Ирония

Уен впервые встречает Сана на очередной вечеринке. Цепляется взглядом за гибкое тело, соблазняюще извивающееся под биты, и в горле резко пересыхает. У парня прикрыты глаза, топ при каждом движении оголяет низ подтянутого живота. Пряди черных волос выбились из укладки, прилипая ко лбу, с которого скатываются капли пота вниз по скуле и до острой линии челюсти, оставляя влажный след на коже. Уён закусывает губу и тихо матерится — безумно хочется вцепиться тому в волосы на затылке, открывая доступ к шее и оставляя яркие засосы на загорелой коже. Алкоголь начинает делать свое дело. Разум туманится, желание становится все труднее контролировать. Но Уён же не шлюха какая-нибудь, чтобы вот так просто отдаться первому встречному. И пускай этот первый встречный — самый горячий парень из всех, что он встречал. Он не шлюха, определенно нет. Но у Сана — взгляд лисьих глаз безумный, ухмылка соблазняющая, а тело такое, что у Уёну кажется, что он вот-вот заскулит. Волосы, несмотря на укладку, кажутся мягкими, их наверняка приятно ощущать ладонью во время поцелуев, а за широкие плечи удобно цепляться, не зная куда деть руки от охватившего удовольствия, пока тебя трахают во-о-он на том, например, диване. Они случайно сталкиваются ладонями, и Уёна бросает в жар — кожа у Сана словно пылает огнем, и от этого только сильнее хочется к нему прижаться, полностью сгореть в огне этого беса. Чон уверен — тот явно выпрыгнул откуда-то из ада; иначе как объяснить эти плавные, но при этом четкие движения под музыку, запрокинутую чуть назад голову и приоткрытые губы, к которым так хочется примкнуть. Он наверняка был послан проверить выдержку блондина — сможет ли тот пронести до конца свой принцип «не шлюхатничать», сможет ли не покориться адскому огню в глазах напротив. Когда лицо Сана почему-то оказывается слишком близко, а его дыхание чувствуется губами, Уён понимает, что проверку Вселенной он проебал. Потому что мантра «Я не шлюха», стабильно звучавшая до этого у него в голове, быстро сменяется на поверженное «Блять». Целуется Сан так же, как выглядит — до одурения восхитительно. Сплетает языки, кусает за нижнюю губу, отстраняется немного, чтобы снова впиться поцелуем. У Уёна кружится голова от нехватки воздуха и безумия, порождающегося сминающими его ягодицы пальцами, что не дают отстраниться и на миллиметр; да и зачем, если черные пряди и правда такие приятные под пальцами одной руки, а пальцы другой впиваются в спину брюнета, ища поддержку. Он пихает колено Сану между ног и давит на пах. Тот отрывается от чужих губ и смотрит ехидно, будто знает, что происходило в голове у младшего, и ждал, когда блондин все же решит проявить инициативу. Комната переполнена пьяными студентами, находящимися в своем пьяном мирке. Начни они трахаться прямо здесь, никто бы и бровью не повел. Но Сан хватает Уёна за руку, тянет в сторону комнат, задерживаяь в поисках свободной. У Чона же терпение заканчиается, в принципе, вот тут на полу тоже неплохо было бы, поэтому шепчет отрывисто «Да в любую». Звук захлопывающейся двери вроде должен отрезвить парня, как и холодный кафель, но это только подливает масло в огонь. Контраст холода плитки и пылающей кожи заставляет рвано выдохнуть, а маленькая ванная комната, заставленная вещами, вынуждает жаться друг к другу еще сильнее. Сан затягивает парня в тягучий поцелуй и делает волну бедрами, отчего тот гортанно стонет и тоже подается навстречу. Возбужденный член болезненно упирается в ширинку узких джинс, и Уён хнычет в поцелуй, трясь пахом об орган брюнета. Парень разворачивает его лицом к стене, заставляя упереться в нее ладонями, и резко проводит коленом по промежности парня. У Уёна звезды перед глазами, а затуманенный похотью мозг отказывается воспринимать что-либо кроме сильных пальцев на своей талии и сводящих с ума фрикций между ног. Чужие руки скользят под рубашку, проходятся ногтями легко по ребрам, сжимая в ладонях накачанную грудь и играясь с затвердевшими бусинами сосков, заставляя Чона захлебываться всхлипами. Сан проводит языком по шее парня, параллельно оставляя поцелуи и шепча что-то непотребное; задерживается у изгиба шеи и оставляет яркий засос, обводя его языком. Рукой ныряет в штаны блондина и сжимает член, делая несколько пробных движений рукой. Уён стонет и запрокидывает голову брюнету на плечо, получая влажный поцелуй в ухо. Участившиеся движения руки на члене заставляют превратиться в скулящее месиво — перед глазами плывет, музыка за дверью звучит все отдаленнее, а ноги начинают трястись от накатывающего волнами возбуждения. Когда чужие пальцы начинают массировать головку, дразня уздечку и щекоча уретру ногтем, Чон понимает, что позорно быстро готов кончить. А когда Сан впивается зубами в изгиб его шеи, стонет высоко, как девчонка, и изливается в кулак. Голова гудит, но даже после оргазма наваждение не проходит. Уён разворачивается и падает на колени перед Саном, оглаживает бугор в штанах и пытается трясущимися руками расстегнуть тому ширинку. Выскользнувший из белья орган заставляет Уёна глубоко выдохнуть и попытаться подавить желание потереться об него щекой. Даже член у него прекрасен — идеального размера, увитый венами, с крупной темной головкой, истекающей прозрачной смазкой. Чон проводит языком по всей длине, чувствуя, как чужие пальцы поглаживают его волосы. Кружит языком вокруг головки и берет наполовину в рот, наслаждаясь довольными постанываниями сверху. Уён начинает усиленно двигать головой, помогая себе рукой, и с удовольствием отмечает ускорившееся дыхание второго парня. Но блондину этого мало. Он хочет заставить Сана сорваться, поэтому расслабляет горло и пропускает член глубже, ощущая, как головка упирается в глотку. Хватка в волосах усиливается, и Чон стонет, пуская вибрацию по органу. Упирается носом в лобок, поднимая глаза и сталкиваясь с абсолютно затуманенным взглядом, заламывает брови домиком и смотрит так вожделенно, что это становится последней каплей для Сана. Уён не успевает сообразить, как его затылок обхватывают обеими руками и начинают вбиваться резкими методичными движениями. С каждым толчком головка члена упирается в горло блондина, заставляя того сдерживать рвущиеся наружу хрипы от жгучей боли, которая подливает масла в огонь грязного возбуждения, охватившего парней. Глаза закатываются, из уголка рта начинает течь струйка слюны, а пальцы отчаянно цепляются за бедра брюнета — Уён словно начинает терять связь с реальностью, желая, чтобы в ней остались только сильные ладони на затылке и выбивающие воздух из легких толчки члена во рту. Сан запрокидывает голову и стонет гортанно, и Уён чувствует, как в глазах собираются слезы от глубокого проникновения, а хлюпающие звуки от слюны заставляют нутро сжаться от странного наслаждения. Сан толкается еще глубже, вжимая голову блондина сильнее в свой пах, и изливается внутрь. Чон почти давится, сглатывая, выпускает член изо рта и пытается восстановить дыхание. Старший дышит тяжело, застегивает штаны и помогает Уёну встать, припадая к губам в глубоком поцелуе. Играет с языком, перекатывая остатки спермы, и все это так грязно, но какого-то черта так возбуждает. Уён вроде и готов на повторный заход, но пропитый алкоголем мозг решает иначе — блондин вырубается на месте, а просыпается уже один в какой-то комнате. Смотрит на настенные часы — уже полдень — и пытается восстановить события прошлого вечера. Попытка заканчивается успехом, и тишину нарушает тихое «Твою мать». Уён смотрит в потолок и думает, в какой же момент все пошло по пизде — когда он увидел танцующее в сумраке комнаты тело или в ванной, когда темные глаза смотрели так властно сверху вниз. Парень зажмуривается и выдыхает громко. Один раз — не пидорас же? Ну, так-то он, конечно, вполне себе, в 16 лет о своей ориентации говорил открыто. Но ведь один несчастный отсос не делает из него шлюху. Пускай это лучший отсос в его жизни, и он бы с радостью все повторил, а мысль о том, что дальше этого не зашло, даже отдает обидой; Уён машет головой и садится на кровати, упираясь лбом в колени.

