Откуда не возвращаются

Женя сидела в новенькой волге. На заднем сидение было просторно, и всё её имущество умещалось в одном лишь рюкзаке. В рюкзаке были все вещи Зуевой. Ей очень не хотелось ехать в эту школу. Тем более это было распоряжение суда. И как её угораздило оказаться не в том месте, не в то время. Вот что значит пойти в магазин за хлебом. Женя прокручивала всё это в голове снова и снова. Как она берёт деньги, спускается вниз. Выходит из подъезда и идёт через двор в сторону ларька. А там только недавно установили камеру. Входит внутрь и тут же попадает под прицел грабителя. Лица нет, только испорченная шапка с вырезами для глаз и рта. Он угрожает пистолетом. Женя поднимает руки в страхе перед тем, что её могут убить. — На пол! — Орёт преступник. — Живо! — Но он же грязный. — Живо на пол! Женя ложится лицом вниз на грязный пол. Её всю трясёт. Затем Женя слышит, как грабитель, угрожая пистолетом продавщице, требует денег. Зуева приподнимает голову. Продавщица вся побледнела, и вот-вот упадёт в обморок. Она открывает кассу, но денег так и не берёт. Слышен грохот. Похоже, она упала. Преступник в ярости. Он хватает Женю за руку и рывком ставит на ноги. Угрожая пистолетом, он требует, чтобы Женя набила содержимое кассы в его спортивную сумку. Женя мотает головой, тогда преступник стреляет в бутылку пива, стоявшую на прилавке. Женя вскрикивает от неожиданности и бежит к прилавку. Чтоб оказаться на той стороне надо обойти киоск, но преступника это не устраивает. Тогда Женя перелезает через прилавок, стараясь не наступить на продавщицу и осколки, начинает набивать сумку грабителя. Денег в кассе мало, в основном одна мелочь. Руки у неё трясутся, мелочь то и дело сыпется на пол. А грабитель, помахивая пистолетом, торопит её. Под дулом пистолета Женя перелезет, и сует грабителю обратно его сумку. Грабитель хватает свою сумку и перекидывает за лямки её через плечо, после чего смотрит на выход. — Пошли! — Преступник берёт её за руку и тащит на улицу. Там он останавливается рядом с камерой. — Прощай красавица. — Говорит преступник, быстро целует Женю в щёку и убегает в неизвестное направление. В суде эта запись выступила, как главная улика. Продавщица ничего толком не смогла объяснить. Но на суде она сказала, как слышала, что преступник разговаривал с Женей. И всё, Зуева получила свой первый в жизни срок. Вот что значит сходить за хлебом в киоск. Поскольку Жене до совершеннолетия оставался год, да и раньше она не была замечена милицией за чем-то подобным, то ей дали выбор. Исправительные работы в срок двести сорок часов за хлеб, который она так и не купила или спец-учреждение. Иными словами, школа для несовершеннолетних преступников. Сложный выбор. За Женю всё решили родители, которые выбрали второй вариант, не спросив саму Женю. Зуева естественно выбрала тогда первый. Но на суде почему-то ей не дали сказать ни слова. Говорили в основном прокурор и адвокат. Прокурор всё время нападал на неё, требовал, чтоб она сдала своего подельника, а адвокат требовал, чтоб её признали невменяемой. Жене вовсе не светила перспектива проторчать в психушке из-за адвоката, назначенного ей судьёй. Но больше всего Зуеву бесил этот прокурор, который никак не мог успокоиться. — Сколько всего денег было в кассе? — Давил он на неё. — Откуда мне знать. Я и не считала, сколько там было. Он сказал мне набить его сумку деньгами из кассы, я так и сделала. — В зале тут же зашептались, да так громко, что судья несколько раз ударил молотком в знак того, чтоб все замолчали. — Он же мне угрожал. Что мне оставалось ещё делать? — Правда? — Усмехнулся прокурор, которому на вид было лет сорок. Плотного телосложения и маленького роста. Его форма как-то не так на нём смотрелась. — А на записи явно видно, как вы попрощались. В зал суда вкатили телевизор, после чего прокурор достал диск и, показав его всем присутствующим и судье, вставил в DVD проигрыватель. Телевизор был большая плазма чёрного цвета. Взяв пульт, прокурор нажал на кнопку, после