Ловушка для родителей

Антон.

два года спустя.

      За окном стремительно темнело, в разбитое пятиклассниками стекло размеренно падали глупые снежинки, оседая на исписанном подоконнике. В темноте кабинета лишь компьютер освещал мужчину, проверяющего тетради. Он поплотнее укутался в куртку, на чем свет стоит проклиная мастера, который обещал приехать не позже четырёх, в то время как сейчас на часах уже было около семи. Конечно, можно просто попросить вахтершу и она с лёгкостью дождется мастера хоть в двенадцать ночи, поорет на него, стребует скидку за ожидание, а потом ещё и научит, как правильно делать, но Антону хотелось все контролировать.       Вообще-то, сегодня он должен был уйти домой значительно раньше, даже отпустил для этого 10В с урока, но планы изменились, когда к нему в кабинет пришли пятиклассники исправлять оценки. Жаль только, что вместо исправления оценок, они начали дурачиться, перекидывая друг другу подозрительно тяжёлый мяч. Но понять из чего он был сделан уже не получится. Мяч, вместе с осколками, до весны затерялся в снежных вихрях заднего двора лицея.       Если он опять приедет домой позже восьми, Арсений точно будет злой, как черт. А если ему ещё и станет известно, что сегодня Антону не удалось пообедать, потому что дети с бесконечными долгами в конце четверти не дали даже из кабинета выйти, перехватывая его на полпути к двери, то дома его с вероятностью в сто процентов просто убьют. У них постоянно, причем очень даже серьезно, велись дискуссии на тему того, кто умрет раньше. Антон утверждал, что первым это случится с Арсением, потому что он никогда нормально не спит и не ест, а Арсений, что с Антоном, по тем же самым причинам. При этом их споры обязательно заканчивались тем, что оба клятвенно обещали перестать так много работать и нормально питаться, но обещания хватало на пару часов максимум.       Неожиданно под кипой документов зазвенел телефон. Звонкая трель бодрой мелодии прорезала полную тишину комнаты, заставляя Антона вздрогнуть от испуга. Он торопливо нашарил среди кучи бумаг телефон, что приветственно выжег глаза при разблокировке. На экране высветилось имя того, кому сейчас вот вообще нельзя знать, что Шастун на работе.       — Антош, я сегодня на работе задержусь. Ты же уже дома?       — Конечно. — без малейших угрызений совести, сообщил Антон.       — Не забывай, сегодня к нам приедут ребята, у них нет ключей. — с язвительным нажимом уточнил Арсений.       — Все помню. — все также уверенно сообщил мужчина.       — Отлично… все, меня зовут, я ушел.       — Угу.       Антон с облегчением вздохнул и разлегся на столе. Поезд девочек приезжает только в девять, Арсений на работе, значит он может спокойно допроверять сочинения шестого класса и, если поторопится, возможно он даже успеет дойти пешком, не вызывая такси. Мужчина отложил телефон в сторону и продолжил заниматься делами.       В коридоре послышались чьи-то гулкие шаги, эхом отскакивающие от стен. Подумав, что мастер наконец явился, Антон напустил на себя серьёзный вид строгого преподавателя, чтобы этот горе-работничек не особо много болтал. Потом раздался стук в дверь и Антон коротко ответил «войдите», не отвлекаясь от работы.       — Вот окно, можете приступать.       — Ага, сейчас приступлю. — язвительно сообщил мастер, подходя со спины к Антону. Шастун обреченно вздохнул, ощущая на плечах чужие руки. Через секунду голос прозвучал уже шепотом на ухо. — Я тебя когда-нибудь точно убью, пиздун.       — Наверное, я должен извиниться? — неуверенно ответил Антон, разворачиваясь к собеседнику, нос к носу сталкиваясь с чужим лицом. — Но я не буду. — на лице появилась усмешка.       — Дома он сидит, конечно. — проворчал Арсений, смягчяясь от поцелуя в нос. — Почему мне Кьяра звонит, жалуется, что они уже два часа мёрзнут у подъезда? Леша скоро на девятый этаж по пожарной лестнице полезет!       — Никуда он не полезет. — хмыкнул Антон. — Там лестница с пятого начинается.       — Антон!       — Ну что? — Шастун развел руками и обезоруживающе улыбнулся. — Мне надо проверить очень много работ. Конец четверти, контрольных все больше…       — Ты так каждый день мне говоришь. Домой пошли.       — Ну дай я хотя бы один класс проверять закончу!       