На краю пропасти

Нью-Йорк — огромный город, где ежедневно тысячи людей снуют по улицам, наполняя их постоянной спешкой и громким гулом. Сотни голосов растворяются друг в друге: детский смех, крик разгневанного мужчины в трубку телефона или обычная светская беседа двух дам — всё меркнет, сливается в общий шум, к которому никто даже не пытается прислушаться. Питер тоже становится частью этого фона. Он мчится мимо витрин дорогих магазинов, ресторанов с ароматами вкусной пищи и уличных музыкантов, у которых обычно замедляется шаг, чтобы послушать, как искусно они играют на своих инструментах или поют, но сегодня не тот день. Перебегая дорогу в неположенном месте, Питер бормочет извинения на каждый автомобильный сигнал, когда машины резко останавливаются всего в метре от него. Бизнес-комплекс Оскорп — это целый квартал небоскрёбов, перед главным зданием которого стоит фонтан с идеально чистой водой, кафельные плитки сверкают на солнце и вокруг аккуратно подстриженные кусты. Всё это сияет богатством и роскошью. Несмотря на своё опоздание, Питер всё равно задерживается на пару минут, не в силах оторвать взгляд от этого блеска, с восхищением осматривая всё вокруг. Он тряхнул головой, заставив себя вернуться в реальность, и поспешил войти в здание. Пройдя через стеклянные двери, он сразу же оказывается у турникетов, рядом с которыми стоят охранники. Вспыльчивая молодая девушка спорит с одним из них, и Питер растерянно бросает взгляд на других сотрудников, но не может найти того, к кому мог бы подойти. Тогда его взгляд останавливается на женщине за ресепшеном. Она чуть старше тридцати, и, по счастливому стечению обстоятельств, была близкой подругой его тёти, а ещё — настоящей сплетницей. Исабель любила рассказывать истории, и Питеру казалось, что даже на старости лет у неё будет целый сундук таких рассказов, которые она с удовольствием поделится. С её почти белыми волосами и высокомерным видом она напоминала изысканного, но опасного лебедя. Если подойти слишком близко, она не только метнёт убийственный взгляд, но и раскроет все тайны. Исабель поправляет воротник своей рубашки, потом прочёсывает пальцами длинные волосы и, не спеша, продолжает что-то печатать на компьютере. Но как только она замечает Питера, её взгляд становится более насторожённым. Голубой свитер сразу привлёк её внимание, а вот девушка рядом с ним, явно собирающаяся пройти, заставила её быстро схватить два пропуска со стола и уверенно подойти к турникетам. Стук её каблуков на дорогой плитке разносится эхом по холлу, создавая ощущение, что она контролирует пространство вокруг себя. — Питер, Мэй предупредила, что ты опоздаешь, но пятнадцать минут это слишком! Все стажеры уже на месте, я вообще не должна тебя пропускать, — возмущенно произносит Исабель, вручая двум подростком их новые пропуски. — Но я так горжусь тобой, — сжимает его плечи и тепло улыбается. — Беги, иначе Коннорс тебя покусает. Питер забежал в лифт в последний момент, двери уже начинали закрываться, но девушка внутри, нажав на кнопку, остановила их. Она кивнула на его благодарную улыбку, будто автоматически, и тут же снова устремила взгляд в сторону, явно не собираясь продолжать разговор. Лифт тронулся, и тишина заполнила пространство. Лишь приглушённый гул механизмов напоминал о том, что они движутся. Питер, не зная, куда себя деть, притянул рюкзак к груди и уставился на панель с кнопками. Но внезапно кабина резко дёрнулась, свет погас, и лифт замер. — Чёрт, — резко выдохнула девушка. Её тон был больше раздражённым, чем испуганным, но в темноте это было сложно определить. Питер тут же нашёл кнопку вызова. — Мы застряли в лифте, — сообщил он диспетчеру, стараясь говорить ровно, но голос всё же выдал его