чего экран включился, и на экране появилась знакомая запись. Внизу экрана стояла дата, и время, когда это всё произошло. Вот просто вход, а потом открывается дверь, и в неё вбегает тот тип в маске и сумкой наготове. Спустя минуту появляется сама Женя Зуева. Проходит совсем немного, и дверь опять открывается. На улице появляется преступник, который выводит Женю за руку. Они останавливаются, и он целует её и убегает. Женя продолжает, как вкопанная стоять. Затем лезет в карман джинсов за сотовым и набирает милицию. На этом запись заканчивается. Прошло совсем немного, а тогда под дулом пистолета Жене показалось, что прошла целая вечность. А прошло меньше минуты. — Как вы видите, они явно знакомы. — Продолжал стоять на своём прокурор. — Разве стал бы преступник целовать совершенно незнакомую ему школьницу? Думаю, что нет. — Как вы можете объяснить вот этот момент? — Спросил судья. — На записи видно, что вы с ним знакомы. — Да я его впервые в жизни вижу. — Ответила Зуева. — Сами подумайте, почему я тогда вызвала милицию? А могла ведь убежать вместе с ним. — Гражданка Зуева, так вас и арестовала эта самая милиция, что вы вызвали. — Сказал прокурор. Он очень странно реагировал на каждое слова Жени. Всё время смеялся, когда она пыталась оправдаться, и закидывал её одним и тем же вопросом. — Гражданка Зуева, скажите, почему вас арестовала милиция? — Судье лет на вид было шестьдесят. Он был в чёрной мантии, которая отлично ему шла. Вот только он тоже не верил Жене. Как и, впрочем, ее адвокат, который так и сказал ей в СИЗО. — Меня арестовали, потому что милиция увидела камеру и решили проверить запись. И они увидели вот то, что сейчас увидели все. Поэтому меня и арестовали. — А продавщица? Она что-нибудь сказала? — Ей вызвали «Скорую» и те привели её в чувство, после чего показали на меня и спросили, не я ли ограбила её ларёк. — И что же она ответила? — Она сказала, что я вошла в след за грабителем, после чего он сунул мне сумку, и я стала собирать деньги. — Что и требовалось доказать. — Обрадовался прокурор. Он чуть ли не скакал от радости. — Ваша честь. — Обратилась Женя к судье. — Я понятия не имею, почему она подумала про меня? Она видела, как меня заставили лечь на пол, а потом упала в обморок. Что она могла видеть, лёжа на полу, я не знаю. — Гражданка Кошкина. — Сказал прокурор. Со скамьи встала та самая продавщица. Она подошла к стойке и встала за ней спиной ко всем зрителям. — Гражданка Кошкина, двадцать третьего августа в четырнадцать ноль пять, где вы были? — К ней подошёл прокурор и стал закидывать вопросами. — Как где, в магазине, или как некоторые говорят, просто в киоске. — Ответила толстая, накрашенная, как обезьяна, продавщица. — Работаю я там продавцом, и в тот день была моя смена. — Скажите, гражданка Кошкина, сколько лет вы там работаете? — Уже тринадцать лет. — Ответила та. — И за все эти годы, пока вы работали, что-то подобное случалось? — Нет. Только в этом году случилось. — Можете сказать, что тогда произошло? — Ну, я как всегда работала. Мой рабочий график с семи до двадцати. Так вот, работала я там. Помню, было жарко, и я включила вентилятор. Покупателей почти не было. Только утром были две старушки и всё. Дальше я просто сидела, пока не раздался звон. — Что за звон? — Тут же поинтересовался прокурор. Он то и дело поглядывал на Женю, смотря за её реакцией. Это Зуевой очень не нравилось. — У меня на двери весит колокольчик. Специально, чтоб предупреждать, кто вошёл и так далее. Так вот раздался звон, и я вскочила, приготовилась встретить нового покупателя, а тут это. — Она развила руками. — Парень в маске. Я с начало не поняла, а он давай тыкать в меня своим пистолетом. Затем снова звон, и в магазин входит вот эта. — Продавщица кивает на Женю. — Этот тип тут же начинает требовать денег и кидает свою сумку на стол. Я и в обморок. — А что за сумка? — Такая большая спортивная. Так вот, я лежу на полу и слышу выстрел. Этот козёл разбил бутылку пива стоимостью шестьдесят рублей. А потом