Risu Satanae: Бесконечно тут и там

— Твой друг тебя пытался остановить, что же ты его не послушал-то? — продолжает шипеть незнакомец змеёй ему прямо в ухо, чтобы Чонгук его услышал, чтобы открыл глаза и встретился с его злым, гневным взглядом. — Ты полез не туда, Чонгук…

Чонгук сидит на жёсткой постели, сложив руки в замок и оперевшись локтями о коленки, он упёрся в сложенные ладони подбородком и упорно думает. В голове ворох вопросов, но ни на один он не знает ответа. Память ему подкидывает фрагменты произошедшего, но связи между ними он не видит. — Чон Чонгук, вы арестованы. Чонгук жмурится и хватается за голову, с рыком на губах валясь на подушку. Койка заскрипела под ним, из-за чего сверху послышалось недовольное бурчание сокамерника. Чонгук закрывает глаза и продолжает пытаться выхватить хоть кусочек из всего, что он помнит. А помнит он немногое, лишь своё задержание и вспышками события до этого. Он в растерянности. Вот идёт уже как месяц, а он всё понять не может, как это произошло… Когда его задержали, ему предъявили обвинения в убийстве. Жертвой стал не просто прохожий. Жертвой стал не враг. В день происшествия Чонгук был лишь с единственным человеком. В голове снова вспышка: он слышит женский смех, видит толпу людей и пешеходный переход. Чонгук садится и расширяет глаза, он смотрит на обшарпанный пол, мотает головой, а в памяти чёткий грохот выстрела. Он не мог. Как о таком можно забыть? Чонгук точно этого не делал.

Два года назад, Пекин, район Чанпин.

