Потребность.

Даже пропадая в беспросветном дерьме будних дней, жизнь (судьба, бог или как вам нравится) одарит этим лучом счастья И окажется, что это не луч, а канатный трос, ухватившись крепко за который, можно вылезти из непроглядной бездны.

Острые грани характера стираются, сильные стороны — закаляются. То, что неизменно, это потребность Дазая в Чуе. Потребность, острая нужда прикасаться постоянно, чувствовать под подушечками пальцев его кожу, такую нежную. Забраться к нему на колени, пока тот сидит на диване, и сразу улыбается, почувствовав вес Дазая на себе. Дазай оставляет на мягких губах поцелуи влажные, смазанные, с лёгким полустоном, что теряется в их слившихся ртах. Он перемещается сразу ниже, на шею, осторожно втягивая кожу губами, посасывая нежно, затем агрессивно, оставляя ряд тёмных засосов, и Чуя не против. Дазай разрывается между желанием посасывать, лизать, кусать шею Накахары, злясь на себя, что не может выбрать что-то одно. Пальцами хватаясь за рыжие локоны у самых корней и оттягивая сильно, он проходится поцелуями по подбородку парня, оставляя алые отметины, пока не спустится ртом к кадыку, обводя его языком медленно и страстно. Хочется больше, хочется довести Чую до исступления своей любовью. Хочется отдавать все то, что называется «непонятное, сильное, опаляющее грудную клетку чувство». Чуя не противясь внезапному порыву нежности, что сочится из каждого действия Дазая, отдастся этим ласкам без остатка, запрокидывая голову на спинку дивана, а руками оглаживая задницу партнёра скрытую бельем. Брюнет, продолжая оставлять больше влажных и красных следов и отметин на груди Накахары, чувствует, насколько они оба уже тверды. Не отрываясь от своего занятия, он оттягивает вниз край боксеров Чуи, высвобождая эрегированный член. Горячо дыша рыжему в шею и поерзывая на его бёдрах, он смачивает свои пальцы слюной и переводит их на стояк Чуи, пульсирующий от потребности в трении. Накахара чуть стонет от первого размашистого движения по его плоти, Дазай хорош и сейчас разрывается между желанием целовать и ласкать шею и мягкие губы партнёра и соблазном попробовать головку Чуи на вкус, снова. Тем не менее собирая большим пальцем капли предэякулята и смешивая их со слюной, он ускоряет движения ладонью по всей длине Чуи, добавляя к алеющим пятнам засосов на его плече и ключицах все новые и новые, и он сам стонет от того, насколько Чуя растекается под ним, от всех его прикосновений. Накахара дышит прерывисто, в такт Дазаю, кто ёрзает на его бёдрах все быстрее, и сам готов дойти до пика, но посвящает этот момент своей любви, шепча в самое ухо, — Чууя.. — Я… т-так.. близк.. дет-каа.. аххх.. ‘Саму.. Зарываясь лицом в рыжие локоны и закусывая губу, Дазай усиливает хватку, чувствуя каменно твёрдый член в своей ладони. Стоны Чуи учащаются, его бедра рвутся вверх навстречу удовольствию, ещё пару резких движений руки, и он впивается до боли в мягкие ягодицы парня на нем, когда с его уст слетает громкий вздох. — Ааааггххх… Пока с головки на руку стекает тёплая сперма, они оба стараются выровнить своё дыхание, Дазай оставляет маленькие поцелуи везде куда дотягивается губами — щека, ухо, шея, плечо партнёра. Чуя распахивает ресницы, поворачивая голову и оставляя поцелуй где-то в локонах Дазая, кто так и сидит уткнувшись в него лицом. — Спасибо, милый.. это было очень.. Наконец встречаясь взглядом с синими полуприкрытыми глазами, Дазай смотрит в них с нескрытой нежностью — Хочу всегда делать тебе только приятно, Чууя.