вот она. — Продавщица снова кивает в сторону Жени. — Перепрыгнула через мой прилавок, и давай ему деньги из кассы в сумку пихать. А потом они вышли из моего магазина. — Скажите, гражданка Зуева вам знакома? — А-то. Раз в неделю приходит и покупает хлеб, да и чипсы. Но сказать по правде, ведёт она себя всегда подозрительно. Стоит вечно и долго так выбирает, какие чипсы купить. Мне лично это не нравится. — Есть ещё вопросы? — После длительной паузы спросил судья. Адвокат Жени покачал головой, как и прокурор. — Гражданка Кошкина вы свободны. Продавщица пожала плечами и, пройдя на своё место, села обратно. Дальше всё шло очень быстро. Знакомых и близких Жени расспрашивали про неё саму. Несколько её одноклассников выступили, да такого наговорили, от чего сама Женя покраснела, как рак и спрятала лицо. — Скажите, гражданка Зуева у вас когда-нибудь что-нибудь брала, после чего не возвращала? — Ну, естественно. — Ответила Ирка Краскина, одноклассница Жени. — В прошлом году она забрала у меня пирожок с мясом и так мне его и не вернула. — Краскина больше не давала показания суду, как кривлялась на публику. И если она что-то говорила, то не со зла, а так, чтоб посмеяться над теми, кому говорила. — Знаете, ваша честь, у меня есть подозрения, что она его съела. После того, как судья понял, что над ним прикалываются, он велел вывести Краскину вон из зала. Один из приставов попробовал это сделать, после чего к нему на помощь подоспел второй. Вдвоём они вывели сопротивляющуюся Краскину из зала суда. Напоследок Краскина крикнула: — Женя, мы с тобой! После этого судья не стал вызывать её одноклассников, а сразу огласил приговор. Год в учебном исправительном учреждении. Школа находилась загородом. Насколько знала Женя, это было страшное место. Ей дали пару дней на сборку вещей. Посмотрев в интернете пару статей про эту школу, Зуева пришла в ужас. Это было исправительное учреждение, созданное в 1875 году. В него свозили трудных подростков. Меры наказание просто ужас. Могли оставить на улице на всю ночь в одном нижнем белье. А лечили там, в случае чего пиявками. От такого Жене стало дурно. Нашли место для воспитания. И там ей сидеть, то есть учиться целый год. Женя уже попрощалась со своей старой школой, которую не успела закончить. Если б ей не приспичило готовить себе бутерброд, то она бы не пошла в этот киоск за хлебом, не встретила там этого грабителя и не попала бы под следствие. Как теперь она будет сдавать экзамены? Ну как им объяснить, что она понятие не имеет, кто был тот тип? Что они не знакомы. Что она не его соучастница, которая не хочет его сдавать. Она вообще его видела впервые. Да и то этот прокурор описал всю картину так, что она прям была влюблена в него (грабителя). А он законченный наркоман, которому потребовались деньги на очередную дозу. Вот он и решил пойти грабить ларёк. А Женя, как его единственная любовь помогала ему в этом. После чего и отказывается сдавать его. Бред ещё тот. Но судья поверил, да и Женин адвокат тоже. Он уже не настаивал, что она невменяемая, а твердил, что виновная. Но судья был непреклонен. Дали срок ни за что. Когда она сказала это своему надзирателю, который приехал, чтоб перевести её в тюрьму, тот лишь рассмеялся и сказал: — Раз дали, значит, есть за что. Невиновных людей не бывает. Женю проводили до машины. Все её вещи уместили в небольшой мешок, но мама сказала брать рюкзак. Пришлось всё перекладывать. Дальше ей не понравилось, как они сложены. Она стряхнула всё содержимое рюкзака обратно на кровать и стала сама их аккуратно складывать и убирать. — Ну, кто так складывает? — Причитала она. — Чему тебя только учили? — Мам, твою дочь отправляют в спецшколу, а тебя волнует, как я сложила свои вещи. — Не выдержала Женя. Ей самой не была приятна вся эта ситуация. Да и к тому же все соседи в округе знали, куда её отправляют. Близким явно было неприятно, когда в их сторону косились соседи и начинали шептаться. — Ты же там будешь ходить в мятом. Что о тебе могут подумать