Солдаты без границ

      Лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Я бы, конечно, предпочел нашей телеге захудалый грузовик, навроде КРАЗа. Да, трясет неимоверно, да, или замерзаешь до состояния льдышки, или запекаешься в собственном соку, да, на руле без гидроусилителя руки отваливаются через несколько часов. Но вот по скорости и грузоподъемности он и десяток местных телег уделает.       Но, к сожалению, грузовика у нас не было. А вот телеги, запряженные какими-то страусами, были. В них мы и ехали. Единственное, Гюстав с помощником сели на лошадей. Предлагали и мне, но я честно ответил, что предпочитаю лошадей в виде колбасы, а не средства передвижения, на что этот рыцарь плаща и кинжала лишь пожал плечами.       Вообще, интересный мужик этот Гюстав. Не простой. Если переносить на наши реалии, то его должность будет ближе к командующему службы внешней разведки. Видимо, в королевстве Датском всё очень сильно неладно, раз фигура такой величины сошла до простых смертных в нашем лице.       Правда, молодовато он выглядит для такой должности. На глаз, мой ровесник, или даже чуть младше. Хотя, он может быть и старше, магия в этом плане может творить чудеса. Взять ту же Зерис. Выглядит едва ли на двадцать лет, а на деле в три раза старше меня. Так что и этому может оказаться под сотню лет спокойно.       — Удивительно, — Алиса оторвалась от чистки своего автомата, — впервые вижу, чтобы стража даже не пыталась проверить нас.       Верительная грамота вкупе с хмурым взглядом безопасника реально открывала все дороги. Расписанный каллиграфическим почерком лист с тяжеленной сургучной печатью и какими-то магическими закорючками работал словно ФСБ-шная корочка из моего мира. Редкие стражники мигом прекращали все поползновения к нашим телегам, и даже встреченный отряд церковников лишь гневно косился на нас и скрипел зубами.       — Ну так а что ты хотела? Одно дело крестьян и новичков-авантюристов щемить, другое — пытаться остановить важную шишку. За такое в нашем мире в лучшем случае увольнение грозило, а тут может быть похуже.       — В лучшем случае полсотни петлей, в худшем — казнь, — просветила меня Зерис.       — Ну вот. Оно им надо? Так что не лезут и делают правильно.       Я облокотился на бортик телеги и тут же пожалел об этом. Телега подпрыгнула на очередной кочке, и доска болюче впилась мне в спину.       Не, телеги эти — ужас полный. Трясет, никакой амортизации, еще и колеса скрипят. Ей-богу, полцарства за КРАЗ готов дать.       А за Хайлюкс или Тахо душу отдам, да.       — О, а вон и Рют показался, — крикнул сидящий в передней телеге Азимут.       Рют выглядел как обычная зажиточная деревня. Крепкие каменные дома, хороший частокол вокруг, явно выделяющиеся размерами двухэтажные здания ратуши и таверны. А вот церкви, что интересно, не было.       — Ура, доехали! — Краб, спрыгнув с телеги, начал разминать затекшие ноги, — у меня задница каменная уже.       — Ага. Так, я пойду договариваться, вы пока сидите тут. Нефиг всей толпой переться, народ раньше времени пугать.       — Я с тобой, — спрыгнула с телеги Алиса.       — Добро, — кивнул я. Все же красивая девушка вызывает больше доверия, чем хмурый мужик в шрамах, пусть даже с верительной грамотой.       Староста, крепкий мужик лет пятидесяти, повадками напоминая хитрого татарина, сначала знатно струхнул, но, узнав про цель нашего прибытия и глянув верительную грамоту, прямо расцвел и развил бурную деятельность. Уже через час нас поселили в таверне — «ну что вы, господин, какие деньги, всё за счет деревни», накормили, не пожалев поросенка, и выделили мужика-шахтера из местных, знакомого с подземельями. Тут-то стала понятна его внезапная щедрость. Оказывается, аккурат после крайней волны в шахтах завелся знакомый нам цербер. Его одного хватило, чтобы полностью остановить любые работы в шахтах. Пару групп залетных авантюристов он схарчил за милую душу, а больше никто с ним совладать не пытался.       — Только парень какой-то приперся, хочет в шахту пойти. Отчаянный. Вроде как из этих героев пришлых.       — Героев? — я заинтересовался, — такой, высокий, молодой, с темными волосами?       — Ага. С ним зверолюдка еще, мелкая. Знакомы, что ль?       — Пересекались, — я кивнул.       В дороге до нас дошла новость о том, что герой щита посмел изнасиловать свою спутницу. Верилось в это слабо... Во-первых, Наофуми не производил впечатление человека, который в первую же ночь полез бы девушке под трусики, а во-вторых, вспоминая поведение этой Софии, возникает вопрос, кто кого еще пытался изнасиловать? Но факт есть факт. Герой в опале, поддержки лишен.       Да, помотал парня жизнь. За несколько дней взгляд Наофуми похолодел, остро смотря на мир из-под нахмуренных бровей, восторженная улыбка сменилась плотно сжатыми губами. Да и в целом вместо восторженного интереса на его лице читалась лишь угрюмая обреченность.       — Змей? — он поднял на меня глаза, в них мелькнуло узнавание, — дай угадаю, твое исчезновение, стрельба в церкви и взрыв у ворот связаны?       — Верно мыслишь. Присяду?       — Да.       — А у тебя что случилось? Выглядишь хреново.       — Ты был прав насчет этой суки.       — Суки? — Помнишь ту девушку, Софию?       — Ага.       — Она обвинила меня в изнасиловании! У меня забрали всё. Деньги, броню. Выбросили на улицу в одном белье! Я ненавижу этот чертов мир.       — Эво как, — я присвистнул, — ну, радуйся, что не отправили на восемь лет лес валить.       — Восемь лет? — удивился парень.       — Срок за изнасилование в моей стране. Часто по нему отъезжали невиновные парни.       — Да, этот мир явно не сильно отличается от нашего. Хотя, может, лучше и тюрьма, чем так. — Как? — Денег нет, сам атаковать не могу. Почему остальным досталось полезное оружие, а мне этот кусок металла!? — он гневно стукнул по столу.       — А вот тут не надо. Хороший щитовой в штурме — половина успеха. Спроси у Краба, тот в полицейском спецназе служил.       — Краба? Ты не один попал, что ли?       — Не-а. В группе шестеро, если не считать местных.       — Господин Наофуми, я вернулась, — к столу подошла зверолюдка, на вид лет десяти. Светло-каштановые волосы, огромные зеленые глазищи, простенькое платье, дешевенький кинжал на поясе и массивный металлический ошейник на шее.       — Хорошо, — парень кивнул, — садись, ешь. Познакомься, это Змей, солдат с моей родины. Змей, это Рафталия, моя...       Парень немного замялся, а я попытался вспомнить, где видел подобные ошейники.       — Господин Наофуми купил меня у работорговца! — гордо заявила малявка.       Твою мать! Вспомнил. Рабский ошейник, не дающий носителю ослушаться воли своего владельца. Стул с грохотом упал на пол, привлекая внимание всех в зале. Но мне было плевать.       — Ты какого хера творишь, гад? — я прижал парня к стене, выхватив пистолет, — что за ублюдство? Видимо, в парне я ошибся. Кто же знал, что он окажется сволочью, способной выставить ребенка-раба сражаться. Конечно, я сам далеко не святой, и в аду меня ждет отдельный котел, но даже для меня рабство было за гранью. Хоть прошло уже больше десяти лет, но я до сих пор помнил пустой взгляд пацана-срочника, с которым мы проходили учебку, попавшего в плен к чехам. За полгода чертовы горцы превратили веселого и компанейского парня в забитое, боящееся лишний раз поднять взгляд существо, только внешне напоминающее человека. А тут еще хуже, ведь вместо хоть и молодого, но все же взрослого парня, малявка-зверолюдка.       — А что мне еще оставалось!? Я сам могу только защищаться, после клеветы короля никто ко мне добровольно не присоединится, и все деньги у меня отобрали! Только на неё и хватило!       — Отстаньте от господина! — девочка неожиданно бросилась на меня, обрушив на мою спину град ударов мелкими кулачками, — он заботится обо мне! Он меня вылечил, он покупает мне игрушки, он кормит меня вкусной едой!       