В активном поиске

      На дворе весна в самом разгаре. Солнце греет иногда даже сильнее чем летом и есть риск хорошенько загореть. Вокруг сплошная красота да благодать, распускаются цветы, листья, всё активно зеленеет. Хочется выехать куда-нибудь на природу и насладиться этим по полной. Но в одиночку это не принесёт никакого удовольствия. Говорят, весна пора любви, но многие игнорируют это высказывание, считая его глупым. А вот один омега светло верит в его правдивость, всё надеясь когда-нибудь словить и свою стрелу купидона.       Ли Феликсу уже тридцать три и он все последние года терзается сомнениями. Ему хочется наконец почувствовать себя любимым, нужным. Хочется почувствовать себя в безопасности, тем самым слабым омегой за сильной спиной и построить счастливую семью. А с другой стороны, он ведь совершенно не представляет себя в такой роли. Вот уже шестнадцать лет ему приходится быть сильным, омегой и альфой в одном флаконе, а всё для того, чтобы не потерять свою напускную уверенность. Он имеет хорошую работу, любимое хобби, надёжного друга и... самое-самое лучшее, что мог он обрести в этом мире – сына. И омеге очень хочется, чтобы его ребёнок рос в полной семье, но вот сыну уже шестнадцать и нужна ли ему эта полная семья, Феликс не уверен. — Сынмини, ты дома? — спрашивает Ли с порога, но ответа так и не получает. Тут только два варианта: сын где-то задерживается после школы или же он опять заперся в комнате, заткнув уши наушниками. Подростковый возраст даёт о себе знать сполна, но Феликс к этому был готов, поэтому все перепады настроения у сына воспринимает спокойно.       Заглянув в комнату, дверь которой оказалась открыта, Феликс убедился во втором варианте. Сынмин рисовал что-то на полях в тетради, в которой как бы должна быть выполненная домашняя работа и при этом в наушниках играла музыка, её было слышно даже с порога. Феликс недовольно покачал головой, однако, отвлекать не стал. Парень сидит спиной к выходу из комнаты, поэтому даже не заметил вернувшегося родителя. Или же только сделал вид, что не заметил... Старший тихонько прикрыл за собой дверь и отправился на кухню, попутно думая, что же приготовить на ужин.       Внутренний родитель ревёт и тоскует, ему хочется поговорить с сыном, узнать как у того дела, поговорить о различных омежьих делах, но Сынмин уже несколько лет как закрылся в себе и без необходимости не разговаривает. Между ними не то, чтобы плохие отношения, но они достаточно напряжённые. Феликс старается быть хорошим родителем, за всю жизнь он не ругался на сына, а тот внимал всем правилам и не хулиганил. Только если в детстве, когда ещё был наивным мальчишкой, болтавшим слишком много. На самом деле, омега очень скучает по тому озорнику, которым был Сынмин до двенадцати лет. После этого возраста мальчик начал отстраняться. Отказывался от совместных вечеров с папой, на вопросы отвечал односложно. В какой-то степени, Феликс считает, что знает в чём проблема.       Сынмин может быть обижен.       С детства ребёнок рос только с папой, с омегой и знать не знал до определённого возраста, что вообще-то есть ещё альфы. Как-то однажды Ли забирал сына из садика, а тот ему: — Пап, а где отец? Вот Чонин всё про своего отца-альфу говорит, что они куда-то ездят...       У Феликса тогда все внутренности сальто совершили. Рассказывать маленькому Сынмини, что отца-то у него нет совсем – было как-то жестоко в то время, поэтому Феликс соврал, что он далеко на заработках. А где был альфа Ли на самом деле? Он даже не представляет. Потому что тот человек пробыл в жизни омеги не долго.       