечный свет, наполняя просторную комнату мягким золотистым сиянием.       Она потянулась, наслаждаясь ощущением мягких, прохладных шёлковых простыней, и почувствовала приятную ломоту в теле — следствие долгого дня, насыщенного приключениями. Рядом, под тёплым одеялом, свернувшись калачиком, спала Джизел. Её тёмные волосы небрежно раскинулись по подушке, а дыхание было глубоким и размеренным. Илития усмехнулась: ещё часа два Джизел так проспит.       Поэтому, осторожно, стараясь не потревожить подругу, Илития выбралась из постели. Голые ступни коснулись гладкого деревянного пола, и она бесшумно поднялась. Потянувшись, её взгляд скользнул по комнате — просторной, светлой, словно сотканной из белого шёлка и золота. Возле входа стояли элегантные стулья, вдоль одной стены высился огромный гардероб, где Джизел предусмотрительно выделила каждому по отсеку. Справа располагался стеллаж, уставленный книгами, перьями, письмами, рисунками и милыми безделушками, напоминающими о детстве хозяйки комнаты. На стене рядом висело большое золотое зеркало с изящными узорами.       Но взгляд Илитии быстро привлекло другое — пустая соседняя кровать. Седрика в комнате не было. Заинтригованная, она направилась к открытой двери на балкон. Тёплый утренний ветерок приятно коснулся её кожи. Вдалеке журчала река, а вершины деревьев колыхались от лёгкого ветерка.       И тут перед ней мелькнула стремительная фигура. Седрик мчался по двору на метле, ловко маневрируя между стенами замка и садами. Его чёрные шорты и жёлтая футболка мелькнули в солнечном свете, но он был так быстр, что Илития даже не успела разглядеть его лица. Кажется, он не заметил, что за ним наблюдают.       Её сердце мгновенно забилось быстрее. Слишком долго она не летала. С последнего матча по квиддичу прошло много времени, и в ней заиграло нетерпение. Она развернулась и стремительно подошла к гардеробу, выхватила из своего отсека зелёный комплект — лёгкие шорты и футболку. Бросила на кровать ночную пижаму, схватила Нимбус, даже не потрудившись взглянуть в зеркало, и бросилась обратно на балкон.       Адреналин разлился по её венам. Разбег, хвать за перила — и прыжок. Свободное падение — и ветер в ушах. Илития вскинула Нимбус перед собой, точно рассчитав момент, и прыгнула прямо в полёте, мгновенно оседлав метлу. Древесина приятно легла в руки, будто они снова стали единым целым.       — Ну, держись, Диггори, — пробормотала она с азартной улыбкой, направляя метлу вверх. Рванула вперёд, догоняя Седрика, а в груди разгорался восторг. Игра началась.       Илития быстро догнала Седрика. Её «Нимбус-2001» послушно рванул вперёд, и она пронеслась мимо, почти задевая его плечо. Обернувшись, она лукаво улыбнулась, игриво помахала тонкими пальцами, а затем, чуть прищурив один глаз, подмигнула ему. Седрик резко сбавил скорость, ошарашенно наблюдая, как зелёная молния пронеслась вперед. Он и моргнуть не успел, как её уже не было рядом. Грудь наполнилась азартом. Ну уж нет, он так просто не сдастся!       — Ну Лити… — выдохнул он с восторженной усмешкой и, резко подавшись вперёд, бросился вдогонку. Воздух свистел в ушах, утреннее солнце слепило глаза, но они летели, не замечая ничего, кроме друг друга. Они пересекали двор замка, срываясь вниз к земле, а затем вновь уходили вверх. В какой-то момент Илития с грацией хищной птицы перевернулась в воздухе, зависнув вверх тормашками прямо над ним. Её длинные тёмные волосы свободно упали вниз, накрывая Седрика, закрывая ему обзор. — Эй! — фыркнул он со смехом стряхивая с себя тяжёлые волосы.       Он метнулся в сторону, облетая её, но Илития не отставала. Они кружили друг за другом, как два вихря. Илития первой устремилась к реке, почти касаясь воды босыми ногами. Её метла скользила так низко, что любое неверное движение могло бы привести к падению.       — Осторожнее! — крикнул сверху Седрик. Но Илития лишь хитро улыбнулась. Подняв одну руку, она коснулась ледяной воды и, одним резким движением, взметнула вверх сверкающие капли прямо на него. — Что за…! — возмутился он, когда капли встретились с его футболкой и лицом.       Илития звонко рассмеялась, взмыла вверх и резко рванула обратно к замку. Седрик сорвался следом, но она не видела его. Девушка была уверена, что он остался у реки. Уже приближаясь к земле, она ослабила хватку, готовясь спрыгнуть, но в этот момент что-то тяжёлое коснулось её плеча, из-за чего она вздрогнула.       — Ой! — успела выдохнуть Илития. Секунда — и их метлы столкнулись. Следующее, что она осознала — падение.       Седрик, словно инстинктивно, схватил её, развернулся в воздухе и рухнул на спину, приняв удар на себя. Они покатились по траве, пока не замерли, тяжело дыша. Илития очнулась первой. Она оказалась прижатой к земле, а над ней, упираясь руками в траву, замер Седрик. Его волосы взъерошены, футболка измята, губы чуть приоткрыты, а в светло-карих глазах — смесь шока, извинений и беспокойства.       — Ты в порядке? — выдохнул он.       — Думаю, да. А ты? — Илития моргнула, оглядывая его помятое лицо, и от осознания, в каком они оказались положении, залилась краской.       — Напугал тебя? — всё с тем же беспокойством в голосе спросил Седрик, опускаясь лбом к её плечу.       — Немного, — сбивчиво прошептала Илития. Её взгляд был устремлён в безоблачное утреннее небо, пока на ней, удобно расположился Седрик, в попытке отдышаться. Хоть он и старался не показывать: но удар в спину выбил весь воздух из груди, из-за чего ему пока было тяжело дышать.       Но пошла минута, другая, а Диггори не вставал: дышать ему было всё так же трудно, и воздух никак не хотел поступать в лёгкие. Пусть лицо он своё не показывал, по одним лишь ушам Илития поняла, что он начинает краснеть. Паникует, — пронеслось у неё в голове. Седрик однажды рассказывал про подобный случай падения, кровь воздух выбило из лёгких, а из-за паники он никак не мог сделать глубокий вдох. Чтобы этого не повторилось, чтобы он не переживал, чем, без сомнения, только ухудшит ситуацию, Илития высунула руку, и аккуратно положила её на каштановые локоны, медленно и аккуратно поглаживая голову.       Илития сразу почувствовала, как под её меленькой, холодной от воды рукой его тело начало расслабляться. Похоже, Седрик понял, что она хотела сделать. Илития продолжала гладить его голову, пока Диггори не поднял её с девичьего плеча. И вот она снова видит светлые, карие глаза, уже полные не страха, беспокойства и шока, а благодарности и спокойствия. И тут вдруг в голове что-то щёлкнуло. В чьей — непонятно. Похоже, подумали об этом одновременно. Взгляд с ореховых глаз вдруг упал на пухлые губы. Илития почувствовала его дыхание — горячее, прерывистое, смешивающееся с её собственным. Губы Седрика совсем рядом, достаточно лишь чуть-чуть податься вперёд… И она не задумывается, не анализирует, не понимает, зачем и почему делает это — просто делает.       Пальцы, всё ещё лежащие на его затылке, чуть сжимаются, и в следующую секунду их губы сталкиваются — нерешительно, растерянно, будто оба не понимают, кто первым инициировал поцелуй. Её холодные губы прижимаются к его горячим, и на мгновение они просто замирают, не двигаясь, не дыша, словно запертые в странном промежутке между реальностью и чем-то, чему нет ещё в мире названия.       А потом Седрик поддаётся вперёд. Он, как и она мгновение назад, не думает, не анализирует — просто действует. Его руки, которые до этого удерживали тело над Илитией, расслабляются, и он оседает, прижимаясь к ней всем телом, ощущая, как её тонкая фигура напрягается, но не отталкивает его. Это как разрешение, как зелёный свет — и он тут же углубляет поцелуй.       