Чонгук медленно открывает глаза, обнаруживая себя не в своей квартире. Он резво садится на твёрдом столе, от левой руки у него вниз свисает тонкая трубочка капельницы, пакет с лекарством подвешен к металлической стойке с колёсиками. Он хватается за живот и видит повязку. Ложится обратно на поверхность стола, операционного стола, и закрывает расслабленно глаза. Рядом слышится шуршание, Чонгук подрывается и видит, как зелёная шторка откидывается за прошедшим внутрь мужчиной. — Очнулся? — спрашивает тот, на что Чонгук хмыкает громко. — А ты не ожидал? — задаётся он насмешливо вопросом, следя за мужчиной, который жестом просит его лечь на спину, пришёл обработать швы. — Ничего не помню, — выдыхает Чонгук, жмурясь, когда знакомый снимает марлевые салфетки с раны. — Как я попал к тебе? — Как всегда: беспардонно и нагло, Чонгук, — отвечает мужчина. — Дай швам зажить, — просит он, посмотрев в лицо пострадавшего. — И кто такой Тэхён? — вдруг интересуется мужчина, а Чонгук хмурится и отворачивается в другую сторону. — Что? По парням сохнешь? А он тебе отказал в прошлом?.. — Умолкни, Бингвен-а, — прерывает издевательские предположения друга Чонгук. — Если бы и тёк по парням, то и тебя это тоже коснулось бы, — утверждает он, заглянув в глаза Бингвену. — Так кто он? — всё не унимается мужчина, делая новую повязку на рану. Чонгук не отвечает, думает: а кто ему Тэхён? Никто же? Тринадцать лет прошло с их последнего разговора, да и что за разговор-то был? Так, Чонгук зашёл попрощаться… Тэхён даже не принял участие тогда в его монологе. — Тот, кого так просто не забыть… — Всего лишь человек, которого я оставил в прошлом, — прерывает Чонгук, оспаривая и свои истинные чувства, и слова Бингвена. — Напридумаешь тоже, — хмыкает Чонгук. Бингвен же смотрит на него долго и внимательно, слегка сощурив глаза. Он же видит, что ему лгут, но зачем Чонгуку надо ему врать? Неужели всё же тот парень не просто знакомый, которого решили оставить в прошлом? — Лжец из тебя, конечно, так себе, — отметил мужчина и схватил все испачканные салфетки и бинты, чтобы выкинуть их на выходе. — Но да ладно, сейчас мне важен другой вопрос, — закрывает он урну и возвращается к Чонгуку. — Кто покромсал тебя? — Вы, китайцы, пожёстче нас будете, — говорит бесцветно Чонгук, заглянув в глаза другу. — Алый лотос, слышал что-нибудь об этой мафии? — Бингвен мгновенно мрачнеет, Чонгук понятливо закрывает глаза и выдыхает. — Их ребята следят за мной, — сообщает Чонгук, — Щин-хе в опасности рядом со мной, собственно, ранение было получено в борьбе… — Ты же знаешь, что тебя пощадили? — перебивает мужчина Чонгука, тот поднимает на него взгляд темнее ночи, но молчит. — Что ты сделал? Ты хоть понимаешь, как влип? — Нет, не знаю, Бин-а, — отвечает Чонгук. Он сколько бы ни думал, а понять всё равно не может, что мафии от него понадобилось. — Потому что я защищал и себя, и свою сестру, — выдаёт он с рычанием. — И не я был тем, кто напал. — Чонгук, Алый лотос — сборище отморозков, жестоких и совсем безбашенных, то, что ты остался в живых после твоей с ними борьбы, это либо везение, либо они сжалились, — аккуратно начинает объясняться Бингвен, Чонгук же смотрит на него в ожидании всей информации. Потому что этой горошины для всех ответов на его вопросы не хватит. — Алый лотос — единственная мафия в Китае, которая имеет такую мощь, Чонгук… — Говори понятнее, — требует мужчина. Бингвен хватает свой ноутбук и начинает рыскать по сайтам, собирая для раненного всю нужную информацию на мафию. — Сестра единственное, что у меня осталось, Бин-а, — тихо решается напомнить Чонгук. Его лицо исказилось от этого признания, а взгляд вдруг заблестел. — Я не могу после стольких лет потерять её из-за каких-то ублюдков, которым не живётся спокойно, — зарычал Чонгук, вонзив взгляд в потолок. Бингвен посмотрел на него с жалостью, а с языка его слетает вопрос: — Этот Тэхён… ты его потерял? — Чонгук хмыкает на этот вопрос, а в груди обдало теплом от воспоминания лица стажёра, который так и не стал полицейским. — Вы были настолько близки?.. — О чём ты говоришь? Нас даже друзьями трудно было назвать… — перебивает шёпотом Чонгук, повернув голову в сторону друга. — Он слишком светлый для такого мира, да даже для меня он был слишком прекрасным, — говорит он с грустью в голосе. Бингвен выдержал на себе чужой взгляд, а после подошёл к столу и протянул Чонгуку ноутбук со всей найденной информацией на Алый лотос. Чонгук привстаёт на локоть и обращает внимание на экран. Бингвен же отходит к стенке и складывает руки на груди, задумчиво выдав: — Раз он так дорог тебе, почему тогда оставил его в прошлом? — Чонгук медленно переводит на него глаза и вскидывает брови. А с губ его слетает ответ, такой отстранённый и бесцветный: — Потому что я так решил. — Ты знаешь, как он сейчас? — Знаю. Их разговор заканчивается на этой ноте. Бингвен опускает голову, а Чонгук уходит в изучение найденной мужчиной информации. Ему нужно знать, кого записывает он в свои враги. Алый лотос оказывается организацией, начало которой было положено в семидесятых годах. Чонгуку хочется засмеяться от безысходности. Что Алому лотосу понадобилось от него? Тринадцать лет прошло, а кому-то всё неймётся. И на этот раз кто-то охотится на него, если тринадцать лет назад Чонгук вёл охоту, то сейчас он жертва. Алый лотос совсем не оправдывает своего названия: алый цвет объясняет кровь, но почему мафия назвалась лотосом? Ведь этот цветок не предназначен для убийств и всего того, что творят люди в организации. Лотос — цветок чистоты и невинности. — Почему они так себя назвали? — спрашивает