мы сможем спастись?

во рту и глазах хуже, чем в пустыне Сахара, а по телу боль отвратительная разливается. Юля глаза еле открывает, не замечая незнакомую обстановку, за бутылкой воды тянется и пол-литра сразу выпивает. лишь потом замечает, что в чужой квартире находится, но её это не пугает даже, потому что в её трипах это норма - просыпаться непонятно где. главное, что вообще проснулась. она из комнаты на цыпочках выходит, хозяина квартиры найти всё-таки надо и с округленными глазами останавливается, видя на кухней знакомую платину. она обратно в комнату уйти хочет, но ее голос чужой останавливает. — я тебя слышу, таблетка на столе, рядом с едой, сюда иди - голос не грубый, но все такой же холодный. Чикина с обречённым «черт» за стол напротив демона садится и утыкается носом в тарелку с достаточно привлекательным омлетом. но её даже от запаха обычного воротит, поэтому она просто вилкой его ковыряет. — я не черт, меня Кира вообще-то зовут - Кира первая голос подаёт, она после прошедшей ночи на ангела по-другому смотрит. в глазах цвета океана что-то новое видит. они не наивные вовсе, как она раньше думала, а болезненно-надеющиеся. в них не штиль, а бури бушуют. у Медведевой нездоровое желание узнать от чего эти бури, кто заставил ураган начаться. — если хотела сдохнуть, могла бы другой способ выбрать, а не на площадке в снегу угашенной валяться. — болит недостаточно сильно, чтобы сдохнуть - агрессивнее, чем хотела. Юля выбрала путь защиты, а не нападения. где-то в глубине души, очень-очень далеко она благодарна за безопасность, которую Кира обеспечивает, хоть и не приветствует такие радикальные решения. Чикина снова в тарелку утыкается, но через пару секунд вновь голову поднимает удивлением в глазах. — ты имя своё сказала. впервые. почему? — зверь приказал - Юля не поймёт, не догадается, что тот, кого Кира годами дрессировала с цепи сорвался. ему плевать на чужие страдания теперь, он только её личными питается. он хочет, чтобы уста чужие на сердце холодном раны выжигали, произнося всего 4 буквы. - ты есть будешь или как? — не буду - коротко и лаконично. Чикина из-за стола встает, уйти хочет, но её мозг снова генерирует новое осознание. слишком много за последние 15 минут - а одежда моя где? я переоденусь и уйду, деньги за использованные продукты верну. Медведева усмехается, полностью к гостье поворачивается и смотрит. тонет, не пытаясь выбраться. будто после того, как захлебнётся, сможет переродиться. только через минуту в себя приходит, отвечает ёмкое «в комнате на стуле» и снова тонет, только уже в менее приятном - мыслях. она лишь слышит, как захлопывается входная дверь и в её голове что-то щёлкает. Кира тарелку с нечсчастным омлетом со стола смахивает. больно. сложно. убийственно. так она характеризует то, что чувствует к девчонке. это не любовь, не симпатия, а зависимость. ещё одна. когда ангел рядом, то ледышка в груди таять начинает. это непривычно, но так приятно-больно, что Медведева любые деньги отдаст за еще одну дозу бушующих океанов. *** Юля до дома добегает, в комнате своей закрывается и сразу за телефон хватается, а там ни одного уведомления. не то чтобы она была удивлена, но толика обиды и грусти кольнула где-то внутри. она с Ангелиной давно не общалась, а та ей и не пишет. Чикина понимает, что завтра надо в универ сходить для вида, потому что за пропуски получать не хочется. день проходит за просмотром сериала, рисунками в скетчбуке и криками маминых дружков на кухне. она засыпает в наушниках, представляя себе лучшую жизнь, где ее любят и ценят. а утром плетется на учебу, выкуривая больше, чем обычно. садится на свое законное место, утыкаясь в телефон, а через несколько минут уже обеспокоенно смотрит на подругу. вечно яркая и веселая Геля вся в черном, с короткими темными волосами и синяками под глазами. — что случилось? ты в порядке? - Чикина обеспокоенно подругу по руке гладит, пытается на лице прочитать хоть одну эмоцию, а там пусто так, словно это не человек, а робот какой-то. — он вернулся - тихо, не поднимая глаз. а по щеке слеза одинокая скатывается.