Я скосил взгляд на стол. Там, где сидел Наофуми, стояла бобовая похлебка, самая дешевая. Рядом же стояло что-то вроде комплексного обеда, с мясом и даже какой-то игрушкой рядом, аля хеппи-мил из макдака. Стал бы обычный рабовладелец покупать дрянь, чтобы купить рабыне что-то вкусное? Сомневаюсь. Да и будь девочка обычной рабыней, не бросилась бы защищать хозяина. По крайней мере, без приказа. А эта вон как резво набросилась. Мне ее удары, конечно, как о стенку горох, но сам факт-то.       — Вылечил?       — Работорговец отдал мне её за бесценок, так как считал, что она не выживет. Истощение, пневмония, панические атаки.       — Все так, — кивнула девочка, — я бы умерла в клетке, если бы не господин.       — Ладно, извини, вспылил. — я отпустил парня, — сам должен понимать, как это со стороны выглядит.       — У меня не было другого выбора, — криво улыбнулся он, — В отличие от остальных, раб не предаст.       В целом, неудивительно, что после произошедшего парень считает, что весь мир ополчился против него. У меня после той операции в Чечне похожее состояние было. Спасибо знакомым командира в ФСБ, что вытащили нас из-под удара.       — История учит другому. Сколько восстаний рабов было в Древнем Риме?       — Там не было магических печатей.       — Магия — не панацея, — вздохнул я, — на меня, например, такая печать не подействует. Да и верности так ты не добьешься. Даже прикармливая.       — Кошку хоть три года корми, а она за три дня всё добро забудет? Наша поговорка.       — Ага, примерно так, — я кивнул, — Ладно, это твои дела. Староста говорит, ты собрался в шахты. Один? С ней? — я кивнул на Рафталию.       — Да. Нам нужны деньги.       — Хочешь цербера убить?       — Какой там. Взять кирку и добыть немного руды. Её сейчас никто не добывает, так что можно неплохо продать. Должно хватить Рафталии на новую одежду.       — Хреновая у тебя ситуация, — констатировал я. — Но, возможно, не безнадежная. У меня к тебе предложение.       — Какое? — он насторожился.       — Мы идем в те же шахты. На руду нам похер, на трофеи с монстра не претендуем, у нас своя цель.       — Почему? — спросил он наконец. — Что тебе с этого? Делиться наградой — странно для наемника.       — Во-первых, щит в узком тоннеле — это чертовски полезная штука, — я ухмыльнулся. — А во-вторых, ты мы из одного мира. Не знаю, как для тебя, а для меня это хоть что-то да стоит...       **       — Господа, прошу любить и жаловать. Наофуми Иватани, один из четырех героев, — он неуверенно поклонился, чувствуя на себе оценивающие взгляды.       — Японец, — с ледяным презрением фыркнула Грейс. — Только свинокопытных для полного счастья не хватало.       — Чего? — удивился Наофуми, не поняв оскорбления.       — Так, млять, ты с этой херней заканчивай! — я резко обернулся к ней. — У нас есть дела поважнее, чем межнациональные розни! Взрослые люди, блин.       — Но он же... — Грейс подняла на меня взгляд, и в ее обычно спокойных глазах бушевали эмоции.       — Японец? — я перебил ее, шагнув ближе. — Ни этот пацан, ни его родители НИКАК не связаны с тем, что его предки творили в Японии в середине двадцатого. Грейс, пойми, сейчас не до исторических обид. Мы в другом мире. Здесь все мы — чужаки.       — Да что ты знаешь?! — ее голос, обычно ровный, дрогнул от гнева. Она встала, сжимая в руке магазин. — Твоя бабушка не рассказывала, как ее отца забили до смерти на заводе «Мицубиси» в Сеуле! А старшую сестру забрали в «дом утешения» ублажать японских солдат!       Я медленно выдохнул, снимая напряжение с плеч.       — Моя бабушка, — сказал я тихо, но так, чтобы слышали все, — пережила блокаду Ленинграда. Её мать умерла от голода у неё на руках. Старшего брата моего отца повесили за связь с партизанами. — Я посмотрел в лицо Грейс. — А мой командир в Чечне, человек, который не раз спас мне жизнь, был этническим немцем. Мне тоже надо было сорваться на него? Ненавидеть каждого немца, который мне встретится?       