Чонгук, не отрываясь от экрана ноутбука. — Лотос противоречит сути их деятельности, — он всё же смотрит на Бингвена, слегка приподняв брови в вопросе. — Или они решили опорочить символ чистоты? — хмыкает Чонгук. — Я с ними не связывался, Чонгук, — говорит мужчина. Чонгук отводит от него взгляд, нахмурившись. — И такими вопросами не задавался, думаю, мои мотивы на этот счёт ясны… — Нет, Бин, мне непонятны твои слова. Ведь ты такой же преступник, тогда… почему твои коленки так сильно задрожали от упоминания мафии? — прерывает Чонгук, вонзив взгляд в друга. Бингвен от него что-то пытается скрыть. Чонгуку неясно, что именно, но он всем телом чувствует сопротивление. — Между вами была связь? — Бингвен вдруг темнеет на глазах, он делает рывок к столу с Чонгуком, задышав сбито. Чонгук хмыкает показно, отодвигает ноутбук в сторону и присаживается на столе, склонившись к рычащему на него другу. — В прошлом… — он смотрит в почерневшие глаза Бингвена, растягивая слова, — ты был одним из них? — догадывается Чонгук, проницательно глядя лишь в глаза напротив. Он одной рукой тянется к волосам друга, перебирает пряди, заставляя Бингвена замереть на месте. Чонгук стал другим. Таким его мужчина ещё не видел. — Как давно ты от них бежишь? — Чонгук видит его насквозь. За те два года, что они знакомы, Бингвен впервые так сильно напуган. Не Алый лотос вызвал этот страх. Перед ним сидит Чон Чонгук, прославившийся под прозвищем Сатана. Чонгук растягивает губы в лёгкой улыбке, он продолжает смотреть на него без угрозы, улыбается неярко, а пальцы перебирают прядь короткой чёлки. Бингвен закрывает на секунду глаза и выдыхает. Он помнил о прошлом парня. Как такое забыть? Но сейчас он на себе лично испытал этот страх. Чонгук всё тот же. Опасный, безумный и бесстрашный. Вот почему он никак не отреагировал на слова об Алом лотосе. В Китае кого ни спроси про мафию, все затрясутся и внятного ответа не скажут. И такая реакция будет самой естественной. Но Чонгук дал понять Бингвену, что есть вещи и пострашнее. Например, смерть сестры, которую так оберегает Чонгук. — Ты мне напоминаешь одного знакомого, — говорит Чонгук, отпрянув от друга. Бингвен вздёргивает брови в непонимании, смотрит на Чонгука, больше не злится. — Он был таким же податливым. — В прошлом я был одним из членов Алого лотоса, — говорит мужчина. Чонгук на него даже не посмотрел. Это было очевидно. — Тогда ваши агенты на нас охотились, я был информатором одного из агентов, — Чонгук заинтересованно его слушает, но в голове появляются новые вопросы касательно другого человека. — Этот агент смог со своими ребятами успешно закончить миссию и вернуться в Корею, а я с их помощью наконец-то смог уйти из Алого лотоса, — Бингвен отходит к окну и выглядывает из-за шторки, будто бы проверяет окружающее их пространство. — Но, да будет тебе известно, мафия никого так просто не отпускает, ей запросто убить одного из своих, и я стал их жертвой, — заканчивает Бингвен. — Занимательно, Бин-а, — выдаёт фальшивое Чонгук. — Раз был в их рядах, может, тогда прояснишь для меня их мотивы? — с рыком выдал Чонгук. — Я и Щин-хе… что им от нас надо? — Чонгук, я четыре года с ними не вожусь, и услышать от тебя, что они начали за тобой охоту, для меня так же непонятно, как и для тебя. Хочешь совет? Валить тебе надо… — Да, а помимо этого ещё есть варианты? Кто их лидер? — Нет, Чонгук, даже не смей задавать таких вопросов. Чонгук опускает взгляд, скалится опасно, после смотрит на мужчину исподлобья и рычит: — Не ты ли стал тем, кто информирует о моём передвижении? — Совсем рехнулся?! — вышел из себя Бингвен. Чонгук выдирает из вены катетер, после встаёт со стола и подходит к другу, смотрит на него зло, кривит губы в оскале, кулаки сжимает, а рядом ни одного предмета, который напоминал бы Чонгуку оружие. — Ты слышишь себя?! Я, да ещё и крыса?! Чонгук, очнись! — опасливо приказывает Бингвен, а Чонгук всё продолжает испепелять его своим взглядом, приближаясь аккуратной поступью. — Где Щин-хе? Где мой пистолет? Точно ли ты не докладываешь своим о нас? — каждый вопрос острый, режет друга по живому, причиняя нечеловеческую боль. Чонгук не должен его подозревать. Бингвен всегда был с ним искренним. — Давай, убеди меня в неверности всех моих доводов, — чонгуков голос ломается. Он хочет оказаться неправым, но сомнения в друге уже делают своё дело. Самое ужасное, что могло между ними произойти, так это сомнения Чонгука в искренности дружбы Бингвена. Мужчина не знает, что сказать. Чонгук не должен был его подозревать во лжи. Но Чонгук поддался своим мыслям, и с этим Бингвен ничего сделать уже не сможет, разве что доказать обратное, но поверит ли ему Чонгук? — Щин-хе, где она? Я пришёл к тебе один? — Рядом с тобой больше никого не было, Чонгук, — отвечает Бингвен, на что Чонгук делает шаг назад, схватившись за перевязанную рану, а в голове вспышками память показывает ему нечёткие кусочки произошедшей перестрелки. Он шипит болезненно, оступаясь, жмурится накрепко, а с губ слетает: — Где Щин-хе?.. Бингвен теряется на секунду, подходит к Чонгуку и хватает его за плечи, отводя к столу. А память всё равно не перестаёт показывать Чонгуку произошедшее ночью. От кого он отбивался? Их было много. Чонгук не слышит голосов, лишь выстрелы и крики. Но не женские крики. Чонгук вскидывает голову и смотрит на перепуганного мужчину. — Щин-хе не было там… — Ты о чём? — не понимает Бингвен. — Я защищал не Щин-хе, Бин… Чонгук смотрит поломано на Бингвена, губы задрожали, лоб покрыла испарина, а во взглядах обоих лишь один вопрос. — Пытался ли я вообще кого-то защитить?