люди? — Мам, что они могут про меня подумать, если я уже буду там? В этом долбаном интернате они вряд ли будут смотреть, мятая на мне одежда или нет. — Выглядеть прилично надо в любом месте и при любых обстоятельствах. — Там так-то форма есть. — Женя вспомнила про ужасную школьную форму. Если в 1875 все воспитанницы были одеты, как монашки, то сейчас как? — Так что много вещей мне не понадобятся. По решению суда за Женей должна приехать машина, которая и отвезёт её в исправительное учреждение. Её будет сопровождать надзиратель, который проконтролирует каждое её действие. За два часа до приезда им позвонили и сообщили марку машины, цвет и номер. Надзиратель, он же и сопровождающий, будет за рулём этой самой машины. При приезде надзиратель позвонит на домашний, скажет, что приехал, и пускай Женя выходит на улицу. Обмануть его не получится. Женю сразу предупредили, что он знает её в лицо по фотографии, которую ему передали. — Эх, а такой план сорвался. — Вздохнула Женя и пошла вниз. Женя остановилась напротив машины. Ей ужасно не хотелось садиться туда. Сядет, значит, не вернётся. Да, и её сопровождающий был ещё тем джентльменом. При виде Жени он выскочил из машины и, обойдя ее, открыл заднюю дверь и жестом, чуть наклонившись, пригласил сесть внутрь. Надзиратель был невысоким толстяком, так к тому же и лысым. Так показалось Жене. Погода быстро испортилась, и вот-вот должен был пойти дождь. На Жене были джинсы и толстовка. В этом она не замёрзнет, стоя на улице, заверила её мама. Надзиратель кивнул на машину, на что Зуева помотав головой, развернулась и направилась обратно к подъезду. Сзади раздался хлопок, и очень скоро Женя ощутила тяжелую руку на своём плече. Сопровождающий догнал её и, запыхавшись, стоял и в упор смотрел на неё. Рука у него была тяжелая и большая. От неуверенности Женя поморщилась. — Я не готова. — Начала она. — Я не готова отправляться туда, где со мной будут обращаться, как с арестантом. — О чём это ты? — Не понял надзиратель. — Я почитала про эту вашу школу. Там с воспитанниками обращались, как с арестантами. А сама школа была не как исправительное учреждение, а как тюрьма для малолетних преступников. Где они целыми днями вкалывали. — Это правда? — Мама появилась как раз вовремя. Она только выходила из подъезда, когда услышала этот разговор, встала как вкопанная. — Да, это так. — Согласился надзиратель. Он был весь красный и буквально горел. — По этой причине школа была закрыта в 1903 году, но её снова открыли в 1907. Сейчас это лучшая школа. Там из трудных подростков делают людей. И ты не пожалеешь о том, что туда попала. Этого хватило. Неужели, маму вполне убедили слова надзирателя. Тот наконец-то снял шляпу, и Женя окончательно убедилась, что он лысый. Представился надзиратель, Николаем. Ему сорок пять. Это всё, что смогла выяснить Женя, сидя в его машине. Ехали они два часа от города. Всё дальше и дальше. Вскоре даже поселок, который они проезжали, пропал из виду, и на его месте появился лес. Кругом одни деревья и кусты. Машин почти не было. Это Женя заметила сразу. Чем дальше они едут, тем меньше машин. Николай включил магнитолу, и по всей машине раздалась музыка 80-х. Песня когда-то была хитом. Да и сейчас её крутят по радио, играла на весь салон очень громко. И Женя слышала, как её сопровождающий, не зная английского, старался подпевать. Выглядело это ужасно, а слышно было ещё хуже, чем выглядело. Он стучал по рулю и, не обращая на неё никакого внимания, балдел от песни. Похоже, Женя задремала, поскольку проснулась уже на месте. Надзиратель Николай вышел из машины и накинул на себя пиджак, который всю дорогу лежал на сиденье рядом. Он обошёл машину и открыл дверь. Но Женя отказалась выходить. Она не была готова к тому, что ей придется носить форму и работать. На улице уже вовсю лил дождь. Мокнуть Жене тоже не хотелось. И она решила игнорировать надзирателя. Она ни за что не выйдет из этой машины и не примет свою участь. Пока была возможность, Зуева стала знакомиться с