Они вместе учились, Феликс был завидным омегой во всей школе, общительный, милый и безумно красивый, с запахом апельсинового пирога и нотками корицы. У многих этот запах ассоциировался с теплом и именно его олицетворяло маленькое солнышко в лице Феликса. Тот альфа – Ким Вонпиль – был переведённым учеником, сразу набравшим популярность, благодаря своим спортивным данным и ярким запахом глинтвейна. Все считали, что они истинные. Феликс не спешил сближаться с альфой, а тот оказывал всяческое внимание, иногда напрягая этим.       Однажды, каким-то чудом, они оба оказались на одной вечеринке, где омега совсем не следил за собой, позволяя расслабиться. А чего напрягаться, если рядом друзья, правда? Только вот, друзья они были не только с Феликсом.       Пару месяцев назад, до вечеринки, омеге исполнилось шестнадцать и он совершенно забыл о своих физиологических особенностях. Приближающаяся течка осталась проигнорированной. Феликсом, но не Вонпилем. За игрой в правду или действие, Ли не уследил также за шепотками, что разносились вокруг него. А потом ему дали задание – 7 минут рая. Самое дурацкое задание, по мнению пары омег, но что они могли высказать против выпившего народа, желающего повеселиться. Всё бы ничего, но эти минуты Феликс должен был провести с Кимом. Совершенно ничего такого, омега потерпит, всего семь минут ведь.       В итоге эти минуты прекратили считаться чуть ли не с самого начала. Время вокруг словно застыло, снаружи об этих двоих, видимо, сразу же забыли, а крики Феликса были заглушены громкой музыкой. Вонпиль затыкал поцелуями, сдерживал чужие руки своими, прижимал к пыльным стенам и поверхностям в той злополучной кладовке. В тот вечер альфа вбивался в слабое тело, наплевав на отсутствие предохранения и совершенно не обратив внимание на обильную смазку. Списал всё на желание самого Ли. А тот мог лишь молиться, чтобы не образовался узел, и этот альфа не додумался поставить метку.       Все молитвы были зря. Хоть и без метки, но с узлом они просидели в кладовке лишних минут 15, которые сам Феликс помнит смутно, потому что сознание не выдержало под конец. Он очнулся на пару секунд, когда его нашёл Минхо. Последнее, что помнит омега с того вечера – как его друг выбивает душу из Кима. После этого вечера, через месяц, самый ужасный месяц в жизни омеги, его начало тошнить. Течка слишком долго не начиналась, настроение скакало из крайности в крайность и в целом хотелось только спать и есть. Феликс пытался отгонять лишние мысли, но хотелось удостовериться, что это не правда. Что он не мог забеременеть. Не в этом возрасте. Вселенная не слышала никаких просьб. А на тестах каждый раз показывало чёртовы две полоски.       Врачи также "радовали" фирменным – у вас будет ребёнок. Это всё выбивало из колеи. Он был расстроен, ненавидел весь мир и себя в первую очередь. Но родители у него были хорошими, слишком понимающими. Они поддерживали омегу всячески, не винили, хоть и были в некотором шоке. Об аборте Феликс не думал ни секунды. Хоть и нежеланный, но это был его ребёнок и он лучше сам умрёт, чем убьёт кого-то. Оставалось надеяться, что ребёнок будет хотя бы немного похож на него и не будет сильно напоминать о ненавистном человеке.       Пришлось перейти на домашнее обучение, кое-как сдавать экзамены и учить материал в перерывах от токсикоза. Феликс боялся не справиться, вокруг него было много людей, но он был один. Тогда ему помогали не только родители, но и лучший друг, который спас его в тот вечер. Ли Минхо, хоть и был альфой, но всегда был готов прибежать на помощь. Однако же и его не хватало, особенно после того, как у него появился свой омега. Хан Джисон пришёл в их жизнь уже под конец беременности Феликса, и он также был рядом. Ли до сих пор помнит, как они вместе выбирали имя ребёнку, радовались первым понятным снимкам и поддерживали его.       