Любить всё и даже больше

Лу любила Кея. Она любила его всего. Его голос — негромкий и мягкий, его запах — воздуха после дождя и чистоты, его глаза — тёмные, чуть женственные, в оправе пушистых ресниц, его руки — сильные и ласковые, с широкими ладонями и чуть шероховатыми пальцами, дарящими успокоение и возбуждение, невинную поддержку и чувственную ласку. Ей нравился крошечный шрамик у его губ, подтянутый живот, густые покладистые волосы, квадратная, сильная линия подбородка. Пусть Кей не был похож на модель из журнала, для Лу он был настолько красив, что она могла смотреть на него и любоваться, хотя обычно не замечала за собой склонности к эстетизму. Она любила характер Кея. Он был добрый, искренний, как сказала бы Ирма — ориентированный на других. Псиэмпатик, что уж тут сказать. Но и без своей силы Кей обладал редкой проницательностью, тонкостью души и осознанностью. Он знал, когда Лу нуждается в заботе, когда хочет поплакать, но боится, когда сгорает от желания слиться с ним телами, переплетая пальцы и шепча его имя, когда старается сквозь чёрствость и зажатость проявить свою любовь и понимание. Он не надоедал. Не был ни слишком холодным, ни слишком прилипчивым. Любил. Ценил. Говорил о том, что любит и ценит. Защищал. Бережно, кончиками пальцев, снимал с неё угрюмость и резкость, и Лу в эти моменты чувствовала себя так, будто отмывается от многолетнего слоя грязи, успевшего застыть и накрепко присохнуть к коже. Она любила проводить с ним время. Они ужинали в ресторанах, изредка посещали театр и магазины, гуляли за ручку по центру и стояли на мосту, прижавшись друг к другу и глядя на играющий холодными огнями город. Да, сопливо, да, как подростки, зато спокойно и тепло, а не как в идиотских доштормовых фильмах, где отношения преподносятся со скандалами, расставаниями, а то и побоями. Лу такого не понимала. Ей было хорошо с Кеем, который мог держать её за руку, мог просто сидеть рядом, а мог прижиматься всем телом и обнимать, кутая в длинный плащ. Разве можно променять ощущение доверия и комфорта на страсть, перемежающуюся постоянными слезами и болью? Нет, спасибо, думала Лу. Это для идиотов. Она любила близость с ним. Кей никогда не был сопливым или, наоборот, грубым. Любовник из него выходил замечательный — Лу забывала обо всём на свете, стоило ему скользнуть рукой по её колену и дальше, раздразнивая чувствительную кожу. Они сплетались разгорячёнными телами, ласкались, захлёбывались стонами, прижимались друг к другу. Ресницы и губы Кея трогательно дрожали; он сжимал её в объятиях, оставлял поцелуи на плечах, за ушами, на веках. Он касался её, вдыхал запах её волос, прижимался с таким вожделением, словно она была творением Единого, а не неуравновешенной псионичкой с неженственно сильными руками и мужицкими манерами. В объятиях Кея Лу могла расслабиться и получать чувственное наслаждение, как это называлось в книжках — заниматься любовью. Именно любовью. Не просто сексом, не трахаться бездушно, как с пареньком в туалете. Лу чувствовала себя наполненной, очищенной, когда с её губ срывалось имя Кея, когда он ритмично двигался внутри неё, надавливая на самые чувствительные точки, прижимая её запястья к постели, касаясь покрытым испариной лбом её плеча. В такие моменты она даже пугалась собственного обожания. Но не могла остановиться. Она любила жить с ним. Они съехались после того, как закончилось задание Приора, и с тех пор дни Лу начинались не с мрачных сводов и вида из окна грязного Термитника, а с красивой квартиры, хорошего кофе и Кея рядом. Они вместе завтракали, смотрели телевизор, готовили натуральную еду, убирались, закрывались в душе, кидались попкорном и отвлекали друг друга от готовки поцелуями в ухо или шею. Это было приятно. Лу не уставала от Кея, Кей не уставал от Лу. Это было единение душ, сложившийся паззл, законченная картинка — красивая, такая, какой ещё не было в жизни Лу и которую она берегла как зеницу ока. Она согласилась выйти за него замуж. Они поженились летом. Кей был одет в чертовски привлекательный синий костюм, Лу — в простое белое платье с вырезами в районе талии. Гостей собралось немного: вся социальная группа, Энн Рид, одна из старших сестёр Кея, Даниэль Вейсс и молодая жена Приора, с которой они успели подружиться во время службы. Лу чувствовала себя неловко на протяжении всего вечера: свадебный букет поймала счастливая и пьяная Тина, Энн рыдала и не могла успокоиться (видимо, радовалась, что непутёвую дочь-таки взяли замуж), Йонас и Доган ушли танцевать вдвоём, и только женщины из Церкви и Лара Стоун сохраняли спокойствие. Сестра Кея поцеловала Лу в щёку сквозь ткань маски, прикрывающей её обезображенное шрамами лицо, и сказала, что желает их любви не угасать. В подтверждение её слов мадам Мартен, нанюхавшись аллергенных цветов, расчихалась, и Лу пробрал дурацкий счастливый смех. Они запланировали переезд в Центр, ближе к работе. Лу привыкла к тонкому, невычурному обручальному кольцу. Они работали вместе, пили кофе по утрам, занимались любовью, часами сидели в ванне с пеной, жарили кабачки и танцевали под музыку посреди гостиной. Лу говорила о том, что её беспокоит, Кей плакал, если чувствовал себя плохо. Они часами проводили, обнявшись, не говоря ни слова, выпускали боль и тревогу. Каждый раз становилось легче. Они даже думали о ребёнке. Им нравилась идея состариться вдвоём, независимыми и крутыми, но иногда у Лу (хотя чаще у Кея) проскальзывала мысль о том, что неплохо было бы стать родителями, воспитать нового человека в любви и гармонии, посмотреть, на кого будет похож будущий сын, по мнению Лу, или будущая дочь, по мнению Кея. Они спорили, от кого ребёнку достанется пси, и смотрели вероятность зачатия ребёнка с помощью технологий у псиэмпатика и телекинетика. Кею доставляло удовольствие просто смотреть на детские вещи в магазинах, брать Лу за руку и молчать. Его молчание было яснее всяких слов. Но идея о ребёнке пока была только неясным планом будущего. А пока что Лу просто любила Кея.