Bound souls

Просыпаться на рассвете для Сонхуна уже стало обыденностью его новой жизни. Ведь чем раньше встанешь – тем скорее тебя встретит солнечное лицо Сону своей яркой улыбкой. За неделю пребывания в лесу, парень много узнал о юноше с соседского дома: темноволосый живёт в летней хижине совершенно один, а финансы на отдых получает от брата. Подумав о том, как, должно быть, одиноко было молодому парню среди стариков, Сонхун решил наверстать упущенное, на что, удивительно, не встретил сопротивления. Мальчик с радостью принимал приглашения в дом госпожи Ким. Было ли это желанием сблизиться? Светловолсый не был уверен, он был счастлив простому времяпровождению со своим другом. *** – Знаешь, то твое предложение, – темноволосый склонился над достающим из ящика кисти парнем, – думаю, я не против если ты все ещё хочешь меня написать. У Сонхуна расширились зрачки, он тут же привстал и обернулся на предложение. Художник уже хотел восторженно воскликнуть, как осознал, что удивлённые глаза и приоткрытые губы находятся непозволительно близко к нему. Простояв так, казалось, вечность, светловолосый чуть отстранился и смущённо потупил взгляд: – Тогда... Мы можем начать прямо сейчас, если ты не против... Сону на это лишь усмехнулся: – Куда мне встать? – парень сцепил руки за спиной и чуть отошёл к окну. – Можешь попробовать присесть на подоконник, так хоть ноги не затекут – оживился художник. Темноволосый решил поступить согласно предложению, попутно захватив книгу со шкафа рядом. Юноша устроился поудобнее и, свесив ноги с подоконника, чуть приоткрыл штору. В поисках нужного ракурса, Сонхун убедился в том, насколько великолепна композиция: солнечные лучи обволакливали небесную рубашку, надетую под кофейный жилет. Смольные волосы чуть колыхались от сквозняка и нараспашку открытых дверей и окон. Аккуратные пальцы перебирали обложку наспех схваченой книги. Бедра фигурно обрисовывали бурого цвета шорты чуть выше колен, а на голенях находились молочные гольфы с лоферами. Если так подумать, Сону всегда выглядит так сногшибательно и опрятно, что сложно подумать о том, что они находятся в деревне, а не городской местности. Поняв, что то, как он вновь пожирает юношу взглядом, может поставить его в неудобное положение, художник начал закреплять холст в мольберте. Вытащив несколько тюбиков новых красок, парень принялся намечать эскиз. Почему-то новые материалы потратить хотелось именно на эту работу. Ведь ради такой композиции ничего не жаль. – Я совсем не умею позировать, прости – заметив сосредоточенное лицо Хуна, приняв его за недовольное, неловко усмехнулся юноша . – Это не так, ты всегда выглядишь прекрасно – светловолосый был слишком увлечен, чтобы переварить содержание собственного высказывания, в то время, как щеки юноши на подоконнике становились пунцовыми. Прошло около получаса, когда работа была частично готова, и нужды в том, чтобы мучить Сону позированием в одном положении уже не было. Светловолосый поднял взгляд на парня, чтобы сказать ему спускаться, однако увидел, что веки модели были прикрыты, голова отклонена в сторону, а книга давно выпала из рук и покоилась возле ног. От этой поэтичной ситуации хотелось растаять прямо на месте, насколько же он очаровательный.. Сонхун решил не вырывать темноволосого из царства Морфея и продолжил работу. Когда кварцевые часы пробили двенадцать дня картина была завершена. Светловолосый был невероятно доволен работой, ведь посчитал, что смог в полной мере отразить красоту композиции. Он поспешил разбудить мирно сопевшего возле окна парня: протянув руки, художник начал нежно гладить щеки темноволосого изящными пальцами, измазанными в красках, пока тот не посмотрел в ответ заспанными глазами. – Ты чего? – чуть растерянно произнес Сону. Сонхун ничего не ответил, а лишь, подхватив под руки, помог юноше спуститься. Пройдя за Паком к холсту, темноволосый дважды потёр глаза и воскликнул: – Это невероятно! Не может быть что это я! Но это слишком похоже на то, что это я, но это как будто не я, а слишком красивый я, это... – протораторил удивленный паренёк. Обернувшись на автора работы, его встретила нежная улыбка. Лицо художника было не менее завораживающим, чем его картины: бледная кожа, усыпанная родинками, словно звёздами, узкая переносица, широкие темные брови и сердцевидная форма губ. Он сам был словно произведение искусства, а сейчас находился прямо перед ним, так близко, и больше никому не доступно увидеть эту красоту. Сону почувствовал себя благословенным небесами. Надо же, искусство порождает искусство, получается? Да, именно так. И автор и его творения до глубины души притягивали и завораживали, настолько, что хотелось перестать дышать рядом с ними. Расстояние между двумя лицами продолжало сокращаться, пока веки не прикрылись, дыхание не перехватило, а чужие губы не коснулись собственных.