Они были рядом, но никого не было с ним по ночам, кроме спазмов. Никого не было в больнице, когда он безумно скучал по дому, а нагло вырывать друзей из общества друг друга совесть не позволяла. Никто не поддерживал на самих родах, когда Феликс думал, что лучше уже умереть и прекратить эти мучения.       А потом появился он. Ли Сынмин родился в том же месяце, что и Феликс. С первых минут своей жизни он не давал своему папе скучать ни секунды. Только во время, когда ребёнок спал, омега мог позволить себе отдохнуть, но не делал этого. Он шёл учиться. Когда родители соглашались посидеть с внуком, он шёл искать работу. Феликс не давал себе расслабиться, потому что знал, он был уверен, что тогда почувствует себя безумно слабым и не сможет вернуться в форму. К счастью, Сынмин развивался не по годам. Он быстро научился говорить и раньше других детишек смог встать на ноги. Сынмини был активным, болтливым человечком со звонким голосом и щенячьим взглядом. От Феликса ему передались веснушки, их было не так много, но можно заметить на щёчках, особенно летом. А также яркая улыбка. В остальном, сын был похож на Вонпиля. Это не расстраивало, не должно было. Феликс любил и любит своего сына таким, какой он есть. Он всё ещё готов отдать свою жизнь, лишь бы Сынмину было хорошо.       Однако разговора об отце было не избежать. — Пап, где отец? — с незнакомым холодом в голосе, спросил Сынмин. Это был обычный день, они спокойно обедали. Ребёнку тогда было тринадцать. — Сынмини, он... — Нет у меня отца, да? Хватит врать, пап.       Стул с противным звуком отъезжает от стола, когда сын вскакивает с места. Феликс не смеет поднимать голову. Больно слышать такой тон в свою сторону, такие вопросы и слова. Но он не винит, Сынмин имеет полное право злиться на своего папу. — Ответь мне честно. — Я не знаю, сынок, — сипло отвечает Ли, ковыряясь в рисе. Спереди слышится всхлип, а сердце болезненно сжимается, — Он не знает, что ты... что он отец. — Как его хоть зовут?       Зачем эта информация Сынмину, Феликс и не подозревал. Но потом, когда сын обыденным голосом сообщил, что его имя теперь не Ли Сынмин, а Ким Сынмин – склееный мир омеги начал рушиться заново. Он настаивал на фамилии отца, а Феликс не мог запретить ему.       Ребёнок рос, явно нуждаясь в отце, но Феликс не мог найти в себе силы и довериться какому-то альфе, чтобы привести того в дом, в семью. Один он вполне справлялся... ему так казалось, потому что своей упёртостью Сынмин пошёл в папу и прекрасно скрывал все эмоции за маской спокойствия и холода. К счастью, мальчик потихоньку теплел и иногда проносились радостные совместные моменты, которых по пальцам пересчитать можно. Но сразу после такого Сынмин вновь закрывался в себе, словно одумываясь, а Феликс терпеливо ждал, когда сын вновь позволит насладиться временем с собой. Перепады настроения были не новинкой, тревожили родителя, но что он мог сделать? Ему страшно, есть риск только ухудшить отношения, а этого безумно не хочется.       Сейчас Сынмину уже несколько месяцев как шестнадцать и у него не было течки. Учитывая, что в остальном он явно опережал сверстников, Феликс волновался. То, что сын будет омегой, было не понятно до приобретения полного запаха. Он больше походил на альфу, но потом в его запахе прослеживался зефир, сладкий и воздушный, как и сам Сынмин. Вишнёвый зефир стал его полным запахом, а тест показывал, что он омега. Родитель, на самом деле, радовался, ему казалось, что с омегой будет проще, но всё не так, как кажется...       