♠️♠️♠️

Бингвен по просьбе Чонгука пошёл искать сестру друга в местах района, где они частенько бывали. Чонгук же кое-как добрался до своей квартиры, в которой он живёт с Щин-хе. Его встретила пустота. Квартира была полностью отчуждённой и холодной. Чонгук с секунду простоял в прихожей молча, а внутри все органы обдало жгучей смесью, из-за чего он взорвался эмоционально. Страх был таким сильным… Щин-хе, она же у него осталась одна, во всём мире была только она… Чонгука накрыли страх, боль и паника. Коктейль из смешанных чувств напомнил ему о прошлом, в котором остались его друзья. После душераздирающего крика его посетил смех, такой отчаянный и нечеловеческий. Чонгук сходил с ума в квартире. Он смеялся и крушил мебель, игнорировал боль из-за раны, его с головой поглотила злость от неведенья. Ему нужно прийти в себя. Ему нужно взять себя и свои чёртовы эмоции в руки. Ему нужно придумать, что делать, как действовать. Ему нужно отыскать сестру. После всего пережитого Чонгук не может позволить кому-то отнять у него члена семьи. Прежде чем пойти в комнату, он достал из кармана штанов пластиковую коробочку с таблетками. Проглотив две красно-чёрные капсулы, он сел возле постели. Под постелью стоял и ждал своего часа короб на колёсиках. Чонгук вытаскивает чёрный пластмассовый контейнер и открывает крышку, а взгляд устремляет на содержимое. Пистолеты, патроны, ножи, бомбы, телефоны и сим-карты, наушники и микро-камеры. Арсенал, который никогда не должен был ему ещё раз пригодиться. Чонгук находит подходящий пистолет, откладывает его на кровать, после тянется к ножам и хватает аккуратный, с длинным лезвием и с чёрной пластмассовой рукояткой, а в голове голосом Хосока: — Я бы советовал носить с собой хотя бы нож. Чонгук хмыкает с досадой и откладывает нож к пистолету, после берёт запасной магазин для пистолета и закрывает крышку. Он идёт в душ, быстро и аккуратно моется, чтобы не намочить рану, выходит и идёт к гардеробу. В шкафу висят чёрные рубашки, внизу на полках сложены чёрные джоггеры, на полках сбоку лежат ремешки и кобуры с чехлами для пистолета и ножей. Чонгук быстро надевает майку и джоггеры, сверху майки накидывает рубашку, после на пояс цепляет ремешки для поддержания кобуры, в которую сразу же прячет заряженный пистолет, рядом с кобурой цепляет запасной магазин с патронами, чуть ниже он за ремешок цепляет ножны с ножом. Оценивает свой вид в зеркале и, выключив весь свет, он хватает из прихожей ключи от Ауди и захлопывает входную дверь. Сев за руль, он убирает в хвост волосы и заводит машину, почти сразу же с визгом шин срывается с парковки, посмотрев на жилой дом с грустью, прощается, отчего-то он уверен, что квартира больше их не встретит. Он, ведя машину одной рукой, набирает номер Бингвена, считает три гудка и быстро спрашивает, когда трубку поднимают: — Где ты? — звучит молчание. Оно такое неприятное и напрягающее, но Чонгук не торопится переспрашивать. Тишина из динамиков начинает на него давить через пять секунд, он сдаётся и говорит: — Бин-а, не заставляй меня думать, что ты в опасности, — его голос приобретает нотки тревожности, он смотрит в зеркало заднего вида и видит за собой петляющую машину. Его преследуют. А из трубки наконец-то доносится голос: — А ведь стоит, Чонгук, — и голос-то не друга. Чонгук резко жмёт на педаль газа, сворачивая на прилегающую улицу. — Не глупи, Чонгук… — Кто ты? — рычит Чонгук, на большой скорости петляя меж машин, которым приходится тормозить, из-за чего на дороге образовывается авария и пробка из столкнувшихся машин. — Что с Бингвеном? — Чонгук смотрит назад и всё равно видит преследователей. — Сбавь скорость, Чонгук, — звучит приказ неизвестного. — Думай о пассажире, а не только о себе, — насмешливо продолжает голос из трубки. Чонгук от непонимания снова оглядывается на иномарки, после смотрит в лобовое и видит грузовик перед собой, затормозить не успевает, входит в крутой поворот и врезается в ограждение. Подушка безопасности смягчает его удар об руль, лобовое потрескалось и лопнуло, мелкие осколки прошлись по его лицу и шее, оставили после себя раны, живот заныл, но Чонгук упорно открывает дверцу и вываливается из салона. Он откашливается, помутневшим взглядом видит пылающий грузовик, людей, которые выскочили из своих машин и с шоком столпились возле места аварии. Но Чонгук выглядывает из толпы машин те, что его преследовали, он хватается за пистолет, щёлкает затвором и встаёт в стойку. У машины позади открывается окошко, но не полностью, небольшая щель, но Чонгуку и её достаточно, чтобы увидеть хотя бы глаза мужчины, тот держит телефон и что-то говорит. Чонгук жмурится от боли в висках, он возвращается к машине и хватает свой телефон, сразу же услышав: — Бросай оружие, Чонгук, — говорит мужчина, слегка повернув лицо к вооружённому. Чонгук хмурится, голова разразилась болью, тело ноет, рана на животе запульсировала. Чонгук вытирает тыльной стороной кровь с виска, сжимает рукоять пистолета до скрипа и скалится, а из телефона доносится: — Давай, Чонгук, не нужно злиться, — со смешком выдаёт тот. — Кто ты? — он делает шаг навстречу, вглядываясь в глаза мужчины из приоткрытого окна. Мужчина, заметив попытки разглядеть себя, делает щель меньше, не позволяя увидеть себя полностью. Чонгук с рыком поднимает руку и делает выстрел в небо, пугая зевак и заставляя хмыкнуть в трубку мужчину в машине. Чонгук подносит руку с пистолетом ближе к лицу и идёт к машине с виновником случившегося. — Кто ты, мать твою, такой?! — А слухи, оказывается, не соврали о тебе. Вижу цель, не вижу препятствий, — смеётся мужчина. Чонгук мрачнеет на глазах, боль он уже не чувствует, лишь обжигающую злость и ярость. — И ведь больше не спрашиваешь о друге, — замечает тот, приводя Чонгука в ещё больший ступор. А ведь и правда. С момента столкновения он еще не спросил, где Бингвен… — Не хочешь ему помочь? — мужчина кидает взгляд в сторону чонгуковой машины. Чонгук оглядывается и видит открытый багажник, а внутри он замечает часть разодранной кофты. Чонгук быстро подбегает к своей машине и бросает взгляд на бесчувственное лицо Бингвена. У него по лбу стекает кровь, под глазом расцветает синяк, губа разбита. — Бин? — Чонгук хватается за плечо друга и начинает его трясти, всё зовёт друга по имени, но тот не откликается, пребывая без сознания. — Бин-а… — выдыхает растерянно Чонгук, а в груди разрастается чувство вины за произошедшее. Как