Его губы раздвигают её, пробуют, исследуют, втягивают в этот вихрь. Илития чувствует, как всё её тело отзывается на этот поцелуй — не разумом, не сердцем, а чем-то глубже, чем-то, что невозможно объяснить. Это как глоток чистой воды после недельного скитания по знойной пустыне, нечто такое необходимое, от чего невозможно отказаться.       Она обеими руками обхватывает его лицо, пальцы касаются разгорячённых щёк, и разница температур ошеломляет. Он горит. Она холодная, но этот холод не охлаждает его — напротив, разжигает сильнее. Слабый ветерок пробегает по их телам, но он не даёт облегчения, не приносит прохлады. Он лишь усиливает то, что происходит между ними, раздувает этот жар, это неконтролируемое притяжение, взявшееся из пустоты.       Седрик сильнее впивается в её губы, дыхание становится более тяжёлым, горячим. Одна из его рук пробегает по её спине, касается изгиба талии, надавливает, словно хочет прижать ещё ближе, слиться воедино. Илития отвечает с таким же голодом, с той же жадностью, которой не может быть объяснения. Это неправильный поцелуй. Не любовный, не нежный. Это что-то другое. Странное, неосознанное, но до жути притягательное. С Вудом было не так, нет. С ним было нежно, ласково, по-детски. Но Седрик… Седрик пробудил в душе и теле нечто иное.       С ним она забывает обо всём. О том, где они. О том, что между ними никогда не было чего-то похожего, и вряд ли когда-то ещё будет. Забудет ли она потом этот момент? Может быть. Но сейчас это не имеет значения. Главное — здесь и сейчас, и оба этого хотят. Не волшебники, не наследники двух чистокровный родов, а всего лишь два человека, ведомые тем, что невозможно контролировать.       И вдруг всё прерывается. Всему пришел конец, ведь из замка раздался раздраженный, сонный голос.       — Эй, вы там что, решили траву от солнца спрятать?! — Они мгновенно отпустили друг друга, одновременно обернулись. Джизел стояла на балконе, прикрывая рот ладонью, и не смотря на раздражение в голосе, взлохмаченная Ливи была в отличном настроении. Что, впрочем, можно отнести и к покрасневшим Илитии и Седрику.

***

      День за днём, и выходные у Джизел подходили к концу. За это время друзья несколько раз выходили в город, гуляли как по магловским, так и волшебным переулкам. Навещали семьи фавнов в лесу, видели русалок в той самой злополучной реке, и поднимались на самый верх прекрасного и устрашающего одновременно замка Крейгмиллар, откуда открывался вид почти на весь город. Уезжать не хотелось, и особенно друзья это чувствовали в последний вечер. Эльфы постарались на славу, приготовив любимые блюда каждого обитателя и гостя дома. Мадам Вальд украсила террасу, на которой они ужинали, фонариками, свечами и гирляндами цветов. Джизел то и дело брала в руки фотоаппарат, дабы запечатлеть навеки счастливые моменты. Мадам Вальд весь вечер вела себя загадочнее обычного, и томным взглядом просматривала на гостей.       А что же сами гости? Как ни странно, и Илития, и Седрик продолжили вести себя друг с другом, как и прежде, так и не осмеливались обсудить произошедший между ними «инцидент». Но это тоже до поры, до времени.       Когда дом наконец погрузился в сон, Илития то и делала, что крутилась: уснуть никак не получалось. Ноги ныли от боли, а сна — ни в одном глазу. Промучившись так около полу часа, она решила наконец встать, и, для начала, прогуляться. Выйдя из комнаты, Илития шла туда, куда ноги несут, и принесли они её, как вы думаете, куда? В библиотеку, конечно. Двери её были открыты, и девушка мигом прошла мимо стеллажей на просторный, далёкий, уединенный балкон.       