обстановкой. Здание интерната было огромным. Это была усадьба, и на фото в интернете оно не поменялось ни капельки. Огромные ворота и будка охраны, которые открывали и закрывали эти ворота. Кругом много деревьев и кустов, а за забором лес. Усадьба пятиэтажная с пластиковыми окнами, которые никак не вписывались в интерьер усадьбы. Само здание выглядело устрашающе и мощно. Перестав разглядывать здание, Женя увидела на крыльце троих человек. Две женщины средних лет и мужчина уже пожилой. На мужчине был светлый пиджак и красный галстук. Белые усы торчали в разные стороны, а кончики загибались к верху. Он приветливо улыбался, а вот женщины не особо приветливо выглядели. Обе одеты в строго чёрные костюмы. От такой картины у Жени пропало всякое желание, идти с ними на контакт. Видя, что арестант не выходит, надзиратель распахнул дверцу, наклонился и сунул голову в салон машины. — Тебя ждут. — Сказал он Жене. — Выходи. — Я не пойду. — Ответила Зуева. — Я лучше целый год буду работать, и жить у себя дома, чем работать и жить в глуши. — Радуйся, что тебя не посадили. — Сказал Николай таким тихим голосом, как будто боялся, что его услышат те трое на крыльце. — А теперь иди к ним. Не заставляй людей тебя ждать. Это не прилично. — Я не была заодно с тем психом! — Не выдержала Женя. — Отвалите вы! Женя оттолкнула надзирателя, и тот отшатнулся от машины. И она захлопнула дверцу машины и заблокировалась в салоне. Надзиратель постучал костяшками пальцев по стеклу. Женя наклонилась и заблокировала все двери, когда Николай пытался достать её через соседнюю дверь. Он что-то говорил, но Женя его не слушала. Она включила магнитолу на полную громкость. Колонки передавали рок. Женя не слышала, что ей кричали. Ей было всё равно. Зуева закрыла глаза и представила, что она дома в своей кровати. — Мой дом, моя крепость. — Стала повторять она. — И никто не посмеет войти в него. Внезапно Женя поняла, что вот-вот заплачет. Она не виновна. Как взрослые люди не смогли этого понять. Они же испортили ей всю жизнь, отправив сюда. Как вообще можно было поверить камере? Там же ясно было видно, что он её тащил, а не она шла вместе с ним. Раздалось дребезжание, и Женя закричала. Николай открыл дверь брелком от машины и, схватив Женю за руку, выволок из машины. Затем вернулся и вытащил её рюкзак. — Получайте Валентин Анатольевич в целости и сохранности. — Сказал Николай, подталкивая Зуеву к крыльцу. Женя всё же прошла на крыльцо вместе с Николаем, который продолжал держать её рюкзак. Одна из женщин протянула какую-то бумагу надзирателю, и тот расписался в ней. После чего, больше не говоря ни слова, сунул рюкзак обратно Жене, пошёл к своей машине и уехал. Оставив Женю совсем одну. С ним всё равно было бы не так страшно. Тем более за время, что они провели в поездке, Зуева успела с ним познакомится. Так что это был первый человек, которого она знала на новом месте. Толстовка вместе с джинсами промокли, и прилипали к телу. Хоть и от машины до крыльца было совсем ничего, Женя успела достаточно промокнуть. Тяжелая рука легла на её плечо, и от неожиданности Женя вздрогнула и резко обернулась. Это был красный галстук. Он потянул Женю за собой. Жене ничего не оставалось, кроме как идти с ними внутрь. Она подняла голову на старый особняк. Он, как был на фото, так и остался. Неужели, за столько лет здесь поменяли только окна? В одном окне Женя увидела девушку примерно того же возраста, что и она. Та была одета в серую униформу. Волосы у неё были убраны назад в хвост. Девушка стояла как призрак. Припечатавшись к стеклу. Зуева не стала сопротивляться и, когда красный галстук потянул её сильнее, пошла с ним внутрь. Внутри было просторно. Большая лестница и множество дверей. Женю провели наверх, там на четвёртом этаже находились их комнаты. Коридор был широким. Одни двери. А стены пустые. Ни обоев, ни картин. Пол под ногами в некоторых местах скрипел, а доски под весом прогибались. На окнах стояли решётки, как в тюрьме. Зуева заметила это сразу. Жене показали