•••

У Уёна кинк на плохих парней. Ему нравится, когда дерзко и дико, нарушая правила. Когда хватают властно и смотрят ревниво. Когда секс такой, что изо рта вырываются лишь всхлипы, ноги разъезжаются, а после — отметины по всему телу и тягучая боль. Пользоваться собой Чон не позволяет, перепих на одну ночь не признает, а секс — только после начала отношений. Но плохих парней он любит. А то, что он видит сейчас, явно к ним не относится. Тот чёрт, который пошатнул его принципы прошлой ночью, тот, кого он не мог ни на секунду выбросить из головы, тот, кто только своим именем заставляет Уёна взволновано выдохнуть, сдерживая тихий стон, сейчас стоит недалеко от него, окружённый одногруппниками. Жмется, как девчонка, миленько улыбается и отмахивается смущённо — нахваливают его недавний танец на каком-то там мероприятии. Уён тогда в универ не пришел, о чем он успел пожалеть после того, что увидел несколько дней назад на вечеринке, но не это сейчас волнует блондина. У него мир рушится, ведь тогда было все как надо: и взгляд, как у беса, и аура того самого «плохого парня», который так нужен Чону. А сейчас этот «плохой парень» сталкивается с Уёном взглядами, резко бледнеет, через секунду заливаясь краской, и упирается взглядом в пол, будто желая провалиться сквозь землю. Уёну хочется плакать.