Звон палочек из-за удара о стол нарушает весь мыслительный процесс, Феликс даже вздрагивает и тут же поднимает взгляд на сына. — Прости, рука дрогнула, — извиняется тот, возвращая приборы в руку. Даже так, услышать голос сына оказывается таким нужным сейчас. Феликс хочет поговорить! — Как дела в школе?       Они недавно переехали в новую квартиру и подыскали школу поближе, так как Сынмин был вовсе не против перевода. Учебный год начался лишь месяц назад, но от сына ничего не дождёшься, поэтому приходится самому вытягивать хоть какую-то информацию. Правда он и сейчас лишь пожимает плечами. — Нормально. — Понятно... Друзей завёл? — Пап, неловко, — глаза встречаются, а по спине родителя мурашки. С каждым годом сын становится похожим на несложившегося отца и это немного пугает. Феликс понимает, что звучит сейчас наигранно, но он волнуется, ведь получить от сына больше чем односложные фразы – уже многого стоит. Сынмин вздыхает через секунду, — В этой школе Чонин учится. Мы с ним в один садик ходили, поэтому быстро сдружились. — Ох, вот как! Это же чудесно! — искренне радуется Ли, а на лице Кима мелькает лёгкая улыбка, он кивает.       Дальше они молча доедают, Феликс предлагает ещё пирог с чаем и Сынмин не может отказаться, но вместо чая просит горячий шоколад. Феликс счастливо улыбается и принимается за напитки, а сын явно думает о чём-то, что собирается озвучить в скором времени. Мешкается, вздыхает и пальцы перебирает, напоминает этим Феликса. — Пап, — тихо зовёт он. Родитель мычит вопросительно, но не поворачивается лицом, продолжая своё дело, — Тебе не одиноко?       Рука дёргается, чуть ли не проливая кипяток мимо кружки. Феликс застывает на секунду, обрабатывая сказанное. Одиноко? Да. Но разве он подавал виду? Омега всегда при сыне улыбался и не смел показывать хоть какую-то слабость, однако, по ночам трудно сдерживать реки слёз, но и их Феликс старался заглушать, утыкаясь в подушку. — Совсем нет, с чего ты это вдруг? — вот и сейчас, натянув привычную улыбку, Ли ставит кружки на стол, а после режет пирог. — У всех омег в твоём возрасте есть кто-то рядом... — Так и у меня есть, — перебивает Феликс, понимая о чём сын, но не желая развивать эту тему, — У меня рядом чудесный сыночек, — омеге хочется потрепать своё чадо по голове, но он не смеет напрягать его своими прикосновениями, поэтому лишь широко улыбается и садится напротив. — Нет, я не об этом. Я насчёт аль... — Сынмини, — то, с каким напором он пытается обсудить эту тему уже начинает напрягать, поэтому Ли немедленно перебивает вновь, — Мне никого не надо кроме тебя, — и не важно, что даже ребёнка особо нет в жизни Феликса.       Сынмин, явно недовольный ответом, замолкает, приступая к пирогу с хмурым видом. Он прекрасно знает в свои 16, что альфа рядом нужен. Его папа всё время сидит дома, занимаясь своей работой – он переводчик различных текстов и документов, иногда подрабатывает репетиторством. Даже его хобби не требует особых телодвижений. А ведь от дедушек и дяди Минхо, который ранее помогал Феликсу с воспитанием, Сынмин слышал, что папа любил активный отдых и много путешествовал, даже по ближайшим городам, выезжал куда-нибудь в леса, в поля и в горы.       Со стороны может казаться, что Сынмину всё равно, но он очень любит своего папу и восхищается им, потому что тот даже в сложное время справлялся сам. Сам воспитал ребёнка, сам нашёл хорошую работу, всё всегда и везде он делал сам, пока другие дети хвастались своими отношениями с обоими родителями, где авторитетом всегда выступал альфа. Сынмин об альфах знает совсем немного и то из всяких книг и некоторых наблюдений за людьми. — Тебя ведь не обижают? — осторожно спрашивает Ли, вырывая из мыслей. — Я сам скорее кого-нибудь обижу, — кидает сын, вызывая смешок. Смех папы любимый звук для Сынмина. Не поддельный, искренний. Ким корит себя каждый раз, когда на лице родителя проскальзывает грусть и разочарование. Да, Сынмин в курсе, что является полным разочарованием в жизни Феликса. Возможно его жизнь была бы лучше без такого груза, как сын. Поэтому младший старательно отдаляется от родителя, даёт тому много личного пространства и времени на себя. Даже взял фамилию отца, чтобы никто не понял, что у Феликса есть ребёнок.       