на дверь почти в конце коридора. Она уже успела понять, кто тут кто. Красный галстук - директор. Женщина в чёрном с каменным лицом - завуч, а вторая - завхоз. Но почему-то завуч вела себя так, словно она главнее директора. Комната оказалась не очень-то большой. Всего десять коек, которые еле помещались, стояли возле окон. И только четыре койки стояли вдоль стены, вдали от окон. На одной из коек возле стены лежала стопка серой формы. Тумбочек не было, как и шкафа для одежды. Два больших окна тоже с решётками, без штор и тюли. Женя села на свободную кровать у окна, кинув рюкзак рядом. Помимо неё в комнате были ещё трое. Две девушки сидели на одной кровати и рисовали, а третья была та самая, которая смотрела на неё из окна девочка-призрак. Все были одеты одинаково. — Вот твоя форма. — Зловещим голосом сказала завхоз. Она единственная, кто ещё был тут. Завуч и директор ушли давно. — В ней ты будешь ходить всё время. А свою одежду отдай мне. Она будет находиться в камере хранения под роспись. Получишь её через год. Койка твоя, та, что с формой, возле стены. Такого Женя не ожидала. Она знала, что будет форма, но что в ней продеться ходить всё время. — Всего два комплекта. Первый рабочий, а второй постоянный. В постоянном ты учишься и ходишь всё время. Во втором комплекте только во время работы. Всё остальное тебе расскажет. — Завхоз оглядела комнату. Взгляд её упал на девочку-призрак. — Всё что нужно тебе расскажет Василиса. — Я не Василиса. — Запротестовала девушка. — Я Ася. — А по документам Василиса. — Завхоз ушла, громко хлопнув дверью. Ася подошла к Жене. — Можно сесть? — Спросила она. — Да, конечно. — Сказала Женя. — Это всё равно не моя кровать. — Тебя за что сюда отправили? — Поинтересовалась Ася. — Ты кого-то убила? — Нет. — Удивилась Женя, поняв, что тут и такие живут. — Я попала сюда по ошибке. — Как это? — Не поняла Ася. Женя рассказала ей свою историю. Про то, как она сходила в киоск за хлебом. И то, что было, когда она попала под прицел пистолета. Про суд и поездку сюда. Весь рассказ Ася слушала, задумавшись. — Так ты, и правда, невиновна. — Согласилась Ася. — Не то, что я. Меня вообще за убийство сюда послали. Мне тогда было четырнадцать. А сейчас, как и тебе, семнадцать. Только там у меня была самооборона. А точнее я превысила её и столкнула ублюдка. Ты бы это только видела. Он полетел вниз головой. Разбился. Но я не сожалею об этом. Женя и не думала, что первым человеком, с которым она подружится, окажется убийцей. Но это намного лучше, чем вообще не иметь друзей. Но в своём городе у неё остались друзья, по которым она скучала. И в ближайшее время, Женя надеялась вернуться к ним. — Тебе должны скоро выдать расписание дня. — Говорила Ася. — По нему ты будешь жить весь год, и даже праздники. А выходных у нас вообще нет. Женя взяла расписание Аси, которое та достала из кармана своей формы. Весь день был запланирован. И так весь год. А для кого-то намного больше. 6.30 — Подъём. 7.30 — Завтрак. С 8.30 до 14.00 — Учёба. С 14.00 до 15.00 — Обед. С 15.00 до 16.00 — Отдых. С 16.00 до 19.00 — Работа. С 19.00 до 19.30 — Ужин. С 19.30 до 21.00 — Отдых. 21.00 — Сон. — И так всё время. — Сказала Ася. — Ты не поверишь, как тошнит от этого расписания. А праздники мы вообще не празднуем. И каникулы такие же. Всё по расписанию. Только разве что уроков нет, и ты целый день на улице убираешься. — А если нарушить план? — Поинтересовалась Женя. — Что тогда будет? — Тогда будет плохо всем. Накажут всех нас. Всю нашу комнату. Какое наказание, я точно не знаю. Но девчонка тут до меня была. Я как раз занимаю её место. — Ася показала на свою койку, возле окна, в самом конце. — Я как раз поступила, а она уходила. Так она была лысой и вся в шрамах и синяках. Вид у неё был такой, будто только что из колонии выпустили. Женя ещё раз посмотрела расписание. Скучное. — Ты не думай, что сможешь тут отдохнуть. Первый отдых — это значит работа над домашним заданием. Как ни как, это школа. И домашку задают постоянно. Не