Грейс молчала, ее губы были сжаты.       — Мы здесь не как русские, корейцы или японцы, — продолжал я, уже спокойнее. — Мы чертовы наемники, у нас нет родины, нет национальности. Мы солдаты без знамени. Мы хотим выжить и вернуться домой. И для этого нам нужно держаться вместе, а не копаться в старых ранах.       Она еще несколько секунд смотрела в пол, потом резко кивнула.       — Поняла, — её голос снова стал ровным. — Прошу прощения. Я повела себя слишком эмоционально.       Наофуми заторможенно кивнул.       — Я... я понимаю.       — Ой, а что это за милашка? — Алиса наконец заметила настороженно выглядывавшую из-за спины парня Рафталию.       — Это Рафталия. Наофуми выкупил её, умирающую, у работорговца и выходил, — мой ответ на секунду опередил Наофуми.       И даже не соврал. Все лишь не стал говорить, что покупал он девочку не из сентиментальности или доброты душевной, а из шкурного интереса — как единственный доступный инструмент выживания. Но факты были фактами: без него она бы сдохла в клетке. А всё остальное — уже детали, которые сейчас не обязательно знать.       Алиса прямо расцвела. Она присела на корточки, чтобы быть с девочкой на одном уровне.       — Здравствуй, Рафталия. Меня зовут Алиса.       — Здравствуйте, — девочка, выйдя из-за спины Наофуми, чуть поклонилась, при этом отчаянно робея.       — Алис, тогда девочка пока на вас с Эльвой. Хорошо?       — Хорошо, — кивнула девушка, — пошли, малышка. Я тебе вкусняшку дам.       — Какую?       — Галету с сгущенкой. Обещаю, ты такого еще не пробовала.       Енотка неуверенно посмотрела на Наофуми. Тот немного запоздало кивнул.       — Ступай. Веди себя хорошо.       — Вот, теперь на человека стал похож, — хмыкнул я, оглядывая Наофуми, пока он застегивал броник.       Мы вручили парню одежду из запасников. Теперь японец щеголял в черной форме на пару размеров больше, висящей на его теле мешком. На теле — бронежилет-плитник, на голове — безухий шлем, из-под которого торчали непослушные черные пряди.       За спиной у Наофуми висел короткий MP-5, в кобуре на бронежилете — Глок с подствольным фонарем и увеличенным магазином. Практически идеальное оружие для щитового. Хотя, конечно, щит парня нифига не Вант-ВМ, но работаем с чем есть.       Даже в форме и с оружием, парень напоминал страйкболиста-новичка. Впрочем, и на мне флора мешком висела в учебке.       — Так, напоминаю. Спереди идет Наофуми, сразу за ним Краб. Серег, работаешь из-за щита, ты к этому привычен. За вами иду я, Чапман замыкает. Все ясно?       — Ага!       Весь опыт работы с пещерами у меня сводился к небольшим норам, на зачистку которых хватало одной гранаты. Так что предстоящий выход был мне, да и всей группе, в новинку. Самое похожее — работа в зданиях, там тоже короткие дистанции и узкие проходы. Но, в отличие от зданий, в пещерах не будет мало-мальски понятной логики. В строениях, даже в приснопамятных фавелах, ты мало-мальски понимаешь, что может ждать тебя за углом. В естественных пещерах же... фиг вам. Тупик, развилка, зев колодца. Не узнаешь, пока не повернешь.       Сначала я решил, что раз это не просто пещеры, а шахты, то у местных должен быть план. Однако мои надежды обломали. Имеющийся план походил на карту Африки века так 17-го — общие очертания и сплошные белые пятна.       Шахтеры изучили лишь верхние тоннели — что творилось уровнями ниже, они не представляли. Были лишь слухи, но им верить — такая себе идея. А то по преданиям местных, в темноте шахт нас ждут гномы, змеелюди и морлоки.       Так что готовились мы серьезно. Фонари на шлемы и оружие, ночники, запасные батареи, веревки, такелаж, пара палаток, припасы, и даже несколько кило взрывчатки. А то вдруг придется горнопроходческими работами заниматься?       — А как ориентироваться будем? — спросил Краб, проверяя фонарь на оружии.       — Как Тесей в лабиринте Минотавра, — хмыкнул Чапман, — клубок бечевки, по старинке.       — Видал я развалины этого лабиринта, — добавил я, — там и без бечевки тяжело заблудиться. Нам же тогда надо надыбать несколько километров минимум. И следить, чтобы она нигде не порвалась, не перетерлась и не была перекушена какой-нибудь подземной тварью...       — Эх, вот всегда так, — притворно вздохнул Чапман. — Только собираешься повторить подвиг героя из древних мифов, как появляется злой командир и обламывает всю романтику.       — Если бы я был злым командиром, я бы тебя с одним клубком в пещеры и отправил.       — И то верно, — хохотнул спецназовец.       Я дослал патрон в патронник, поставил автомат на предохранитель и закинул его за спину, к рюкзаку, после чего попрыгал, проверяя, как сидит экипировка.       — Ладно. Через час...       Договорить я не успел. Дверь с грохотом открылась. В дверном проеме стояла Алиса, а чуть позади Рафталия.       — Максим! — гневно выкрикнула девушка, шагнув внутрь. — В смысле, вы идете вчетвером? А я?!       — И я! — решительно пискнула Рафталия, вынырнув из-за спины Алисы. — Господин Наофуми, я иду с вами!       — Алис, блин, — я вздохнул, — ты-то куда лезешь? Там опасно. Темнота, теснота, монстр. Это не открытая местность. Счет будет идти на секунды. Вскинуть оружие, не зацепившись стволом за стену, попасть в монстра, а не в напарника. Мы с Крабом понимаем друг друга с полуслова, Чапман в подготовке всю группу уделает, а Наофуми сам бог велел щитовым идти.       — Я могу освещать путь! Я уже неплохо стреляю. Да ты знаешь, насколько опасен маг огня в пещере?       — А я буду помогать господину! — добавила Рафталия, вцепившись в край стола своими маленькими пальцами. — Я тихая! Я вижу в темноте лучше людей! И я… я не боюсь!       Последнее было явной ложью — её тоненький голос дрожал.       — Мелкая, поверь, мы справимся, — я улыбнулся. — Устроим монстряке избыток свинца в организме.       — Нет! — девочка вдруг закричала, и в её голосе прорвалась настоящая, животная паника. — Я не останусь! Вы все уйдете и не вернетесь! Как тогда!       — Змей. Если вы нас не возьмете, то мы сами пойдем следом. Я не шучу.       Твою-то мать! Две упрямые дуры, сующие голову в мясорубку. И ведь не рявкнешь, как на обычного солдата. И они не шутят, реально сами в пещеры полезут, где с большой вероятностью умрут. Так что пусть лучше идут с нами, раз им так неймется.       — Хорошо, — выдохнул я. — Хрен с вами. Идете за мной, нога в ногу. Без команды строй не покидать, врага не атаковать. Алис, Рафталия на тебе. Одень, снаряди. Через три часа выходим.       **       Лучи фонарей рассекали тьму пещеры, то и дело выхватывая кристаллы какой-то руды.       — Третий час уже идем, а встретили только кости, — тихо пробормотал Краб, — уже четыре горизонта прошли. Ниже уже пещеры, куда местные не доходили.       — Так будем первыми, — хмыкнул я, — только представь, найдем какой-нибудь отнорок и назовем в твою честь.       — Посмертно, — добавил Чапман.       Вообще, тут и без цербера, которого мы так и не нашли, хватало агрессивной живности. Огромные крысы, летучие мыши, метровые хищные сколопендры. В общем, полный набор мерзости. Благо, пули их брали только так, да и яркие вспышки с грохотом работали не хуже светошумовых гранат.       — Контакт, на 2 часа, — крикнул идущий первым Наофуми, — сколопендра на стене.       Краб, мигом вскинув автомат, отработал по ползущей по стене твари несколькими одиночными. Тяжелые 7.62 мм пули оставили от насекомого только ошметки хитина в мерзкой жиже.       — Хорошая работа, Нао!       Парень действительно неплохо справлялся с ролью щитового, принимая на себя первый удар, быстро сообщая о противнике и не мешая работающему из-за его спины Крабу. Правда, поначалу вздрагивал от гремящего около его головы автомата, но потом то ли привык, то ли, что вероятней, оглох.       — Чертов камень, — коротко ругнулся Чапман. Раздался металлический звон.       Пару секунд...       — Группа, стой! — приказал я. — Фонари в пол!       Искать почти не пришлось. Почти сразу в лучах света мы нашли отблескивающие металлом гильзы.       — Не классическая девятка, — поднял одну из них Чапман, — Вальтер, 7.65. Это ППК-шные?       — Они самые, — кивнул я, — значит, мы на правильном пути. Только в кого он стрелял?       Ответ я получил уже через полсотни метров. Полуистлевший труп мужчины, одетого в «Горку», простенький разгруз, сжимающий в костлявых пальцах СКС.       — Дикий, — озвучил очевидное Краб, — Пуля в брюхо. Умирал медленно и мучительно.       — Зато сбежал из Таркова, — невесело усмехнулся я, — Если там та лаба, о которой я думаю, то смерть для него была лучшим исходом.       — А что там было? — спросил Наофуми.       В общих чертах я ему про цель нашего выхода рассказал, но без конкретики.       — Люди в стеклянных клетках, словно обезьянки в зоопарке. Концлагерь ебучий, — от неприятных воспоминаний меня передернуло.       Убийство в бою, пытки во время допроса, да даже подлая растяжка под ногами противника, всё это ужасно, но это часть войны. А как там, месяцами держать людей в стеклянных гробах, испытывая экспериментальные препараты, это уже за гранью.       — Как в подземельях церкви, — тихо сказала Алиса.       — И в шатре работорговца, — добавила Рафталия.       — Суки они все, — сплюнул Краб. — Ну что, идем дальше? Раз тут есть гильзы, значит, мы на верном пути.       — Угу, — кивнул я.       Мы двинулись дальше. Слова Краба подтвердились почти сразу.       На стенах, кроме кристаллов, появились новые отметины — глубокие борозды, россыпи бурых пятен, а в одном месте — пулевые отметины.       — Цербер был здесь, — констатировал я, ведя лучом фонаря по стене.       — А вот и его работа, — Краб остановился, указывая стволом в боковую нишу.       Там, в глубине, на груде камней, лежал труп. Современный, из нашего мира. На нем был броник с нашивкой USEC, кепка, рядом лежал SCAR-L с коротким стволом. Причина смерти была понятна сразу — ниже пояса ничего не было. Лишь из-под живота истлевшей бахромой свисали внутренности.       — USEC, видимо из охраны лаборатории, — Чапман без тени брезгливости подошел к останкам. Он присел на корточки, выудил из-под воротника жетон и метнул его мне, — не встречал?       — Нас в Тарков в полном составе отправили, там под полк собралось, — ответил я, ловя жетон. — Так, что тут у нас? Джонатан Мейс, старший оперативник, группа крови А+, 85-го года рождения. Не, имя впервые слышу. Разве что как-то пересекался, но не запомнил.       — Он... Явно не местный, — подал голос Наофуми.       — Да ты кэп, — хмыкнул Краб, — а я-то думал, что местный авантюрист заплутал.       Пара минут ушла на то, чтобы обобрать труп на предмет всякого полезного. Оружие, радейка в подсумке на лопатке с вынесенной на плечо антенной, магазины в подсумках, уцелевшая аптечка сзади на поясе, наушники на голове. Особенно меня порадовала почти полная пачка уважаемого мной «Лаки страйка», заботливо упакованная в герметичный пакет, и потому не отсыревшая. Конечно, вместе с кучей оружия и снаряги мы нашли еще и почти блок разных сигарет, но они, не в пример остальным трофеям, были посредственными.       — Эх, доканаешь ты себя табаком, — вздохнул Краб.       — Мне бы еще дожить до рака легких, — вздохнул я, — пуля или нож быстрее настигнут.       — Или клыки, — добавил Чапман.       В этот же момент из глубин пещеры послышался пробирающий до мурашек вой.       Алиса и Наофуми вздрогнули и опасливо уставились в темноту пещеры. Мы же с Крабом и Чапманом спокойно ощетинились стволами во все стороны.       Цербер мог напугать нас при первой встрече, еще в той лаборатории. Сейчас же, когда на счету группы было уже полдесятка убитых собачек, встреча с еще одной не пугала.       — Не ссать! Мы эту тварь уже не раз валили, опыт есть, — крикнул я.       