Арсений уже подготовил тысячу и один аргумент в пользу того, что он и дети важнее сочинений, когда телефон вдруг заорал голосами Аси и Кьяры. Дело в том, что перед своим отъездом, они умудрились поставить на звонки от них свои собственные вопли, в которых требовали взять трубку. Стребовав с Попова обещание, что он никогда не уберет эту мелодию, они со спокойной душой названивали ему в любое время дня и ночи. А Арсений обещание держал.       — Ну наконец-то! — мгновенно послышался из телефона звонкий голос Аси. — В общем, мы коллективно приняли решение, что зайдём к вам завтра примерно в пять утра, потому что сегодня устали мёрзнуть! — протараторила девушка.       — Так, а где вы собрались с сумками шляться до пяти утра? — с беспокойством поинтересовался Арсений. Не дай бог опять в обезьяннике.       — Телефон верни! — послышался Асин вопль, но, судя по всему, телефон ей не вернули, потому что продолжила Кьяра. — Мы встретили Муську и она позвала нас к себе, сам понимаешь, давно не виделись.       Арсений немного напряг память и вскоре понял о ком речь. Маша или, как предпочитала сама девушка, Муся, была бывшей одноклассницей Аси и Кьяры, с которой они неплохо общались. Муся была главной сплетницей школы, однако все сплетни она проверяла на достоверность так дотошно, что все всегда знали — все, сказанное девушкой, чистейшая правда.       — Ну, допустим, а зачем домой в пять утра? Вас же жаба опять не пустит и ментов вызовет.       Жабой весьма правдиво называли отвратительную консьержку в доме, куда переехали Антон с Арсением. Она была злая, въедливая, обожала собирать сплетни и вдобавок ко всему этому явно уже давно пребывала в маразме и беспамятстве, потому как каждое утро с ней приходилось знакомиться заново. И каждое утро начиналось с того, что она, не узнав мужчин, грозилась вызвать полицию на них, потому что они сто процентов воры. Обычно нормальные менты к ним не ездили, посылали стажёров, которым нужна была хоть какая-то практика.       — Пусть только попробует! — заорала на заднем плане Ася. — С нами теперь квалифицированный мент!       — Я только пол года назад учебу закончил, какой мент? — возмутился Леша.       — Да нас Муськина мама довезти обещала, сказала, что если что может заговорить вашу жабу, пока мы пробежим. — наконец вставила сквозь все эти вопли Кьяра. — Вы же не обижаетесь на нас?       — Нет конечно, это вы должны Антона проклинать уже. — усмехнулся Арсений. Вышеупомянутый объект проклятий возмущённо уставился на Попова, который лишь отмахнулся.       — Ася попыталась навести ему порчу на понос. — заявила Кьяра таким тоном, что Арсений буквально увидел перед собой сцену, как Ася в очередной раз занимается очередной ерундой, а сама Кьяра смотрит на нее, как на сумасшедшую. Приятно знать, что хоть что-то в этом мире стабильно.       — В таком случае нужно быстрее найти ему унитаз. — усмехнулся Арсений. Взгляд Антона с недоумением переместился с сочинений на мужчину, который с трудом сдержал желание заржать в голос. — Тогда мы вас ждём завтра, отдохните.       — Только не в пять утра. — шепотом добавила Кьяра, чтобы Ася не слышала. — Муськина мама уже достает свои настойки.       — Не волнуйся, Лучик, у нас есть полисорбчик.       — Отлично, подготовьте нам сразу, а то чует мое сердце, что Асю мы можем не довезти… Все, целую, пока… давайте сначала вишневую попробуем.?       — Что у них там происходит? Какие туалеты и полисорбы? — с удивлением спросил Антон.       — Они уехали к Мусе повидаться.       — А мы? — тоскливо спросил Антон. Ему не нужно было вспоминать веселую сплетницу, она не так давно приходила в школу и поздравляли любимых преподавателей с новым годом. К счастью, Шастун в их числе был, получив желанную карту мародеров, которая теперь красовалась у него на прикроватной тумбе.       — А мы найдем полисорб и приготовим оливье! — улыбнулся Арсений. — Не расстраивайся, они завтра приедут.       — Ну вот, отличный повод продолжить проверять сочинения. — со вздохом заявил Шастун.       Арсений недовольно посмотрел на Антона и, уже по привычке, закинул длинную шпалу на плечо. Ноги мужчины свисали практически до пола, но это никогда и никого особо не смущало. По крайней мере, это давно перестало удивлять соседей и некоторых обитателей лицея.       — Я тебя покусаю! Поставь меня на землю.       — Кусайся сколько влезет, но домой ты все равно поедешь сейчас. — бескомпромиссно заявил Арсений, свободной рукой открывая ключами машину.       — Давай хотя бы мастера дождемся, мне окно в кабинете разбили!       — Теть Маша дождется, не беси.       — Все ясно, ты меня не любишь. — провоцируя заявил Антон, складывая руки на груди. Арсений с улыбкой оглянулся и вдруг запрыгал на месте, крепко держа мужчину за ноги. — Ай, все, хватит! Я понял!       — Ну вот и отлично.       — Поставь меня уже, а? Я же обратно не убегу.       — Ты в прошлый раз также говорил, а потом в кабинете закрылся. Больше я на это не куплюсь.       — Ну перед теть Машей стыдно.       — Будто она этого не видела. Поворчит и все равно улыбаться будет.       — Ну, Арс!       — Что?       — Может мне не нравится на задницу твою пялиться! Поставь!       — Да? Ну ладно. — демонстративно сообщил Арсений. — Тогда сегодня спим раздельно.       — Ты дурак? — возмущённо воскликнул Антон, несильно ударив мужчину по спине.       — Да оба вы дураки. — с напускным недовольством заявила вахтерша, завидев впереди знакомые лица. — Взрослые люди, а ведёте себя, как дети малые!       — Ну скучно же взрослым быть, Марья Васильевна. — обворожительно улыбнулся Арсений. — Вы не могли бы мастера к нему в кабинет отправить? А то там в окне дыра.       — Куда уж я денусь… идите, развлекайтесь.       — С наступающим! — радостно заявил Арсений, выходя за дверь.       — Спасибо! — добавил Антон, поворачивая голову на старушку. — Мы бы тут без вас совсем пропали!       — То то же. — зарделась Марья Васильевна и вернулась к разгадыванию кроссворда, уже готовя в голове речь, которой будет ругать задержавшегося мастера.       Арсений тем временем дотащил Антона до машины, поставил наконец на землю и галантно открыл дверь. Шастун, настроение которого явно пошло по нарастающей, прыснул от смеха, сделал реверанс и сел на сиденье.       — Дурак же ты. — улыбнулся Попов, садясь на соседнее кресло.       — Это ещё кто из нас дурак.       — От тебя научился.       Радио бодро заговорило голосом диктора, рассказывая о последних новостях шоу-бизнеса. Что-то про Киркорова с его эпатажем, немного о Баскове, что-то об очередном скандальном появлении Милохина на музыкальной премии и даже немного о плохих Моргенштерне и Инстасамке, которые совращают молодые умы. Антон с усмешкой подключил телефон к магнитоле, некоторое время рылся в своей музыке, а затем радостно ткнул в одну из самых раздражающих Арсения песен. Пора совращать не самые молодые умы.       — Только не снова…       — Эту сумку мне муж купил, эти ролексы муж купил, кольцо с бриллиантом мне муж купил. Муж купил, мне муж купил!       — И за что мне такое наказание?       Антон шутливо пихнул мужчину в плечо и включил раздражающую песню громче. Только спустя пару секунд Арсений с ужасом поймал себя на мысли, что тихонько подпевает и бьёт пальцами по рулю в такт мелодии. Торопливо напустив на себя серьезный вид, пока его секундную слабость не заметил Антон, Попов поддал газу, обгоняя пробку по автобусной полосе. Потом, разумеется, он опять получит за это штраф, но в этот раз причина для нарушения вполне себе весомая — ему лень ждать.       В итоге, хватило всего восемь повторов заседающих в голове «муж купил» и «за деньги да», после которых Арсений припарковался около дома и с облегчением выключил музыку. Антон тоскливо вздохнул и вышел на улицу, беспощадно растаптывая свежевыпавший снег тяжёлыми ботинками. Действительно, ну что, не мог он разве приехать домой пораньше? Ему же дети явно важнее каких-то там сочинений. Впрочем, сейчас уже поздно об этом думать, Мусина мама королева настоек, а потому сейчас они вряд ли захотят уехать домой.       — Что, Иванушка, невесел? Что головушку повесил? Не утайся предо мною, всё скажи, что за душою; я помочь тебе готов. — по памяти процитировал Арсений одну из сказок. Он, правда, не мог сейчас точно сказать какую именно, но это точно был Пушкин.       — Царь велит в свою светлицу мне достать, слышь, Царь-девицу. — отозвался Антон, припоминая строчки из конька-горбунка. В программе его не было, но как внеклассное чтение Шастун охотно давал его детям.       — Не надо девицу, я весь твой. — добродушно усмехнулся Арсений. — Чего поник то?       — Да не важно, пошли. Там, наверное, Финик уже заждался.       