успеешь сделать, то будешь доделывать потом. — А как с едой? — Лучше не спрашивай. — Ася пересела на соседнею кровать. — Еда однообразная. Кормят каждый день одним и тем же. На завтрак и на обед, и даже на ужин. Всё тоже самое. Непонятная каша, с утонувшей в ней котлетой. И компот, в котором можно найти плавающих жуков. А наши надзиратели, их по-другому просто нельзя называть, едят, как короли. Каждый день мясо и не только. А у нас каша из воды. Так и хочется поесть что-нибудь кроме каши и компота. Женя огляделась. Те две девчонки хихикая, ушли из комнаты. Они остались вдвоём. Взяв свой рюкзак, она открыла его и стала шариться. Она знала, что где-то в глубине лежит завёрнутый в фольгу бутерброд с рыбой. Не найдя его, Женя перевернула и вытряхнула из него всё содержимое на свою рядом стоящую койку. На кровать посыпались шорты, майка, кофта, рубашка, пара туфель и свёрток. Женя развернула фольгу и протянула Асе бутерброд. Сразу на всю комнату запахло рыбой. — Я не могу. — Сказала Ася. По ней было видно, что она врёт. — Если кто-нибудь увидит, то и мне и тебе будет плохо. Спрячь быстрей. Но Женя не стала убирать бутерброд. Она завернула его обратно в фольгу и положила Асе на колени. Та огляделась, схватила свёрток и спрятала его под матрас кровати, на которой сидела. Как раз вовремя. В следующую секунду дверь распахнулась, и в комнату вошла высокая худощавая девчонка с пустым взглядом. Она остановилась у самого входа и стала принюхиваться. — Вы что-то едите? — Поинтересовалась она, уставившись на Женю. — Да я сморю, у нас прибыло. Ну и за какие делишки тебя сюда отправили? Родителям надоела? Или как наша Ася, за убийство. — Не отвечай ей. — Предупредила Ася. — Она докладывает про всех Мегере. — Мало я про тебя докладывала. — Возмутилась вошедшая. — Так бы ещё пару раз и не было бы тебя. Но я обязательно узнаю. — Незнакомка прошлась между коек и остановилась рядом с Асей. — А чем это у вас так пахнет? Давненько я не чувствовала такого приятного запаха. Рыба. Новенькая принесла? — Незнакомка подошла к Жене и села на её кровать. — Колись, где тут рыба. Я ведь всё равно узнаю. — Да ничем таким не пахнет. — Стала принюхиваться Ася. — Ты просто свихнулась за девять лет заточения в этом месте. Но ничего, год промаешься и уйдёшь. Если перед этим не утопишь кого-нибудь. — Чтоб ты знала, меня зовут Жанна. — Сказала она. — Если я что-нибудь найду, то тебе и твоей подружке убийце будет плохо. Я вам жить не дам. — С этими словами Жанна встала с кровати Жени и подошла к койке, в которой Ася спрятала бутерброд, приподняв матрас, увидела бутерброд. Схватила свёрток и взвесила его на ладони. — Я так и знала. — Жанна развернула свёрток. — М-м-м бутерброд с рыбой. Давненько я такое не ела, да и не видела. — Жанна откусила большой кусок от бутерброда. — Ладно, на первый раз прощается. Живите пока. Женя с Асей не стали ждать, пока Жанна всё съест и уйдёт. Они вышли в коридор. Женя не стала переодеваться. Форма была скучной. А на Асе и на всех остальных смотрелась ужасно — А кто такая эта Мегера? — Спросила она в коридоре. — Мегера — это наш завуч, Анна Алексеевна. Мы её тут всегда так называем. Она очень злая и коварная. Человек двенадцать она отправила туда, откуда не возвращаются. — А куда это? — Давай не будем об этом, ладно? — Зуева видела, что новая знакомая и правда боится, говорить всё, что знает. И неудивительно. Если б она сама тут столько проторчала, то наверное, давно уже свихнулась. Ася продолжила говорить, но уже про местные порядки и законы. Из всего, что рассказала ей Ася, Женя поняла то, что четвёртый этаж их. То, что на первом этаже у них столовая, а на втором и третьем они учатся. Работа всегда на улице. Летом они убирают двор и рубят дрова. Зимой почти тоже самое. Только они берут лопаты и разгребают снег. И то, что на завтрак надо приходить в постоянной одежде. Если прийти в рабочей, то можно получить выговор от Мегеры и остаться без еды. А ещё тут применяются телесные наказания за малейшую провинность. — Месяц