Все было бы хорошо, если бы не одно «но». Рафталия. Тело девочки задрожало, хвост начал дергаться из стороны в сторону, послышались всхлипы.       — ...Опять он. Как тогда... — расслышал я дрожащим шепотом девочки.       А потом она, не выдержав, в панике рванула в темноту. Я среагировал с запозданием, и моя ладонь схватила лишь воздух там, где мгновение назад была девочка. Сама она уже успела раствориться в темноте пещеры.       — Рафталия, стой! — Наофуми почти сразу бросился вслед за ней.       — Твою-то мать! — рявкнул я, поворачивая к Алисе, — почему девочку не удержала!?       — Я... Я не... — замямлила рыжая.       — Головка от... — я в последний момент осекся, — Неважно, разберем на поверхности. Все за ними, живо!       Ни о какой осторожности речи и не шло. Мы неслись в темноту, не разбирая дороги, вслед за частым топотом мелких ножек.       Лучи фонарей хаотично прыгали по стенам, то и дело выхватывая новые отметины.       — Черт, развилка, — коротко ругнулся я, останавливаясь.       — Я направо! — крикнул Наофуми!       — Принял, я налево.       Через десяток секунд луч фонаря выхватил впереди тонкую фигурку девочки.       — Стой, блин! — на бегу проорал я, стараясь не сбить дыхание.       Впрочем, это было лишнее. Спустя полсотни метров девочка уперлась в тупик, где свернулась в комок и начала тихо всхлипывать.       — Твою же мать, — ругнулся я, останавливаясь и восстанавливая дыхание, — ты куда так рванула?       Ответом мне были лишь всхлипы, едва слышимые за тяжелым дыханием.       Я не сразу сообразил, что это не из моих легких выходит такой звук, и уж точно не из Рафталиных.       — Дай угадаю, он сзади?       Я обернулся, вскидывая автомат. Метрах в двадцати от меня, загораживая своей огромной тушей весь проход, стоял цербер.       Поняв, что красться больше смысла нет, он оскалился обеими своими головами и глухо зарычал.       Патрон был в патроннике, предохранитель я перевел на автоматический режим одновременно со вскидыванием, промахнуться по такой цели в узкой пещере было в принципе невозможно.       Длинная очередь пересекла одну голову, превращая ее в фарш. Вторая истошно зарычала, и туша бросилась в атаку. Очередь ушла в закрывшую вторую голову лапу. Туда же впились и три трассера, лежавшие внизу магазина.       — Пустой, — рефлекторно крикнул я, отпуская автомат и выхватывая пистолет.       Но было слишком поздно. Взмах раненой лапы обрушился на меня кувалдой. Мою тушку отшвырнуло в стену, воздух вышибло из легких. В ушах зазвенело, в глазу все поплыло и потемнело.       Я почувствовал, как треснуло что-то в ребрах. Глянул вверх — цербер уже поднимался на трех лапах. Его вторая морда была в полуметре от моего лица. Лапа легла мне на грудь, придавив к полу. Коготь впился в бедро. Ногу пронзило огнем.       Я выхватил пистолет и, почти не целясь, открыл частый огонь. Глок щелкнул на затворной задержке. Магазин пуст.       Цербер только фыркнул.       — НЕНАВИЖУ!       Что-то маленькое появилось рядом с цербером. Рафталия. Она прыгнула, оттолкнувшись от стены, и всадила свой короткий кинжал прямо в единственный глаз цербера.       Раздался влажный звук. Цербер дернулся, захрипел. Лапа, давившая на меня, ослабла. Он затряс головой, пытаясь сбросить девочку.       Рафталия не отпускала. Она повисла на рукояти и с диким ревом стала крутить лезвие внутри глазницы.       Чудовище забилось в судорогах, ударилось о стену и рухнуло.       Из второй головы безжизненной туши торчала рукоять кинжала, а над ней, мелко дрожа, стояла Рафталия.       — Молодцом, мелкая! — я показал ей большой палец.       — Блять, Макс, тебя на секунду нельзя одного оставить, сразу приключений на свою жопу находишь, — ругнулся подбегающий Краб, — ты как, живой?       — Меня без хрена не сожрешь, — я попытался засмеяться, но закашлялся, харкая кровью, — Кха! Черт, походу ребра сломал. И левое бедро глянь, там коготь прошелся.       — Змей, — за спиной медика появился Чапман с Наофуми, — мы нашли ту лабу.