Антон тут же пошел в сторону подъезда. Арсений задумчиво уставился ему вслед, думая о маленьком черном засранце, который с недавних пор обитал у них в квартире. Котенка Антон нашел на улице во время прогулки до дома, когда в очередной раз отдал свою старенькую, миллион раз заштопанную, машину в ремонт. Финик орал на верхушке довольно высокой березы, а Шастун просто не смог бросить несчастное создание. В итоге домой тогда оба вернулись драные — Антон от того, что чуть не упал с дерева и изорвал всю куртку, а котенок в принципе драный был, потому что уличный.       Консьержка в это время в очередной раз сидела на страже подъезда. Завидев Антона, она смотрела на него секунд двадцать, а потом с недовольным «тьфу на тебя», пропустила внутрь. Когда Арсений догнал его у дверей в квартиру, Шастун уже выглядел счастливым и весёлым, словно не он только что печально вздыхал у окна, глядя на мелькающие огни города.       Дома было тепло и приятно пахло живой елью, на которой настоял Арсений, который считал, что от пластиковой нет такого праздничного настроения. Да, она выглядела бы куда более симпатично, но Попова вполне устраивала местами плешивая ель, которую они вместе покупали на елочном базаре пару дней назад. Лысины ей закрыли мишурой, так что теперь она выглядела очень даже неплохо. Прямо под ней в клубок свернулся кот, наблюдая горящими глазами свое отражение в шаре.       — У нас из еды есть вчерашний борщ и пельмени, ты что будешь? — поинтересовался Антон, который сходу ушел на кухню.       — Давай пельменей сварим, а то там борща вроде на одну порцию.       — Понял, принял.       Вскоре изысканное блюдо уже стояло на столе рядом со сметаной и хренадером. Арсений больше не заводил тему, почему Антон такой печальный. Ясно было, что он не ответит, но при этом потом мог разразиться скандал из ничего, а этого Попов не хотел, поэтому говорил исключительно на совсем отвлеченные темы вроде тех, куда они поедут на каникулы, пока у самого одна единственная мысль из головы не выходила. Эта мысль уводила его к единственному запертому ящику прикроватной тумбы и заставляла с невероятным нетерпением ждать боя курантов.       А пока по телевизору шли многострадальные «Уральские пельмени», Антон отбирал у Арсения нож, потому что тот вместе с кожурой счищал ещё и половину картошки и Финик баловался с гирляндой, грозя свалить на пол всю ёлку. Чем не иддилия?

***

Антон.

Тот же день.

      Шастун все никак не мог уснуть, ворочаясь так часто, что простыня уже смялась в тонкую полоску. В конце концов, он не выдержал и осторожно выскочил на балкон, надеясь, что таким образом получится если не догнать сон, то хотя бы не мешать спать Арсению.       Последнее время в голове слишком часто мелькали меланхоличные мысли о том, что он в один миг может стать никому ненужным. В школе недавно появилась новая молоденькая учительница русского и литературы, которую многие уже полюбили, словно сто лет знакомы. Дочь вон к Мусе свалила. Тут он, конечно, сам виноват, но все же. Вообще в целом дочь то всё-таки свалила, не объяснив причину. А почему свалила? Город этот она всегда любила, подходящих вузов и в их городе было много. Почему уехала?       Но если Ася хоть частенько звонила, да и Кьяра никогда не отставала от нее, поэтому страха полной пропажи их из жизни не было, то с Арсением все было иначе. Вдруг Антон ему разонравится? Вдруг начнет раздражать постоянной инстасамкой, долгой работой или плохой едой? Арсений стал необходим, как воздух, хотя сам Шастун никогда бы не сказал об этом самому источнику воздуха. Они даже ни разу не говорили что любят друг друга. Были постоянная забота, поцелуи, объятия, ещё много чего ещё, но таких громких слов не было. Оба их как будто боялись. Может так и было.       Антон зябко передернулся, сожалея, что вышел на балкон в одних домашних штанах, игнорируя даже тапочки в виде лягушек, которые ему подарила Ася в прошлом году. Но возвращаться сейчас обратно в постель как-то странно. Он ещё недостаточно настрадался, чтобы пойти спать с роем меланхоличных мыслей в голове. Накручивая себя до состояния пружины, которая была готова сорваться в любой момент, мужчина не услышал, как открылась дверь, как зашуршало по бетонному полу балкона одеяло. Опомнился лишь тогда, когда арсеньевские руки заботливо укутали в теплую ткань.       — Замёрзнешь, Тош. — ласково сказал Арсений, прижимая к себе Антона. — Ты чего проснулся?       — Извини, что разбудил.       — Ты какой-то хмурый весь день. — констатировал факт мужчина, обхватывая чужое лицо пальцами и поворачивая на себя. — Ты злишься, что я не дал тебе последний блинчик? Я могу сделать тебе ещё завтра, съешь столько, сколько влезет. Или это из-за сочинений? Привози домой, будем сидеть вместе и проверять.       — Нет… — отмахнулся Антон, уже давно забыв и про этот чертов блинчик утром, и про сочинения. — Я просто думаю, что будет дальше.       — И какие мысли?       — Не самые приятные. — глубоко вдохнул Шастун, готовясь рассказать о своем страхе. — Я думаю, что будет, если ты уйдешь.       — Подожди. — вдруг резко заявил Арсений, расцепил кольцо рук на чужой талии и ушел, оставляя Антона в смятении смотреть в черный проход в спальню.       Спустя пару минут Попов с хитрой улыбкой вернулся, пряча что-то за спиной. Шастун этот взгляд знал. Он что-то приготовил. Чертовски дорогое, чертовски красивое и, само собой, чертовски романтичное. Антон бы вообще что угодно от него принял, но Арсений на «что угодно» не разменивался. Если делал, то обязательно с таким масштабом, что Шастун потом неделю красный от смущения ходил.       — Вот что будет. — заявил мужчина, вытаскивая из-за спины маленькую коробочку в виде онигири и протянул ее Антону.       — Что?       — Ну, ты спросил, что будет, если я уйду. Я вот ушел, вернулся, смотри теперь.       В забавной декоративной коробочке лежало кольцо. Не такое, какие Арсений часто дарил без повода, просто потому что шел мимо магазина с панковской бижутерией около родного павильона и заметил то, что могло Антону понравится. Совершенно другое. Не массивное, маленькое такое, аккуратное, с большим камушком посередине и уймой маленьких хаотично разбросанных рядом.       — Что скажешь? — спросил Арсений с лёгкой хрипотцой в голосе. Старался храбриться, но слышно было, как паниковал на самом деле.       — Да. — шепотом, на грани абсолютной тишины, ответил Антон. Даже не глядя на Попова было понятно с каким облегчением опустились его плечи, как он наконец выдохнул, получив долгожданный ответ.       Никаких воплей радости, криков счастья, ничего этого не было. Арсений лишь тихо поцеловал Антона, выдохнув перед этим в самые губы «муж». Такое непривычное слово. Но такое же приятное, как и этот поцелуй, робкий, словно школьники впервые за гаражами после школы целовались, и нежный.       — Это вообще-то должно было быть более романтично. — прошептал Арсений, отстраняясь от Антона. — Под бой курантов, с шампанским, с девочками и Лешей.       — Знаешь, я и сейчас в восторге. — ответил Шастун, утягивая мужа в ещё один поцелуй. — Я люблю тебя.       — Ты опять первый это сказал. — усмехнулся Арсений.       — Просто скажи, что тоже любишь.       — Больше жизни. — наконец ответил мужчина. — А теперь пошли отсюда, а то простудишься.       — И это вся романтика?       Арсений вздохнул, подхватил Антона на руки, но не так как сегодня в школе, через плечо, а действительно на руки, как принцесс в фильмах. С горем пополам он развернулся в маленьком и узком в балконе, чтобы наконец выйти. Дверь тоже прошел с божьей помощью, хотя больше помогал, конечно же, заливистый смех Антона.       — Муж. — вдруг заявил новоиспеченный Попов, словно пробуя новое слово на вкус. — Мужья.       — Формально, пока ещё женихи. — улыбнулся невероятно довольный Арсений.       — Ну-ка, не порти мне кайф! — шутливо возмутился Антон, спрыгивая с рук Арсения. — Ты муж.       — Ага, объелся груш.       — Их кстати мы пока не объелись… но ты можешь себе представить? Муж!       Ещё пол ночи Антон повторял это слово, забавляя внешне спокойного Арсения, который внутренне только и делал, что благодарил Асю с Кьярой без которых ничего этого бы не было. Ни квартиры этой, ни кота, ни второй дочери, а самое главное Антона, раз за разом повторяющего «муж», целующего везде, куда мог дотянуться.       Уснуть удалось ближе к утру, а потому на следующий день Арсений с Антоном очень хорошо вписались в компанию, состоящую из троицы, которая практически всю ночь пила за радость встречи. Теперь новый повод выпить, но уже полисорб. За здоровье молодоженов.