Раньше его и правда обижали, сверстники позволяли себе смеяться над Сынмином, а тот не реагировал, пока разговоры не дошли до оскорбления его папы. Тогда Ким понял, что не может отмалчиваться и с тех пор затыкает рты всем, кто считает, что может как-то осудить омегу. Сынмин смотрит с грустью пока папа не видит, ему жаль, что из-за него жизнь старшего такая. — Спасибо, было вкусно, — Всё, что может выдавить из себя Ким.       Феликс благодарно улыбается. Это был самый насыщенный разговор между ними за последние месяцы, что не может не радовать. Может стоит иногда проявлять больше интереса к жизни сына и чуть напирать, тогда у них получится восстановить свои отношения. Сегодняшний день омега проводит в окрылённом состоянии и легко справляется с работой, держа в голове голос Сынмина, пока тот опять заперся в комнате.

~☆~

      Холодные дни наступают достаточно неожиданно, заставляя вернуться к недавно сброшенным курткам и шарфам. Однако пара понизившихся градусов не сломит одного упёртого омегу, который сейчас идёт по улице, шмыгая носом. Шарфы для слабаков – повторяет он про себя, а после чихает. Ладно, Сынмин просто забыл шарф дома, понадеявшись, что на улице не так уж и холодно, и вообще он спокойно дойдёт до дома и без этой удушающей вещи. Ну, он так думал до тех пор, пока не оказался в незнакомом районе с севшим телефоном и грубым водителем автобуса...       Сегодня парню пришлось задержаться в школе со своим другом из-за его наказания. Кто же знал, что в этой школе настолько строгие правила и дерзостью в сторону учителя уже считается обычное отстаивание своих прав. А ведь Сынмин просто защищал честь своего друга омеги, на которого почему-то обрушился шквал ругательств и грубых слов, хотя тот просто не смог решить задачу. Так им и влепили как наказание отдраить кабинеты на этаже и не важно, что это заняло всё время до глубокого вечера, а им – омегам – не желательно по темноте ходить.       Учитель просто кинул, что пусть их отцы заберут тогда уж, но не учёл, что у Чонина отец в другом городе, а у Сынмина его и вовсе нет. Так парни и разошлись, когда на улицах начинало темнеть и договорились написать друг другу, когда дойдут до домов. Только вот Чонин живёт не так далеко, а Сынмин сел не на тот автобус. Измотанный мозг и невнимательность позволили ему встать не на ту остановку и поехать в совершенно обратную от дома сторону. Как назло, телефон сел, а водитель автобуса обвинил во всём "глупого омегу", но зато любезно сообщил, что с этой остановки больше никакой автобус не поедет сегодня.       Поэтому сейчас юный омега ищет другую остановку, с которой, по словам того же водителя, ходят такси. Насколько та остановка реальна, а не просто является удобным способом отвязаться от Кима, не известно. Зато известно, что сзади кто-то очень неприлично громко смеётся и разговаривает, а спереди никаких остановок не виднеется. Только откуда-то издалека, за пошарпанными домами, доносится шум и отражаются различные цвета в окнах. Личности сзади начинают приближаться и у омеги по спине мурашки идут, когда те окликают его. Кажется, у Сынмина проблемы. — Эй, парень! Деньги найдутся? — прилетает сзади, но Сынмин умный, Сынмин не останавливается и не оборачивается. Идёт дальше, откуда доносится гул людей и какая-то шумная музыка, — Алё, оглох?       