Как же хорошо вдыхать ночной, прохладный воздух! От удовольствия Илития обхватила перила, и чуть поддалась вперёд, дабы надышаться всласть. В Лондоне воздух не такой. Хмурый, тучный Лондон со своим мрачным, холодным поместьем на Гриммо 12 уже не выглядит так заманчиво, как в начале каникул. Хотелось остаться здесь, в этом маленьком раю, где никто не потревожит…       — Не помешаю? — из-за её спины на балконе появился Седрик, который в эту ночь так же не мог уснуть. Не от боли в ногах или отсутствии сна, а от мыслей, что роем жужжали в мозгу.       — Ты как всегда вовремя, — Илития повернулась к нему со слабой улыбкой. Лунный свет рассыпался серебряными бликами по каменному балкону, освещая две фигуры. Холодный ночной воздух щекотал кожу, но ни Илития, ни Седрик не замечали этого. — Чего не спишь?       — Как я могу, зная, что ты бродишь по замку? — с усмешкой ответил он. — Я видел, как ты выходила из комнаты, и забеспокоился. Всё нормально?       — Да? — не зная, что ответить, девушка лишь пожала плечами. — Здесь так хорошо, так… Волшебно! Не то чтобы на Гриммо 12 было совсем тоскливо, нет, там чудесно, но в этом месте есть… Ты будешь смеяться, но здесь есть что-то родное. Будто я уже была здесь давным давно, и оставила частичку себя в этих стенах.       — Тебя только это беспокоит? — с подозрением спросил Седрик, поднимая бровь. Он прекрасно знал, понимал, и просто видел, что это далеко не всё. — Просто, если ты хотела обсудить то, что было… Сейчас самое время.       — А что было, Диггори? — чуть резче, чем планировала, ответила Илития. — Я лично не знаю, не понимаю, что произошло. Я этого… Не планировала. Я вообще об этом никогда не думала! Это случилось просто в моменте…!       — Лити, я…       — Нет, послушай! Я не хочу обидеть или задеть твои чувства, если они есть, но мы действительно должны разобраться в этом… Я люблю тебя, но так же, как и Джизел. Как близкого друга, без которого я — не я. Ты нравишься мне как человек, и как парень ты просто замечательный! Но понимаешь, нет той искры между нами, из-за которой стоило бы начинать нечто большее…       — Лити…       — Пойми, я не хочу так, как было с Вудом, — голос Илитии звучал настойчиво, но с каждым словом всё неуверенней, будто она уже не верит своим словам. — Я хочу быть в отношениях с человеком не просто комфортным, а любимым! — Седрик сделал шаг ближе, но Илития и этого не заметила. Руки её потянулись к голове, и пальцы запутались в длинных волосах. — Я не знаю, зачем поцеловала тебя, и поцеловала ли именно я, просто этого вдруг… захотелось! Это неправильно и…       И Седрик резко преодолел и без того малое расстояние между ними, одним движением обхватил её лицо тёплыми, сильными ладонями и заставил замолчать. Не словами. Поцелуем.       Не резким, не отчаянным, а мягким, уверенным, таким, в котором не было сомнений. Его губы коснулись её губ осторожно, словно пробуя, но тут же обрели твёрдость. Он двигался медленно, намеренно, так, что Илития почувствовала, как напряжение покидает её тело. Он не ждал ответа, он просто показывал, что не всегда стоит искать объяснения — иногда достаточно просто чувствовать.       Илития вздрогнула. Не от холода, а от осознания того, насколько легко поддаётся этому поцелую. Её руки сами собой поднялись, холодными пальцами скользнули по его ключицам, забрались под ночную рубашку, касаясь горячей кожи. Седрик едва заметно дёрнулся от прохлады её прикосновения, но не отстранился. Наоборот — улыбнулся в поцелуе, позволил себе чуть крепче прижаться к ней.       Губы двигались неспешно, словно вкус каждого мгновения нужно было запомнить. Седрик провёл ладонями по её щекам, вниз, к шее, затем мягко скользнул пальцами по спине, чуть прижимая её ближе. В отличие от их первого поцелуя, в этом не было хаотичного голода. Это было что-то другое. Уверенное. Теплое. Как будто он точно знал, что делает.       