волнение. — Оставайтесь на месте, техники уже в пути. Это займёт около десяти минут, — ответил спокойный голос оператора. Свет снова загорелся, хотя лифт так и не тронулся. Питер выдохнул и обернулся к девушке, которая стояла, крепко сжимая поручень. — Всё нормально, — начал он. — Нормально? — отозвалась она, не оборачиваясь. — Конечно. Это просто лифт. Стоящий. Без движения. Всё идеально. Её тон был сухим, но Питер заметил, как её пальцы белеют от напряжения. — Клаустрофобия? — предположил он, осторожно. — Нет, — быстро ответила она. — Просто раздражает. Питер сделал шаг ближе, но держал дистанцию, чувствуя, что любое неверное движение только ухудшит ситуацию. — Ты уверена? — спросил он, не скрывая сомнения. Она бросила на него короткий взгляд, но её лицо осталось непроницаемым. — Я сказала — всё нормально, — её уверенность звучала убедительно, но Питер видел, как её дыхание стало чуть быстрее. Он решил сменить тактику. — Ладно, тогда просто поговорим. Убьём время. — Серьёзно? — девушка наконец посмотрела на него прямо, её бровь приподнялась. — Ты думаешь, что это поможет? — Ну, хуже не будет, верно? — Питер улыбнулся, но не слишком широко, чтобы не раздражать её ещё больше. Она закатила глаза, но, кажется, его не оттолкнула. — Хорошо. О чём ты хочешь поговорить? — с вызовом спросила она, сложив руки на груди, хотя её пальцы всё ещё слегка дрожали. — Ну, начнём с простого. Как тебя зовут? — предложил он. — Бриттани, — ответила она через паузу, как будто решая, стоит ли вообще говорить с ним. — Бриттани, приятно познакомиться. А я Питер. — Ты один из победителей в научной ярмарке в Бруклине, да? — отозвалась она, на мгновение забывая о своём раздражении. — Громко о себе заявил. — Это я, — пробормотал он, чувствуя, как покраснел. — Ты тоже по программе стажировки? — Угу. У доктора Коннорса, — ответила она. Её голос стал чуть мягче, но всё ещё держался на грани безразличия. — Мне интересен его проект с усилением физических возможностей организма. Хочу понять, как он это делает. — Вау. Похоже, ты серьёзно увлечена. Я тоже у него, здорово, — сказал Питер, и когда Бриттани вновь взглянула на него, он почувствовал, что её напряжение понемногу уходит. Медленно, но разговор начал складываться. Бриттани всё ещё пыталась держать дистанцию, но Питер видел, что её дыхание стало ровнее. Когда лифт наконец дёрнулся и снова пошёл вверх, она сделала вид, что всё это время полностью контролировала ситуацию. — Спасибо, — бросила она коротко, когда двери открылись. — За что? — За разговор. Он помог, — добавила она, прежде чем шагнуть на этаж. Сначала его встречает ослепительный холодный свет и у него появляется ассоциация с больницей, к счастью резкий запах лекарств отсутствует. Они оба слышат знакомый голос Курта Коннорса и направляются туда вместе, надеясь, что незаметно зашли в кабинет. Высокий мужчина с аккуратно уложенными светлыми волосами, в круглых очках и белом халате обращает на опоздавших внимание, отвлекаясь от своей лекции — Я знаю о застрявшем лифте, но запомните, что я не приемлю опозданий, — строго произносит он и возвращается к своей работе. Питер удивленно рассматривает приборы, созданные по последнему слову техники и еле сдерживается, чтобы не дотронуться до каждого из них. На экранах высвечиваются формулы и данные о маленьких мышках, бегающих по дну аквариума. Курт не спеша рассказывает о последних результатах выведения сыворотки и наглядно демонстрирует, как меняются днк грызунов, но упоминает, что этого все еще недостаточно. Он разбивает школьников на несколько групп и называет номера кабинетов, в которые должна пройти каждая из них. Питер неосознанно переглядывается с Бриттани и не сдерживается, улыбаясь ей, но не получая ответ. Они