Сынмина хватают за воротник ветровки, заставляя дёрнуться назад и зашипеть. Есть проблема, из-за которой он не носит шарфы — чувствительная шея. Даже любой воротник его душит. — Вот наглёж, чё, смелый такой? — парень, схвативший Кима, находился в явно не в трезвом состоянии и заставлял отвернуться из-за запаха, — Ты смотри на него... Нам тебе урок преподать, а? Как со взрослыми обращаться надо. — Мне надо идти, отпустите, пожалуйста, — вежливо просит младший, чем вызывает волну смеха. Рядом собираются ещё два крупных альфы, что значительно напрягает. У Сынмина не то, что проблемы. У него целая катастрофа. Он научился с годами оставаться холодным к любой ситуации, но только внешне. Внутри же во всю била тревога и омега кричал о бегстве и как можно скорее. А Сынмин хорош в беге, даже в марафонах участвовал. Только вот крепкая рука всё ещё держала за воротник, не оставляя и шанса сдвинуться с места. — Да ты-ж наш примерненький. Куда спешишь? На гонку? Так она уже закончилась, малыш, опоздал ты.       Ни о какой гонке Сынмин знать не знал. Он просто хотел попасть домой. А сейчас ему бы выжить и не быть изнасилованным. — Так он омега, Хёк, — после этого, державший за воротник человек посчитал нужным тут же обнюхать паренька. — И правда, как я сразу не приметил такой чудесный запах. Зефир значит, — тот, кого назвали Хёк, облизнулся, пуская по телу Кима множество мурашек. — Повторяю ещё раз, отпустите, — голос дрогнул, вызывая новый приступ смеха. Это начинает уже надоедать. — А то что, вкусняшка?       Чужая рука ложится на талию, заставляя омегу вздрогнуть, а его сердце упасть в самые пятки. То, что будет происходить дальше пугало Кима ещё больше, он сразу же вспомнил о папе – он всегда говорил быть осторожным, особенно с альфами... — А то следующие дни проведёшь за решёткой со сломанными конечностями.       Сквозь смех и лишний шум пробивается один твёрдый и достаточно грозный голос с лёгкой хрипотцой. Все трое обернулись, а Сынмин не смел дёргаться, по полной ощущая своё положение. — Тц, Чанбин, — раздражённо шепнул кто-то из напавших. — Он ещё школьник, неужели не видно? Живо отпустили, пока я вам всем лично глаза спиртом не протёр, — холодно произнёс некий Чанбин. Хватка тут же исчезла, а неизвестные жалко удалились как побитые собаки, поджав свои невидимые хвосты и бубня что-то себе под нос. Омега наконец-то смог нормально вздохнуть, — В норме?       Это, видимо, было уже к нему обращено. Сынмин только собирается поблагодарить неизвестного альфу, как тот раньше открывает рот. — Соплякам тут не место, — и тут все слова благодарности тут же улетучиваются. Сынмин к людям относится так же, как и они к нему. — А коротышкам, типа, место? — и не важно, что школьник без понятия, что это за место такое.       Тёмный взгляд из-под чёрной, как смоль, чёлки, тут же пронзил омегу, но тот лишь немного дёрнулся. Да, ростом спасатель не совсем вышел, зато был достаточно крупным, широкоплечим, с тяжёлой аурой и таким же взглядом, но вот что странно... Сынмин совершенно не чувствовал опасность от этого человека. Они с минуту продолжали смотреть друг на друга, Ким всё ожидал момента, когда придётся убегать, ведь мало ли, что он там чувствует. По ногам мелкая дрожь проходится и кажется он скоро грохнется от пережитого стресса. Вдруг альфа ухмыльнулся. — А ты не промах, — он расслабляет лицо, но от этого оно менее устрашающим не стало. Может дело в освещении? — Язык у тебя острый. — А ещё у меня есть острый ножик, так что без приколов, дяденька.       