Бингвен оказался у него в багажнике? Кто… Глупый вопрос, кто это сделал. Чонгук оглядывается на иномарку позади и скалится. — Где моя сестра? — задаёт он правильный вопрос, заставляя того усмехнуться. Чонгук взводит курок и повторяет вопрос: — Где Щин-хе, ублюдок? — В ближайшем парке, ждёт тебя, Чонгук, — отвечает мужчина, кинув сощуренный взгляд на Чонгука. Тот не понимает, почему? Почему этот мужчина так просто ответил ему? — Кто ты такой? — спрашивает уже без уверенности в голосе Чонгук, до хруста сжимая корпус телефона. — Ты же не из мафии, — догадывается он. Перед ним стоят машины не его врагов. Перед ним стоят машины с… непонятно кем. — Придёт время, и ты ещё услышишь обо мне, Чонгук, — напоследок выговаривает мужчина, а после он вытаскивает руку с чужим телефоном и выбрасывает его на асфальт, давая понять Чонгуку, что разговор на этом окончен. Чонгук смотрит вслед уезжающим, опустив пистолет и телефон вдоль тела. А в голове столько вопросов… Бингвена отвезли в больницу, Чонгук же поехал в парк, в котором его и вправду ожидала Щин-хе. Она сидела на лавочке в аллее, мимо неё туда-сюда ходили люди, мужья с жёнами, родители с детьми, спортсмены; Чонгук останавливается дальше от лавочки с сестрой и позволяет себе спокойно выдохнуть. Щин-хе его ищет взглядом, бегло смотрит на парней, которые напоминают ей брата, но находит она его только, когда уже встаёт с лавочки и собирается уйти. Её взгляд улавливает чёрный силуэт, Чонгук не может сдержать улыбки, он начинает к ней приближаться, а она разводит руки для объятий и навстречу идёт. — Почему ты так долго? — первое, что вылетело из уст девушки. Но, подойдя впритык к Чонгуку, она пугается и смотрит на кровь на лице брата, выпаливая: — Что случилось? Кто тебя ранил? — она берётся за чонгуково лицо и вертит из стороны в сторону, с шоком ловя пальцами кровь из раны на лбу. Чонгук ей улыбается расслабленно и убирает её ладони со щёк, успокаивающе поглаживая их. — Чонгук… — выдыхает она, опуская взгляд на одежду брата. Пистолет она замечает не сразу, но когда видит его, поднимает перепуганные глаза на брата, спрашивая: — Ты отстреливался? — Ни о чём не спрашивай меня, — просит нежным голосом мужчина, отойдя к лавочкам. — Лучше скажи мне, где ты была вчера ночью? — Чонгуку нужно убедиться. Ведь он вчера кого-то пытался защитить. — И что ты тут делаешь? — Щин-хе расширяет глаза от услышанного, не понимает, что вдруг нашло на брата. — Ты же сам мне написал и попросил, чтобы я тебя тут ждала, — выдаёт неожиданное Чонгуку Щин-хе. Тот хмурится, садится на лавку и хватается за рану на животе. — А вчера какой-то мужчина сказал мне остановиться в отеле, — договаривает девушка. — Кто это был? Ты его видела? — Чонгук теряется. Он совсем ничего не понимает. Кто его вводит в заблуждение? И зачем? Щин-хе садится рядом и хмурится, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь про мужчину. — Он был невысоким, одет во всё чёрное, — говорит тихо Щин-хе, опустив взгляд себе в ноги. Чонгук же смотрит перед собой, пытается вспомнить хоть кого-то подходящего под описание. Он хищным взглядом бегает по сторонам вокруг, крепче прижимая ладонь к животу. — Было ли в нём что-нибудь, что заставило тебя задаться вопросом? — спрашивает настороженно Чонгук. Щин-хе снова поднимает на него ничего не понимающий взгляд, головой мотает, не вспомнит сейчас. — Где вы столкнулись? — Это было по середине пешеходного перехода, я шла в метро, тогда тот мужчина меня толкнул в плечо и быстро дал указания, — рассказывает она, взволнованно следя за исказившимся лицом брата. — Чонгук, я не успела его разглядеть, да и он стоял ко мне спиной, — заканчивает Щин-хе, Чонгук переводит на неё взгляд, такой настороженный, но и одновременно с этим обнадёживающий и успокаивающий. Он тянется ладонью к ней, той самой рукой, которую он держал на раненном животе. — Чонгук, у тебя кровотечение?.. Чонгук отстранённо приподнимает брови и обращает внимание на свою майку, которая впитала в себя кровавую жидкость. Щин-хе же вскакивает с лавочки и присаживается перед братом на корточки, она аккуратно убирает руку брата с живота и поднимает вверх майку, расширяя глаза от увиденной раскрытой раны. Чонгук шипит болезненно, а в голове проносится просьба Бингвена, в которой говорилось дать ране зажить. — Ничего страшного, — пытается отвлечь Чонгук, но Щин-хе поднимает на него тёмный взгляд, как бы говоря: «Не смей мне лгать». — Это просто царапина, — отшучивается он. Щин-хе не должна за него переживать. Щин-хе не должна снова видеть кровь. На нём. — Поехали отсюда, — он всё же находит в себе силы и поднимается с лавочки. Ему нужно подумать обо всём, что успело произойти за эти последние сутки. Идёт он небыстро, но назад не оглядывается. А ведь сестра его осталась на месте. Она смотрит в спину брату, жуёт нижнюю губу, проклиная себя за то, что слабая. Что не умеет сопротивляться опасности. Но если она скажет правду, может, ей удастся помочь Чонгуку? — Шрам, — восклицает Щин-хе, она быстро вытирает влагу с глаз, пока её не заметил брат. Чонгук, отойдя уже на приличное расстояние от места с лавочкой, останавливается и поворачивается к сестре. Та стоит, поджав губы, смотрит перед собой, Чонгук возвращается к ней и уже хочет спросить, о чём она говорит, как Щин-хе проговаривает: — У него под правым глазом шрам, — Чонгук слегка приподнимает голову к небу, задумываясь. — Он посмотрел на меня, когда был уже на другой стороне улицы, — договаривает девушка, смотря на задумчивого брата. А в груди сердце замедляет ритм, в голове вспоминаются устрашающие слова, но она не хочет чувствовать вину перед братом за умалчивание. И так уже многое натворила. Чонгук точно не сталкивался с кем-то со шрамом. Да и из знакомых у него нет таковых. Тогда кто же он такой? Почему сказал Щин-хе переночевать в отеле? С чего вдруг такая предосторожность? Чонгук начинает раздражаться от незнания всего. Он не помнит. С кем перестреливался, кого пытался спасти, он даже не помнит, как всё произошедшее ночью случилось. Чонгук не помнит… — Чонгук, ты его знаешь? — прозвучал вопрос сестры с надеждой. Чонгук не видит, с каким взглядом на него смотрит девушка, не замечает и лёгкого подрагивания нижней губы. — Уже не уверен, — растерянно кидает в ответ Чонгук. А Щин-хе выдыхает боязливо, оглядевшись по сторонам, будто бы попыталась найти взглядом преследователя, который точно следит за ними.