назад тут была Смородина. Это мы так одну девочку звали, у неё фамилия была Смородина. Так вот её уже нет с нами. Представляешь, она сбежала. Правда, я в это особо не верю. Наверное, её послали туда, откуда не возвращаются. Так она представляешь, устроила бунт в столовой и кинула тарелку с кашей в директора. Так мы потом все спать не могли. Всю ночь слышали её душераздирающие крики. А когда она вернулась и стала переодеваться, то мы увидели у неё на спине следы. Такие длинные кровавые линии на всю спину. Представляешь? Мы её спросили, что произошло, а она нам, что её всю ночь били плетью. Представляешь? Правда, кто бил она нам так и не сказала. Через час она пропала и… — Стоять! — Ася не успела договорить, когда их прервал властный голос. Они как по команде остановились и развернулись. Это была завуч. — Почему ты не в форме? — А я знакомлюсь со своим новым домом. — Ответила Женя. Ей было противно называть это место домом. Но от завуча надо было как-то отделаться. — Это хорошо. — Кивнула завуч. — Но форма на первом месте. На первый раз прощается. Но если завтра ты будешь без формы, то жди наказания. И оно будет страшным. Поверь мне. То, что завуч, а ныне Мегера не шутила, Зуева поняла сразу. В этом чёртовом месте, похоже, у всех с головой нелады. И что это ещё за место такое, откуда не возвращаются? Все уже готовились ко сну. Женя легла, укрывшись вонючим одеялом. Помимо того, что оно воняла, так ещё и колючим было. Свои вещи Женя так и не отдала. Они лежали в рюкзаке под кроватью. А сама форма на полу, в самом дальнем углу, под кроватью. Про пижаму, которую не захватила, Зуева вспомнила перед сном. Раздеваться и спать в трусах и майке не стала, и легла прямо в одежде. Спать совершенно не хотелось. Все уже были в кровати, когда в комнату вошла завхоз. Она оглядела всех своих колючим взглядом. Сама себе кивнула и вышла. Женя услышала, как щёлкает замок. Похоже, их заперли. Жене и не говорили, что их запирают на ночь. Женя лежала в кровати минут двадцать, пока не поняла, что хочет в туалет. Она, скинув одеяло в сторону, поднялась с кровати. Пол был холодным, а под окнами дуло. Зуева уже не так расстраивалась по поводу того, что койка возле окна не досталась ей. Там спать было ещё хуже и холодней. Подойдя к двери, Женя попыталась открыть её, но старая дверь держалась крепко. Тогда Женя стала стучать в надежде, что её услышат. — Отбой, Евгения! — Крикнула Жанна со своей кровати. — Или это слово тебе незнакомо? Но ничего, завтра тебе объяснят его смысл. — Злорадствовала она. — Это угроза? — Насторожилась Женя. И вообще, откуда эта дылда узнала её имя? — Совсем нет. Это предупреждение. На случай того, что тебе говорили. — Знаешь, что с такими как ты делали в моей школе? — Не выдержала Женя. Она вспомнила, как там было хорошо. И друзей, которых лишилась из-за этого места. — Тех, кто любил стучать, мы просто подкарауливали на улице и избивали. После этого они никогда не могли стучать. Они даже забывали, как это делается. — Это я так понимаю уже угроза. — Жанна вскочила с кровати. На ней была голубого цвета ночнушка, а волосы растрепались и падали на лицо. — Ты думаешь, что помимо того, что я могу настучать, так ещё и по башке тебе дать не смогу? Женя отошла от двери и приблизилась к своему сопернику. Жанна казалась намного мощней самой Жени из-за роста. Да и по весу была худее. Тогда в голове у Зуевой возник идеальный план, как применить свой вес в нужное дело. С криком она побежала на Жанну, ударив ту в живот головой и схватив за талию, сделав подножку и повалив на пол. Жанна оказалась тоже умеет драться. Она ударила ладонью Женю по носу, а потом столкнула с себя и больно схватив за волосы, дёрнула на себя. — Ты думаешь, что я не в состояние дать отпор? — Задыхаясь, сквозь зубы прорычала Жанна. — Ещё как могу. Жанна со всей силы ударила Женю головой об пол. В глазах на долю секунды потемнело, но быстро прошло. С криком Зуева лягнула Жанну, и та упала на пол. А дальше Женя провела всё как в тумане.