Конечно это был блеф. Никакого ножа нет, как бы его в школу с таким впустили? Но сейчас это бы могло сыграть на руку. Альфа похлопал глазами, а после и вовсе рассмеялся. Смехом таким, звонким и добродушным, несвойственным его внешности. Ну, не Сынмину удивляться с такого, у его папы тоже голос низкий, которого у омег не бывает. — Хорошо, сопляк. Так, что ты тут забыл? Это всё ещё не место для омег, а тем более школьников. — Я... — не хотелось признаваться, но что поделать, может этот дядька поможет бедному Киму, — Я заблудился. — Пф.       И всё? Этот мужчина начинает раздражать, у Сынмина глаз дёргается аж. — И где ты живёшь? — Так я вам и сказал.       Всё-таки жизнь-жизнью, девственность-девственностью, а сдавать адрес их с папой гнездышка Сынмин не собирается ни при каких случаях. — Лучше скажите где тут ближайшая остановка, — парень поёжился от холодного ветра и обстановки. Этот район выглядит не самым благополучным. — Ближайшая та, откуда ты пришёл, — мужчина указывает за спину Киму, — А рабочей ты сейчас не найдёшь. Сегодня пятница и уже достаточно поздно, поэтому автобусы больше не ходят.       Вот гадство. Всё-таки тот водитель таким образом хотел отвязаться от омеги. Видимо и временный спаситель Кима устаёт от его компании, поэтому разворачивается и начинает удаляться. Сынмин, честно, уже совсем растерялся, огляделся по сторонам пустынной улицы с редкими домами и активно пытался соединить мысли в какую-нибудь адекватную идею. — Чего встал? — вдруг звучит из далека. Чанбин остановился и обернулся, — Я подвезу, только направление хотя бы скажи.       Зачем незнакомому альфе помогать школьнику не понятно, но почему-то этому мужчине хочется довериться. Узнай об этом папа, тут же надавал бы по голове. И всё же уловимый запах чёрного чая с едва распознанным сочетанием корицы и фруктовых ноток действительно располагал к человеку. Папе бы этот запах явно понравился, – думается Сынмину, когда он вспоминает любовь Феликса к чёрному чаю, а потом до него доходит, что этот запах ассоциируется с детством. Потому что дома, особенно в холодные дни, всегда стоял запах похожий на этот из-за свежезаваренного напитка. — Эм, мистер... дядя? — осторожно зовёт его Ким, почти настигая. — Чанбин, Со Чанбин, — тут же поправляет его альфа, даже не оборачиваясь. Он идёт прямо, не доходя до забора, за которым шумнее всего и виднеется целая толпа ярко одетых людей. А после они сворачивают к каким-то гаражам. На секунду Ким напрягается, и альфа, видимо, это чувствует, — У меня машина в ремонте, так что поедем на байке. Не против? — Нет... — он никогда на таком не ездил, омеге жутко интересно каково это, — Дядь, а дайте позвонить, пожалуйста. — Да какой я тебе дядя? — мужчина резко останавливается, наконец обернувшись и натыкается на широкие глазки с невинно хлопающими ресницами. Чанбин губы поджимает и пытается сохранять холодный вид или на крайний случай просто суровый, но этому ребёнку, смотрящему так по-щенячьи оказывается невозможно отказать, — Номер помнишь? — следует кивок, — Держи, но далеко не отходи, тут много придурков. — И вы тоже? — ну он просто не смог удержаться. — Я тебя сейчас тут оставлю. Тогда поймёшь, — парирует Со в ответ, а Сынмин кажется довольным им. Омега и не собирался отходить, он продолжает идти за альфой попутно набирая папе. Ответ следует спустя пару гудков. — Слушаю, — наигранно грозно звучит с того конца. Голос Феликса, конечно, играет большую роль. — Пап, это я. — Сынмини? — тут же смягчается, — Ты где? Уже поздно, твои занятия закончились давно ведь... — Только спокойно. Я сел не на тот автобус и куда-то не туда уехал... — слышится взволнованный вздох, поэтому Сынмин быстро продолжает, пока его родитель не надумал чего лишнего, — Это телефон человека, который согласился меня подвезти. Если через час я не объявлюсь, попроси Минхо-хёна пробить номер. — Эй! — возникает Со, услышав последнюю часть, так как они уже остановились перед его гаражом. — Это он? Это альфа? Дай ему трубку.       