в одной группе. Их встречает молодой парень, который носил аккуратно подстриженную каштановую бородку и волосы средней длины, завязанные в хвостик. Поправил свой бейджик, наглядно показывая куда смотреть, если кто-то забудет его имя. Управлял длинным залом, заставленным нужным для работы оборудованием, заполненным сотрудниками. — Мое имя Майкл Хьюгел, — представился он, скрестив руки перед собой. — Я рад, что удостоился чести доверить вам ваш первый проект в этой компании. Питер огляделся, его взгляд метался между приборами и экранами, будто он попал в рай для учёного. Глаза загорелись при виде сложных формул и трёхмерных изображений молекул, вращающихся на экранах. Он никак не мог поверить, что сейчас находится в одной из мировых ведущих компаний, находящейся в последнем выпуске журнала «Forbes» и проходит стажировку, благодаря которой в будущем может получить здесь работу. Бриттани, стоявшая рядом, тоже выглядела заинтересованной, но старалась сохранить невозмутимое выражение лица. Майкл Хьюгел жестом пригласил группу подойти ближе. — Добро пожаловать в лабораторию экспериментов по генетической адаптации, — начал он. Его голос был ровным, но с лёгкими нотками энтузиазма. — Сегодня мы будем работать над первым этапом вашего проекта. Он подошёл к столу, на котором стоял стеклянный контейнер с крошечными растениями, похожими на папоротники, но их листья меняли цвет под светом. — Перед вами биолюминесцентные растения, — объяснил Майкл. — Это результат наших исследований в области адаптации организмов к экстремальным условиям. Мы пытаемся разработать метод, который позволит растениям не только выживать в суровых условиях, но и сигнализировать об изменениях в окружающей среде. — Сигнализировать? — какой-то парень поднял руку, хотя это было не обязательно. — Верно, — Майкл кивнул. — Эти растения выделяют особый световой сигнал при изменении температуры, уровня влажности или наличия токсинов в воздухе. Мы видим в них огромный потенциал: от использования в сельском хозяйстве до предупреждения экологических катастроф. Темноволосая девушка справа от него тихо хмыкнула, но её лицо выдавало интерес. — Это, конечно, впечатляет. Но что именно мы будем делать? — Вы будете тестировать разные условия среды и записывать их влияние на уровень биолюминесценции. У каждого из вас будет отдельная установка, чтобы в конце дня мы могли сравнить результаты и выявить закономерности, — Майкл улыбнулся её вопросу, будто предвидел его. Он оглядел группу, задерживая свой взгляд на Бриттани на секунду. — Вопросы? — А можно, эм, попробовать применить свои формулы? — осторожно начал Питер, боясь, что его вопрос покажется глупым. — Формулы? — Майкл приподнял бровь, явно заинтригованный. — Ну, я занимался моделью ускоренной адаптации на основе фотосинтеза, — торопливо пояснил Питер. — Теоретически, если смешать данные моей модели с вашими тестами, можно получить более точные данные. Майкл на секунду замолчал, а затем кивнул, слегка улыбнувшись. — Интересный подход. Попробуй, мы поощряем новые идеи, — сказал он. — Но если увидишь, что что-то идёт не так, немедленно сообщи. Бриттани повернулась к нему, её лицо выражало смесь удивления и уважения. — Ты серьёзно сделал это сам? — Ага, — Питер слегка покраснел. — Я вроде как изучал эту тему, когда готовился к научной ярмарке. — Ладно, умник, посмотрим, что у тебя выйдет, — она скрестила руки, но её взгляд смягчился. Когда Майкл раздал задания, они с Бриттани оказались рядом за соседними столами. Работая в одном пространстве, они обменивались взглядами и иногда короткими фразами, обсуждая тесты. Питер постепенно чувствовал, как между ними формируется тонкая нить взаимопонимания, несмотря на её иногда резкий характер. Ему