♠️♠️♠️

Девять месяцев спустя, Пекин, район Чанпин.

— Найди видеофайлы с камер из этого района, — говорит Чонгук Бингвену. Чонгук пытался найти причины произошедшего девять месяцев назад, помимо того случая он начал всё больше натыкаться на парней в чёрном. Он даже попытался допросить нескольких, но его слишком быстро остановили. Щин-хе он спрятал, но опасность всё равно никуда не делась. За ним следят. Везде, куда бы он ни пошёл, за ним следуют неизвестные. Бингвен по его просьбам искал сведенья о людях, внешность которых Чонгук запоминал. Информации было мало, стычек становилось всё больше, но связи Чонгук всё равно не видел. Находясь в квартире, одинокой и пустой, Чонгук подолгу сидел в комнате и смотрел на стену перед собой, на ней он повесил фотографии и связанные с людьми со снимков факты из секретных источников. Алый лотос, парни из организации, которую Чонгук ещё не раскрыл, и мужчина, с которым он не сталкивался напрямую, но находил от него знаки, которые приводили его лишь к мафии. — Что там случилось? — спрашивает Бингвен, взламывая систему слежения. Чонгук ходит по кабинету, держа в пальцах маркер для доски. — На днях там было убито трое полицейских, — отвечает монотонно Чонгук. — Полицейские ненастоящие, — продолжил он, обернувшись на мужчину. Бингвен смотрит на видео, на котором люди из Алого лотоса беспощадно убивают «полицейских». — Мне нужны их личности, Бин, — требует Чонгук, обводя маркером две надписи. — Мафия не за мной охотится, — догадывается он, отойдя на расстояние от полностью исписанной доски. — Их цель агенты из Кореи. — Ты говоришь об агентах, которые помогли мне? — Да, Бин-а, я говорю именно о них, — перебивает Чонгук, подойдя к другу и оперевшись о спинку кресла, он склоняется к экрану монитора, вглядываясь в неузнаваемые лица всех умерших. Так им не узнать личности погибших. Чонгук берёт мышку и отматывает запись чуть назад, пытается найти кадр с ещё узнаваемыми лицами жертв. Останавливает на самом начале и говорит Бингвену, чтобы с этого кадра он и попытался найти информацию. — Может, вспомнишь агентов, у которых ты был информатором, — вдруг просит Чонгук, посмотрев в лицо другу. — У кого-нибудь из них был шрам под правым глазом? — Нет, ни у кого из тех агентов не было шрамов на лице, — сразу же отвечает мужчина. Чонгук подаётся назад, снова нахмурившись и задумавшись. Кто ему пытается помочь? Почему тот действует так аккуратно? Неужели он прячется от мафии? Но если это не агент, тогда кто ещё бежит от Алого лотоса? Чонгук достаёт пластиковую коробочку из кармана и быстро высыпает себе две чёрно-красные капсулы на ладонь. Бингвен в этот момент на него оглядывается, проследив за тем, как Чонгук заглатывает таблетки, Бингвен ничего не говорит и отворачивается к монитору, на котором уже отображается информация на трёх людей. Не агентов. — Откуда ты знаешь о произошедшем в том районе? — вдруг спрашивает Бингвен, снова обернувшись на Чонгука. — Да и о том, что жертвы оказались не полицейскими? — Ты будешь смеяться, — хмыкает Чонгук. — Об этом мне сказал незнакомец со шрамом у глаза, — Чонгук устало выдыхает и подходит к другу, обращая взгляд на фото трёх жертв и информацию про них. — Этот некто подкидывает мне подсказки, а я по ним нахожу вот такую информацию, Бин-а, — кивает он на монитор. — Я бы напрягся, Чонгук… — Думаешь, мне по кайфу все эти загадки разгадывать? — Но ты же их разгадываешь. Значит, ты не особо-то и сопротивляешься. Бингвен прав. Но зачем Чонгуку сопротивляться, если незнакомец ему помогает? Чонгуку скорее не сопротивляться хочется, а наоборот, столкнуться лицом к лицу с этим непонятным человеком. Ведь знать друг друга в лицо, куда безопаснее, но этого хочет, видимо, только Чонгук, раз незнакомец продолжает придерживаться теневой стороны. — Уверен, он скоро сдастся, — заверяет скорее себя, чем Бингвена Чонгук. — А пока мы можем больше узнать обо всех этих… — Чонгук, возможно, он пытается втянуть тебя в его проблемы, а ты так просто согласился, — перебивает взволновано Бингвен. Чонгук на него посмотрел, так мягко, слегка улыбнулся даже, и произнёс: — Зачем меня втягивать в чужие проблемы? Это даже смешно, — его голос с нотками шутки. Ведь эти слова звучат убедительнее, чем если бы он начал подозревать незнакомца в… а в чём можно начать подозревать того, кто дал совет Щин-хе спрятаться? — Не говори глупостей, Бингвен-а, и давай лучше поймём, зачем он нам дал наводку на этих перебежчиков, — просит Чонгук, снова устремив взгляд на экран.