Даже через телефон заметно насколько Феликс напряжён, поэтому, чтобы не ухудшать ситуацию, Сынмин следует словам. Чанбин словно ожидавший этого, забирает гаджет. — Здравствуйте, я Со Чанбин, мой номер можете не пробивать, — мужчина зажимает телефон между плечом и ухом, одновременно заводя мотоцикл. Подобно своему хозяину, облачённому в защитный чёрный костюм, металлический конь был угольного цвета. — Поздно, я уже отправил его знакомому офицеру. — Что-ж, тогда вы можете спокойно ожидать того, как я довезу вашего... — Чанбин не продолжает, думая, кем же школьник приходится голосу в телефоне, так как не слышал начала разговора. Другом? Братом? Парнем? — Сына. Он мой сын и если с ним что-то случится, вы забудете о том, что такое спокойная жизнь, — Чанбин думает, что этот ребёнок однозначно пошёл в своего отца. Угрожают они так, будто говорят о прогнозе погоды. — Приму к сведению. Только, не могли бы вы сообщить мне куда его везти? А то вашего сына никак не раскусить. — Никаких укусов, мистер Со. Я скину адрес сообщением. Даю вам час. — Доставлю за полчаса.       Адрес и правда приходит чуть ли не в тот же момент, как они отключаются от связи. Чанбин лезет в один из шкафчиков в гараже, доставая оттуда ещё одну куртку и шлем, а после протягивает омеге. Ким с осторожностью забирает их, но дальше немного теряется, поэтому альфе приходится взять всё в свои руки. — Я, кстати, всё ещё не знаю твоего имени, — невзначай припоминает Со, пока одевает омегу в свою старую куртку, из которой он давно вырос. Помогает тому с замком, а после натягивает на того шлем и фиксирует его. Ещё немного смотрит и думает, что чего-то не хватает. Альфе не нравится как выглядывает шея младшего, поэтому он берёт свой шарф с кресла и завязывает на шее омеги. — Ким Сынмин, — будто нехотя отвечает парень, ослабляя узел шарфа. — Что-ж, Ким Сынмин, наша задача – довезти тебя до дома за 28 минут, так что держись покрепче и ничего не бойся, — Чанбин хлопает руками по чужим плечам, как на удачу и ободрябще улыбается, подмигивая, — Я в этом деле лучший.       Ветра в волосах, чувства свободы и красоты сменяющихся пейзажей за ездой на мотоцикле Сынмин не видит и не чувствует. Он чувствует как внутри всё сжимается от рёва "коня", в глазах застыли слёзы, а руки всё крепче сжимают чужую талию, в попытке хоть как-то удержаться. Но этот новый опыт явно интересен и нельзя сказать, что не нравится Киму. В моменты сильного разгона он всем телом прижимается к широкой спине, вдыхая успокаивающий запах и чувствует, как водитель посмеивается.       Они и правда доезжают за считанные минуты. Сынмин дрожащими ногами слезает с байка, такими же руками снимает с себя куртку и шлем, чтобы отдать обратно. — Спасибо вам, — он вежливо кланяется, получая кивок в ответ. — Тебе повезло, что я был там. Постарайся больше не попадать в такие ситуации, — Чанбин как-то автоматически треплет подростка по волосам, создавая ещё больший беспорядок. — Не попаду, это была случайность, — надуто отвечает ему омега. — Ну и хорошо. Беги, а то родители волнуются, — беззлобно кидает Со, а Сынмин чуть меняется в лице, что не остаётся незамеченным. Он ещё раз благодарит мужчину и убегает в подъезд, но оставляет после себя заметный отпечаток в памяти Со. Он ещё долго будет вспоминать смелого, дерзковатого омегу с щенячьим взглядом и забавной схожестью с отцом.