Илития чувствовала, как её дыхание выравнивается, как смятение улетучивается, уступая место чему-то новому — спокойному, тёплому. Никакой лихорадочной погони за ощущениями, никакого сбитого дыхания. Только он, его мягкость, его настойчивость, его тепло, его нежные, но уверенные прикосновения. Она не знала, сколько это длилось — секунды, минуты. Время словно исчезло. Но когда Седрик чуть отстранился, всё ещё не отпуская её, его глаза смотрели прямо в душу.       — Почему это опять происходит? — то ли с отчаянием, то ли с усталостью прошептала Илития, упираясь головой в ключицы парня — выше она не доставала.       — Ты говорила, говорила, говорила без умолку. Так и с ума сойти можно, — чуть посмеиваясь, сказал Седрик, медленно поглаживая длинные черные пряди. — Если ты готова слушать, я объясню, в чем дело. — Илития едва ощутимо кивнула, отстранилась от парня и потёрла усталые глаза. Теперь она смотрит ясно и здраво, как было всегда. — Ты не любишь меня. И я не люблю тебя. Мы не воспринимаем друг друга как партнёров для отношений, верно? Ты сама говорила, что твое отношение ко мне как к парню, не такое, как было к Вуду, да?       — Да, но как ещё…       — Не перебивай, — Седрик ласково прикоснулся пальцем к пухлым девичий губам, заставляя Илитию замолчать. Она охотно поддалась его желанию, сильнее прижимаясь к перилам. — Я сам не мог понять, что между нами происходит, но меня… Кхм… Просветили. Знаешь, я начинаю думать, что мадам Розье совсем не простая, пожилая, богатая женщина. Она…       — Необычная, — кивнула Илития, полностью понимая ощущения Седрика. — Она тебе что-то говорила?       — Она видела нашу гонку и тот поцелуй. И сегодня после ужина поговорила со мной. И это оказалось так просто! Как я сам до этого не додумался, не пойму…       — Седрик, милый, ты мне всё-таки объясни, в чём дело, а то я ведь от всего сразу и впрямь с ума сойду, — нарочито приторно милым голосом пролепетала девушка.       — Да, да… Знаешь, ты сейчас в таком возрасте, когда телу и разуму приходится меняться. Я, кончено, тоже в этом периоде, но уже в его конце, а не начале. Дело в том, что сейчас в тебе, да и во мне, впрочем, бушуют… Гормоны. Мы не видим друг в друге будущую пару, но мы видим нечто иное…       — Сексуально желание? — глаза Илитии резко расширились от осознания, и она с трудом, напрягая мозг, стала вспоминать до мельчайших подробностей все чувства, что испытала за секунды до поцелуя.       — Именно. Мы много времени проводим вместе, и уже давно привыкли друг к другу, из-за чего даже не стесняется какой-то близости. Ты — молодая, безумно красивая удивительная девушка, и… Я не буду отрицать, в этом плане ты меня привлекаешь…       — А ты молодой, спортивный, красавец-парень, — широко улыбаясь, заявила Илития, ближе подходя к Седрику. — Ты тоже мне нравишься в этом плане! Я, причем, думала недавно о том, как ты с каждым годом становишься всё слаженнее, спортивнее, красивее, и в какой-то момент мне захотелось…       — Приблизиться, чтобы ощутить это, — договорил Диггори расслаблено. — Да. Такое бывает. Вроде, знаешь человека, ничем особо не выделяется, вы хорошо общаетесь, но есть в нём, в его внешности деталь, которая так тебя привлекает, что ты начинаешь хотеть… Кхм… Хотеть изучить этого человека.       — Так говоришь, будто это у тебя не впервые…       — Впервые, будь уверена. Просто мадам Розье хорошо так подготовила меня перед этим разговором. Она говорит… Говорит, что знает, с кем у каждого из нас однажды будет семья. И у нас с тобой они будут разные, но друзьями мы останемся навсегда.       — Значит, ничего страшного в том, что с нами случилось, нет? — Илития воодушевлённо встала на цыпочки. — И мы всё такие же друзья?       — Друзья навсегда.