♠️♠️♠️

Щин-хе стоит к окну лицом в комнате пустой квартиры, которую они с Чонгуком посчитали безопасным местом. Её губы чуть подрагивают, рука сжимает корпус мобильника, а взгляд устремлён в окно, за которым вид открывается на новостройки. — Что я ещё должна сказать брату, чтобы вы перестали нам угрожать? — задаёт этот вопрос она уже не впервой, но каждый раз она не получала чёткого ответа. — Чонгук же ни в чём не виноват перед вами, так почему же вы продолжаете всё это?.. — Не спрашивай так много, — отрезает мужской голос. — Скоро всё закончится, Щин-хе, тебе всего лишь нужно следовать моим указаниям, — девушка раскрывает губы, ей только что дали ответ на вопрос. И опять напомнили о её ужасной роли в этой беготне. — Твой брат идёт к тебе, будь паинькой, — сообщает мужчина, хмыкнув. В комнату и вправду заходит Чонгук, Щин-хе в панике скидывает звонок и резко, подозрительно резко, поворачивается к брату. Ей приходится натянуть улыбку, а ладони сжимают проклятый телефон. Чонгук остановился в дверях, он проходится взглядом по сестре, заметив странное поведение старшей. — Ты чем-то расстроена? — решается на вопрос Чонгук, пройдя вглубь. Он движется к окну, выглядывает наружу, будто бы проверяет обстановку на улице. Щин-хе прячет телефон в заднем кармане джинсов, и когда на неё снова обращает взгляд брат, она мотает отрицательно головой. — С кем говорила? — задаёт новый вопрос Чонгук. Щин-хе странно себя ведёт. Чонгук давно это за ней заметил. — Щин-а, что происходит? — попытался он смягчить голос, ведь он сильно переживает за сестру. — Тётушка Вэй звонила, сказала, чтобы я сильно не скучала, — лжёт девушка, губы её трогает больше нефальшивая улыбка, но взгляд выдаёт правду. Щин-хе не умеет врать, но её попытки хороши. — Она звала в гости, но я ей сказала, что в ближайшее время у нас не получится её навестить… — Ты же знаешь, что если у тебя есть парень, то необязательно скрывать его от меня? — перебивает осторожно Чонгук, сделав шаг к сестре. Он чувствует недосказанность. Щин-хе не с тётушкой говорила, Чонгук уверен в этом. — Я же не такой ужасный человек… — попытался наладить он атмосферу, потому что из-за появившейся неловкости они оба потеряли дар речи. Чонгук всегда готов помочь, дать совет, но Щин-хе больше него понимает в романтических делах, так что совет брата ей не нужен, но отчего-то же она ведёт себя так? Вот Чонгук и пытается как-то её поддержать. Пусть и не знает настоящей причины этой непонятной неловкости. — Если он тебе так дорог, почему бы тебе с ним не встретиться лично? Ваши разговоры по телефону, они такие частые, но ты всё равно после них грустная, — заметил Чонгук. Щин-хе спрятала взгляд, Чонгук не знает, о чём говорит и, чёрт, как же Щин-хе мерзко перед ним стоять. Она так виновата перед братом… и сделать с этим ничего не может. — Чонгук-а, я… — она делает попытку что-нибудь сказать, скорее признаться, но после вспоминает про телефон в своём заднем кармане и все слова, которые она была готова произнести, вылетели из головы. — Я познакомлю вас, обязательно, — ей удаётся натянуть улыбку, даже взгляд поменялся, и Чонгук ей верит. По-другому он и не может. Ведь Щин-хе не стала бы молчать. — Пойдём попьём чай? — предлагает девушка. Чонгук проводит по шее рукой, выдохнув. Щин-хе вытаскивает телефон и кидает его на поверхность стола, после чего покидает комнату первой, оставив Чонгука одного. Он обращает взгляд на телефон, замечает что фонарик мигает красным, хмурится и подходит к чужому столу. Он мимолётно кидает взгляд на дверь, хватает телефон и открывает телефонную книжку. Входящих от тётушки Вэй Чонгук не замечает, отчего он вздёргивает брови и пытается понять, с кем Щин-хе общается. Помимо его номера Чонгук видит ещё один. Скрытый номер. И именно с этим абонентом Щин-хе говорила до его прихода. Неужели этот скрытый номер и есть номер её любовника? Когда он уже хочет положить телефон обратно, мобильник разразился вибрацией от входящего звонка. Звонок со скрытого номера. Чонгук меняется в лице, он снимает трубку и прикладывает мобильник к уху. — Сколько пословиц и поговорок придумано про любопытство, и ты всё равно поддался этому искушению, Чонгук, — слышится мужской голос. Чонгук раскрывает шире глаза, услышав знакомые нотки. — Твоя сестра хорошо справлялась до этого момента, — продолжает тот, пока Чонгук пытается вспомнить тембр голоса. — Но появляешься ты и всё портишь… — Ты же тот, кто тогда устроил аварию, — вспомнил Чонгук, перебив мужчину. — Сестра? Как Щин-хе связана с тобой?.. — А ты подумай хорошенько, Сатана, — со смешком выдал неизвестный. Чонгук отнимает руку с телефоном, пытается уловить связь сказанного, но ничего путного на ум ему не приходит. — Щин-хе… ты так сильно ею не дорожишь? — Хватит загадок, выражайся яснее, — требует Чонгук, оглянувшись на дверь в комнату. Там, на кухне, стоит его сестра, которая даже не подозревает об этом диалоге. — Как давно ты с ней на связи? Где и как узнал о ней? — Чонгук начинает паниковать, слова неизвестного заставляют его вообразить самое ужасное. — Кто ты такой?.. — Это у вас семейное? Столько вопросов, и ради чего? Чтобы успеть кого-то спасти? Это глупо, Сатана, я же тебе не враг… — Тогда скажи, кто ты, — перебивает Чонгук. — Ты скоро сам узнаешь… Из кухни доносится какой-то треск, Чонгук пугается и скидывает звонок, он быстро стирает из записной книжки входящий и возвращает телефон на место, а после идёт быстро на кухню, застав сестру на полу с разбитой посудой. — Ты поранилась? — подбежав к девушке, спрашивает взволнованно Чонгук. Он осматривает руку, по которой побежала кровь, рана глубокая и… Чонгук поднимает взгляд на Щин-хе, спрашивая: — Зачем ты порезала себе ладонь? — сестра отводит взгляд, поджимает губы и беззвучно плачет. Чонгук больше не спрашивает, он поднимается вместе с Щин-хе, ищет аптечку, обрабатывает порез и просит сестру зажать рану для остановки кровотечения, а сам взялся убирать осколки. — Чонгук-а, прости меня, — Чонгук поворачивается к девушке, вскидывая брови в непонимании. Щин-хе на него не смотрит, стоит лицом к раковине и смотрит на марлю, пропитывающуюся кровью от пореза. — Помни, пожалуйста, что я искренняя с тобой, — она поворачивается вполоборота к брату и застывает. Её взгляд хватается за мигающий фонарик на потолке, за ними смотрят. Щин-хе должна об этом помнить. — Что происходит? — больше не мягким и не нежным голосом интересуется Чонгук. Он сжимает в руках собранные осколки от тарелки, совсем не заботясь о возможном порезе. — Щин-хе, что ты скрываешь?.. — Не спрашивай, Чонгук, — она отворачивается, прячется от брата, который в смятении опускает голову, пройдясь языком по нижней губе. — Сейчас я всё равно не смогу ответить. Девушка нервно хватает аптечку и уходит из кухни, оставляя брата одного. Чонгук же проходится взглядом по полу, после смотрит на свои ладони, в которых лежат осколки фарфора. В голове путаница, но лишь одна мысль самая яркая из всех. Щин-хе действует по чьему-то приказу. И возможно, приказ отдал тот мужчина, с которым она общается по телефону.