нравилось, что она бросает ему вызов, а Бриттани, кажется, находила его не таким уж простачком. За интересным делом время проходит очень быстро, пролетает час за часом и он так увлекся задачей, что даже не заметил, как за панорамными окнами стемнело. Майкл заканчивал отвечать на вопросы, когда Питер, пользуясь передышкой, подошел к окну и взглянул на вечерний Нью-Йорк. Пока все столпились у Майкла, задавая ему вопросы под конец, Питер повернулся, чтобы посмотреть на Нью-Йорк. Он так привык смотреть на пейзажи с высоты птичьего полета, что уже давно перестал удивляться, но все ещё восхищался. Золотистые отблески заката укрывали город, здания казались ярче и живее, чем обычно. Высокие облака окрашивались в розовые и персиковые тона, а где-то далеко на горизонте небо переходило в глубокую синеву. Несмотря на усталость, эта картина словно зарядила его энергией. Город окружала атмосфера безмятежности. Вскоре Майкл Хьюгел, похлопав в ладони, привлек к себе внимание. — Отлично поработали, — начал он, оглядывая группу. — Но наша программа рассчитана на развитие навыков в реальной среде. Поэтому для каждой группы я подготовил небольшие проекты. Никакой теории — только практика. Он раздал всем папки с указаниями, и Питер, развернув свою, с интересом пробежался по тексту. Задача была амбициозной: необходимо было разработать оптимизированную формулу катализатора, ускоряющего регенерацию клеток у лабораторных мышей. Это включало анализ уже имеющихся данных и эксперименты с безопасными модификациями состава. — Это задание не просто так выбрано, — добавил Майкл. — Мы близки к созданию препаратов, которые смогут помочь людям восстанавливать ткани после травм. Возможно, именно ваша работа станет следующим шагом. — Как круто, — выдохнул Питер, сверяясь с формулами. — Ого, — пробормотала Бриттани, заглядывая в свою папку. — Майкл, а нам позволят работать в лаборатории? — Разумеется, — кивнул Хьюгел. — В рамках правил безопасности. Завтра вы начнете с вводной. Вопросы? Все активно закивали, и Майкл, довольный, объявил конец дня. Спустившись на лифте на первый этаж, Питер наткнулся на Исабель за стойкой ресепшена. Она подняла взгляд от бумаг и улыбнулась, заметив его. — Как твой первый день? — спросила она с любопытством, слегка наклонив голову. — Невероятно, — честно ответил Питер. — Если честно, я готов хоть ночевать здесь, только бы продолжать. — Это похвально, — кивнула Исабель, ободряюще коснувшись его плеча. — Здесь таких трудолюбивых ценят. Смотри, чтобы не перегореть. Она кивнула в сторону стеклянных дверей. Питер повернул голову и заметил Бриттани, которая стояла на улице, переминаясь с ноги на ногу. Девушка явно ждала его. — Увидимся завтра, — добавила Исабель с знающей улыбкой, возвращаясь к своим документам. Питер сдержанно кивнул и вышел. Бриттани заметила его и неловко помахала рукой. В тот же момент она, словно осознав, как выглядит, быстро опустила руку и отвела взгляд. Это было неожиданно мило. Ему кажется, что прежняя ненавистная застенчивость перед девушками резко вернулась, но он нервно прочищает горло и направляется прямо к ней, пытаясь придумать, что сказать. В горле появляется ком, язык заплетается и последние здравые мысли вылетают из головы. Бриттани только открывает рот, чтобы начать разговор, но сам того не осознавая Пит ее перебивает. — Что ты тут стоишь? — вырвалось у него, прежде чем он успел остановить себя, и Питер почувствовал, как кровь приливает к щекам и кончикам ушей. — Прости, что? — удивленно выгнув бровь на его грубый тон, спросила она. — Нет, нет, прости, — Питер жмурится несколько секунд и трет пальцами виски, собираясь с мыслями. — Я не хотел прозвучать грубо. — Все в порядке, — Бриттани изящно взмахнула