мы сможем спастись?

алая струя растекается по белому снегу. месиво, являющееся раньше лицом, мертвое будто, только тихие тяжелые вздохи дают понять, что тело живо. на асфальт прилетает плевок, а глаза пострадавшего только сжатые кулаки с татуировками перед собой видит. и сквозь шум собственной крови в организме слышит чужой голос. — Её, блять, больше даже пальцем не трожь, а то живым не выберешься, понял меня? - голос ядом пропитан, агрессией и злостью. паренёк только кивнуть может, но даже это элементарное действие отдаёт болью по всему телу. он пролежит там еще несколько часов, пока прохожие не увидят его и не вызовут скорую. а монстр, сотворивший это, дома сидит с бутылкой дорогого коньяка. сообщения строчит на чужой телефон, рассказывает о подвиге своём, распинается о том, что не тронет никто больше обладательницу номера, который Медведева наизусть выучила. она за все эти дни столько раз пыталась на себя внимание чужое обратить, но ответа ни на одно сообщение не поступило. ей бы в психушку, она на белобрысой испуганной девчонке помешалась. та в мозгу поселилась и не хочет оттуда выбираться. Кира её и алкоголем, и наркотиками, и драками вывести пыталась, как таракана. но не исчезает она. а зверь, который внутри Медведевой сидит, теперь её собственными страданиями питается, а не чужими. ему ни к чему разбираться, кто страдает. ему нужны чувства и эмоции. страх боль ненависть Кира устала от всего. она так долго строила свой мирок: неправильный, наполненный чужой кровью и страданиями, но стабильный, а стабильности в её жизни мало было. Медведева думает, что Юля - ангел. чистая, светлая, невинная но даже ангелы бывают грешны, так ведь? Кира думает, что Юля - это её личная расплата за все деяния, что это девчонка разорвёт её на части, но вопрос в том, поможет ли она потом эти части собрать? будет ли этот ангел милосердным, каким быть и должен? или он вместе с Кирой разобьётся, став падшим. Медведева всё думает и думает, а бутылка заканчивается уже. она к окну подходит, открывает его, впускает в квартиру свежесть морозную, сигарету закуривая. в вечернем свете всё как в тех самых пабликах про грустную россию выглядит. фонари, светящие через один противным желтым цветом, пятиэтажки с фиолетовым светом в окнах, а рядом с ними парочка девятиэтажек, в одной из которых Кира и живет, площадка, которая выглядит старше, чем некоторые жители района. Кира на этой самой площадке силуэт на качелях замечает, она забила бы на этого человека, если бы куртка не была до боли, отдающей меж рёбер, знакомой. следит за девчонкой несколько минут, пока та на землю не падает. в прошлом Медведева просто окно бы закрыла и пошла заниматься своими делами, но сейчас… она окно всё же закрывает и назад пятится, пока в стол не врезается, и выдыхает обречённое «блять». накидывает пальто и ботинки наспех, ключи от другой квартиры из тайника в комоде берет, свою на два оборота закрывает. на лифт плюёт и с 7 этажа по лестнице сбегает. на улице и правда морозно, обещали, что под ночь температура до -15 опустится. к площадке несчастной бредёт, ещё более несчастное тело на руки берет и в дом свой тащит. Юля не сопротивляется, не брыкается, даже звука против не издаёт, если бы не её кряхтение, то Кира бы подумала, что та коньки отбросила, пока она спускалась. Медведева лифт вызывает, на 8 этаж поднимается, дверь с трудом открывает, стараясь тело не уронить. прямо в ботинках до комнаты доходит и Юлю на кровать кладёт. сама раздевается быстро, с Чикиной верхнюю одежду снимает. бутылку воды рядом с кроватью ставит, потому что понимает, что стакана утром не хватит. Кира уходить уже собирается, но её за руку хватают и умоляющим голосом, как только дети умеют, просят: —Мам, не уходи, пожалуйста, мне страшно - Кира понимает, что Юля глюки словила, и она бы ушла, но что-то держит её в этой комнате помимо чужой руки. и она остаётся.