волосами, убрав их за спину, и ее пухлые губы растянулись в ухмылке. — Я хотела предложить тебе поработать над проектом вместе. Что думаешь об этом? — Правда? — он замер, растерянный. — Да, — коротко кивнула она. — Думаю, мы могли бы сработаться. — Конечно, я... да, — Питер закивал так рьяно, что чуть не выронил рюкзак с плеча. — Это будет здорово. Он уже начал разворачиваться, но её голос заставил его остановиться. — Постой! — возмущенно кричит ему в след Бриттани и Питер разворачивается, в она, наклонив голову, протянула руку. — Я хотела взять твой номер, чтобы мы могли обсуждать детали. Питер быстро взял её смартфон и, чуть замешкавшись, вбил свой номер. Он заметил, как пряди её волос выбились из-за ушей. Она попыталась их поправить, и это, почему-то, заставило его улыбнуться. — Отлично, — сказала Бриттани, возвращая телефон. — Жди сообщения. На прощание он только кивнул, смущенно махнул рукой и поспешил прочь, игнорируя тихий смех, доносившийся за спиной. Питер вышел из автобуса, поправляя наушники, и зашагал по пустеющей улице. Воздух был прохладным, ночной, фонари заливали тротуары серебристым светом, а тени прятались за углами домов. Мусорные баки были переполнены, вокруг валялись окурки и обертки, а неподалеку раздавался пронзительный лай собак. Он бросил взгляд на часы — стрелки показывали почти восемь. Питер наслаждался редкими минутами покоя. Солнечные лучи скользили между листьями деревьев в сквере, где он присел перекусить свежим тако. Вкус горячей еды, смех детей неподалёку, аромат цветущих клумб — всё это напоминало, что иногда жизнь в Нью-Йорке могла быть нормальной. Но что-то изменилось. Всё началось с лёгкого покалывания на затылке, как будто кто-то невидимый провёл холодным перышком по коже. Он вздрогнул, машинально оглянувшись. Никого. Просто мужчина, прогуливающий собаку, и парочка студентов на лавочке. Питер снова укусил тако, стараясь не придавать этому значения. Но чувство усилилось. Теперь это было не просто покалывание, а волна напряжения, будто воздух вокруг стал плотнее. Звуки сквера внезапно начали казаться ему слишком громкими: смех девушек неподалеку — резким, шаги прохожих — гулкими. На миг его сердце пропустило удар, словно организм что-то понял раньше, чем разум. Паучье чутьё накатывало, как цунами. Каждая клеточка его тела кричала об опасности, хотя источник оставался невидимым. Он схватил рюкзак и быстрым шагом направился к ближайшему переулку, стараясь держаться в тени. Чутьё словно вело его. Это было не просто предчувствие, а инстинкт, будто его мозг и тело знали, куда идти. Каждое движение, каждое решение — уход от толпы, выбор короткого пути — происходило автоматически. Адреналин захлестнул его, перехватывая дыхание. Когда он оказался в безопасности, спрятавшись за зданием, бросил рюкзак на землю, лихорадочно переодеваясь в свой костюм: самодельная красная маска в виде балаклавы с пришитыми линзами, красная толстовка и спортивные синие штаны. Забросив свою обычную одежду в рюкзак, он прикрепил его паутиной к стене под крышей, запоминая место. Разбежавшись, Питер прыгнул с полной уверенностью, выстреливая паутиной. Она захватила ближайший карниз, и он с лёгкостью взмыл в воздух, рассекая ночной Нью-Йорк. Его сердце бешено стучало, а в ушах звучал шум ветра. Чем ближе он подлетал к мосту, тем яснее становилась картина: огромный столб чёрного дыма, пламя, яркие вспышки и крики. На крыше одного из зданий Питер остановился, чтобы охватить взглядом происходящее: мост трещал, словно живое существо, раскалываясь пополам. Один из участков уже начал наклоняться, угрожая обрушиться в воду. Машины горели, взрывы следовали один за другим. — Чёрт... — прошептал он, не успевая закончить фразу: ещё один мощный взрыв озарил ночное небо. Не теряя больше ни секунды, Питер прыгнул прямо в хаос. Он приземлился, сгруппировавшись, и моментально оказался у одного из автомобилей, который вот-вот скатится в воду. Изнутри доносились крики. Он бросил паутину, чтобы удержать машину, но поскользнулся, оказавшись слишком близко к краю. Собравшись, он пробил заднее стекло и, забрав двух пассажиров, поднялся обратно на мост, передав их пожарным. Взрыв раздался совсем рядом, сбив его с ног. Мир на мгновение превратился в оглушительный звон, а перед глазами замелькали огонь и дым. Он закашлялся, изо рта вырвался хрип, но мозг работал четко. На другом конце обвалившейся конструкции оставались люди. Стиснув зубы, он рванул туда. Прыгнув в разлом, выпустил паутину из обеих рук, прикрепив её к двух сторон моста, чтобы стабилизировать падающую секцию. — Быстрее! — крикнул он, удерживая паутину изо всех сил. Люди перебирались по мосту, но мышцы Питера горели от напряжения. Когда последний человек перебрался, он отпустил паутину, снова взмыл вверх и покатился, ударившись об обломки фургона. Встав, он почувствовал резкую боль — сломанные ребра? Он с трудом поднялся, хватаясь за грудь, где явно что-то треснуло, но не стал останавливаться. Подбежав к очередной машине, он поднял её, освобождая застрявших пассажиров, и помогал им выбраться. Наконец, когда мост начал стабилизироваться, он упал на асфальт, тяжело дыша. Его веки стали тяжёлыми, и он начал терять сознание, но вдруг услышал приглушённый мужской голос: — Эй, пацан, ты меня слышишь? С трудом распахнув глаза, Пит увидел перед собой Железного Человека. Свет дугового реактора на броне и светящиеся глаза костюма были ярче, чем огонь вокруг. — Ты в порядке? — Ага, порядок, — пробормотал Питер, держась за живот, где явно была рана. Он попытался подняться, но тут же покачнулся. Железная рука поддержала его. — Спасибо, мистер Старк, — еле выдавил, откашлявшись. — Должен сказать, ты меня удивил, — произнёс Тони, оглядывая его нелепый самодельный костюм. — Моя очередь позаботиться обо всем. — Да, конечно, уверен, вы справитесь без моей помощи. Питер хотел остаться, чтобы помочь дальше, но сил не хватало даже на это. Он кивнул, передал бразды правления своему кумиру и, прихрамывая, скрылся в ночи, чувствуя, как ноги едва удерживают его. Питер с трудом добрался до того места, где оставил свой рюкзак, приклеенный под крышу здания. Паутинные нити, несмотря на прошедший дождь, крепко держались, и он, хотя бы в этом, почувствовал облегчение. Забрав свои вещи, он переоделся в переулке, проверив, чтобы никто его не заметил. Подняв капюшон толстовки, он направился к дому, стараясь игнорировать ноющую боль в теле. Когда дверь квартиры закрылась за ним, Питер буквально осел на пол, тяжело вздыхая. Тепло комнаты казалось странным после ледяного дождя, промочившего его насквозь. Он прислонился спиной к стене, чувствуя, как усталость наваливается камнем. Заметив мигающий экран телефона, он вздрогнул — несколько пропущенных вызовов от тёти Мэй. «Ну всё, сейчас начнётся» — подумал он, набирая её номер. — Питер Бенджамин Паркер! — голос Мэй прозвучал так резко, что он невольно отстранил телефон от уха. — Ты почему не отвечаешь? Я тебе звонила весь вечер! — Прости, — пробормотал он, закрывая глаза. — У меня телефон разрядился. — Ты хоть представляешь, что здесь творится?! — её голос был полон эмоций: злость, тревога, облегчение, что он наконец-то ответил. — У нас в больнице просто ад. Раненых столько, что пришлось отправлять их в соседние клиники. — Как там? — перебил её Питер, чувствуя, как грызёт совесть. — Скажу так, погибших оказалось намного меньше, чем мы думали. Это был не просто взрыв, это настоящая катастрофа. И ты даже не удосужился мне сообщить, что с тобой всё в порядке! — Мэй сделала паузу, словно пытаясь справиться с эмоциями. — Где ты был, Питер? — В автобусе, там сейчас огромные пробки, — быстро ответил он, стараясь не выдать свой секрет. — Прости, тётя Мэй. Я должен был позвонить раньше. — Да уж должен был! — она тяжело вздохнула, и он услышал, как кто-то окликнул её на заднем фоне. — Всё, мне нужно работать. Но ты не думай, что отделался, мы ещё поговорим. — Договорились, — кивнул он, но услышал лишь сигнал завершённого вызова. Питер отложил телефон в сторону, уткнувшись лбом в колени. Боль во всем теле напоминала о случившемся на мосту. Он перевёл дыхание, медленно поднялся и направился в ванную. В зеркале его встретил потрёпанный подросток с синяками под глазами, кровоподтёками на ребрах и обожжённым краем футболки. "Вот так геройский вечер," — усмехнулся он, открывая аптечку. Пока он дезинфицировал ссадины и заклеивал порезы, мысли неумолимо возвращались к тому, что он видел: разрушения, плачущие люди, слаженная работа пожарных и полиции… но что-то всё равно не давало покоя. Телефон снова завибрировал. Нед: "Чувак, я видел тебя в прямом эфире, ты цел? Железный человек в жизни такой же крутой, как и по телевизору?" Питер скривился, но отвечать не стал. Он понимал, что Нед любопытен, но сейчас у него не было сил на разговоры. Он переоделся в чистую одежду, пытаясь не думать о боли, и рухнул на кровать. Но, несмотря на усталость, сон не приходил. Перед глазами вставали картины разрушенного моста, лица людей, которых он спас, и тех, кого не успел. Приходит ещё одно сообщение, на этот раз от ЭмДжей. Питер ругается себе под нос, отвечать хочется меньше всего, но игнорировать её опасно. Он открыл чат, где высветилась фотография одного из нарисованных ею портретов, который она сама поставила на аватарку своего контакта, как-то раз выхватив телефон друга. ЭмДжей: "На мосту была жесть. Видела тебя на фото. Не сгорел от героизма?" Питер улыбнулся краешком губ, несмотря на общую усталость. Это было так похоже на неё — резкость, прикрывающая искреннюю тревогу. Он некоторое время смотрел на экран, обдумывая, что ответить. С одной стороны, хотелось что-то легкое, чтобы не беспокоить её. С другой — он знал, что она заметит любую фальшь. Питер: "Не совсем. Но спасибо за заботу. Всё норм." Через пару секунд пришёл ещё один ответ: ЭмДжей: "Норм — это слишком скучно. Надеюсь, ты хотя бы с кем-то дрался. Или ты из тех, кто держит пафосную речь, спасая детишек?" Питер фыркнул, но тепло разлилось внутри. Она точно знала, как подбодрить его, даже если это было не очевидно. Питер уставился на экран телефона, чувствуя, как усталость накрывает его с головой. Пальцы дрожали, когда он набирал ответ, но даже закончив, он просто уронил телефон рядом на кровать, не отправив сообщение. Мысли путались, а веки тяжелели, как будто кто-то повесил на них грузы. Всё тело ныло, напоминая о каждом усилии, каждом спасённом человеке, каждом рывке паутины. Ему казалось, что он ещё немного полежит, соберётся с силами, но тепло одеяла и мягкость подушки были сильнее. Картины мелькали перед глазами: мост, горящие машины, лица... Голоса ЭмДжей и Неда эхом звучали в голове, а где-то на границе сознания всплывал другой звук — будто приглушённое жужжание его паучьего чутья. Или просто усталость, играющая с его разумом. Он хотел вспомнить, что ещё нужно сделать, но не смог. Пальцы ослабли, и телефон скатился на кровать. Тишина комнаты начала заполняться глубоким, размеренным дыханием, когда сознание потихоньку выключалось. Последней мыслью, проскользнувшей в его голове, было: "Я сделал всё, что смог". А потом всё затихло, унося его в глубокий, как паутина в тени небоскрёба, сон.