♠️♠️♠️

Чонгук сидит в кресле, крутится на нём из стороны в сторону, держит в зубах кончик карандаша и задумчиво водит взглядом от одной зацепки к другой. В помещении приглушён свет, тихо и пусто. Бингвен вышел в магазин, на улице глубокая ночь. Он поднимается с кресла и подходит к доске с фотографиями и кусками записей, которые он делал к каждому новому подозрительному случаю. Чонгуку не хватает чего-то важного. Ведь все эти эпизоды ничего не связывает между собой, даты и месяцы разные, эти данные ему совсем не помогают. Позади слышится звук шагов, Чонгук встаёт вполоборота, вздёрнув брови. — Ты потерял, — говорит Бингвен, протягивая Чонгуку фотографию, после проходит к столу, который хоть как-то напоминает кухонный уголок, и ставит пакет с продуктами быстрого питания на металлическую поверхность. Чонгук на фото не смотрит, вдруг осознав, чего ему всё это время не хватало. — У нас нет центрального события, — говорит буднично Чонгук, будто бы Бингвен от него этого и ждал. Но тот оборачивается к нему и спрашивает: — Ты это понял по своему фото? — Чонгук на него посмотрел с непониманием, на что Бингвен кивает на его руку, в которой он держит фотографию и карандаш. Снимок плохого качества, взятый с видеокамеры: на нём тёмный силуэт Чонгука, в чёрной одежде, с длинными волосами и с ухмылкой на губах. Бингвен облокачивается на стол и прослеживает за лицом друга, который точно не ожидал, что на фотографии будет он. Чонгук разворачивает фото и вглядывается в дату и время: пятнадцатое марта, девять месяцев назад, четыре тридцать пять вечера. Чонгук хмурится и обращает взгляд на доску, ищет март этого года, когда находит, смотрит на даты, пытаясь связать те события и собственную фотографию. Бингвен видит, что Чонгука осенило, отходит от стола и складывает руки на груди, проговаривая: — Фото оставили на выступе возле двери, я так понимаю, ты — тоже зацепка, — Чонгук лишь кивает еле заметно и вешает своё фото в центр всей доски, по которой паутинкой были развешаны все случаи. — Помнишь, ты меня зашивал? — начинает Чонгук, всё взгляда не отрывая от доски. Бингвен кивает, тот продолжает: — Это произошло через две недели после того, как Алый лотос устроил резню в этом полицейском участке, — показывает он карандашом на фото с мёртвыми телами полицейских ребят. Тогда было много шума, люди были напуганы, а Алый лотос не стал скрывать своего участия. — Потом произошла моя с ними перестрелка… тридцатое марта, помнишь? — Помню, Чонгук. Ты говорил, что с тобой был ещё кто-то, — напоминает в ответ Бингвен, тоже начал улавливать связь произошедших событий. Но есть два вопроса: кто и мотив. — Чонгук, тем же днём ты попадаешь в аварию, появляется какой-то непонятный человек и… Щин-хе. Думаешь, все события из того дня связаны? — Я уверен, что кто-то явно захотел связать меня со всем, что происходит по сей день, — шипит от недовольства Чонгук, отойдя от доски. — Щин-хе с кем-то переговаривается, и мне кажется, что именно она докладывает о моём местонахождении, — дополняет он, переведя задумчивый взгляд на Бингвена. — Этот «кто-то», как выразилась Щин-хе, со шрамом возле глаза, помог ей в ночь с двадцать девятого на тридцатое марта скрыться в отеле. Это совпадение? — И тот же человек помогает тебе с наводками, Чонгук, — напомнил мужчина. — Мы должны его найти? Или ты так и продолжишь собирать связь из… — он смотрит на доску с фотографиями, которые уже должны открыть им тайну, — всех этих событий, центром которых являешься ты? — Бин, не делай акцент на мне. Он хочет, чтобы мы что-то поняли, но… я не могу связать свою фотографию и последнее убийство перебежчиков, — признаётся устало Чонгук. — Дело не во времени и даже не в датах, — он бросает карандаш на кресло и снова подходит к доске, опирается на неё руками и обводит каждую ниточку взглядом. — Он пытается нам сказать что-то, что связанно с этими событиями. Что-то очень важное. — Где была сделана эта фотография? — вдруг интересуется Бингвен, указав на фото с Чонгуком. — В Гонконге, — отвечает быстро Чонгук, не посмотрев на друга. — А район? Чонгук расширяет глаза, поняв к чему ведёт друг, он вчитывается во все названия, после хватает лист и карандаш, записав все районы. Далее он начал записывать время и даты происшествий. Отметил, что время событий не заходит дальше пяти утра или вечера, а день недели остаётся всё тот же: четверг. Останавливается Чонгук на этом, наконец-то сложив все данные в одну-единственную цепочку. Он подходит к ноутбуку и заходит на сайт, вбивает все записанные данные, Бингвен за ним следит с нервозностью, удивляясь его ловкости, а на экране появляется скрытый текст в виде символов. Чонгук копирует зашифрованное послание и открывает новую вкладку, вставляет текст для расшифровки и ждёт пока загрузка закончится. — Как думаешь, мы не ошиблись? — нервно интересуется Бингвен, смотря лишь на экран. Чонгук ухмыляется и, не вчитываясь в строчку расшифрованного сообщения, отвечает: — Он нам слишком долго пытался это сказать, — констатирует Чонгук, расслабляясь и отходя к столу с едой. — Всего-то хотел встречи… — не посмотрев на текст, Чонгук взялся за приём пищи. «Четверг, двадцать второго числа, в пять вечера в районе Чаоян, центральная площадь». — Как ты понял, что он попросит о встрече? — не отводя взгляда от экрана, спрашивает Бингвен. Он-то решил прочесть. Чонгук открывает пачку с чипсами, садится в кресло и начинает с характерным хрустом жевать. — Почему записывал время? — Ты же мне сам помог с затеей про районы, Бин-а, — выговаривает Чонгук. — А насчёт времени… всё легко. Все происшествия были совершены незадолго до пяти часов, — хмыкает он, — день недели так и оставался четвергом, в основном время было вечернее, — быстро договорил Чонгук, а после нахмурился, предвкушая встречу. — Но ты прав, догадаться об этом было трудно. Бингвен хмурится лишь от мысли, что с Чонгуком связались, потому что он предчувствует что-то нехорошее. Потому он и не особо-то рад, что друг разгадал очередную загадку от неизвестного. А Чонгук задумывается над датой встречи. И ведь в груди-то покалывает. Ему тоже всё это не нравится.

♠️♠️♠️

Чонгук подъезжает к бизнес-центру недалеко от места встречи. Паркуется и выходит из салона машины, спрятав пистолет за пазухой. Он надел неприметную одежду, попытался выглядеть менее узнаваемо. До встречи осталось каких-то пятнадцать минут, площадь, на которую его позвал неизвестный, заполнена людьми. Чонгуку хочется верить, что позвали его сюда не для разборок, но готовым быть ему не помешает, потому он в кармане кожаной куртки вертит складной нож, приглядывается к подозрительным личностям, замечает нескольких мужчин в костюмах и с наушниками в ушах. Напрягается и идёт в центр площади, бывает, сталкивается с прохожими. А мужчин в костюмах всё больше становится. Но отвлекает его толчок в плечо, он такой сильный был, точно неслучайный. Чонгук оглядывается назад и пытается отыскать беглым взглядом того, кто его толкнул. Не находит. Зато, опустив взгляд вниз, он натыкается на рыжий конверт. Хмыкает себе под нос, подхватывает конверт и сразу же открывает, не волнуясь, что его могут заметить, не думает уже и о мужчинах в костюмах, которые заполнили площадь. Внутри лежит флешка и фотографии. Чонгук отходит с конвертом к кафе, садится за столик и вытаскивает фотографии, листает их, разглядывая с нахмуренными бровями и почерневшим взглядом. Он выуживает свой телефон из кармана и сразу же набирает сестру, гудки недолгие, как только девушка снимает трубку, звучит чонгуков вопрос: — Ты где сейчас? — Дома, — с лёгкой дрожью ответила Щин-хе. Чонгук убирает все фотографии, кроме одной, на ней изображена его сестра, которая сидит в светлом зале за столиком, но с кем она, Чонгук не понимает, потому что тот, с кем она сидит, был сфотографирован со спины. — Чонгук, что-то случилось? — на долгое молчание интересуется в ответ Щин-хе. — Я скоро буду, не уходи никуда, — просит больше не грубо Чонгук. Ему нельзя подозревать свою сестру. Ему нельзя срываться на сестре. Кто-то намеренно пытается столкнуть его лбами с сестрой. Зачем? Не это важно. Чонгуку нужно знать лишь одно. Щин-хе должна дать ему верный и правдивый ответ. Он едет на большой скорости, смотрит в зеркала сбоку, жмёт сильнее на педаль газа, а из памяти всё не выветривается фотография со Щин-хе, телефонная книжка в её телефоне, и не выветривается знание, что Щин-хе разговаривает с тем, кто, возможно, и даёт ему всю эту непонятную информацию. Он тормозит машину у подъезда, быстро выходит из салона, схватив переданный конверт, и идёт внутрь. Щин-хе его ждёт в кухне, сидит вся сжатая, кусает губу и бегает взглядом, ни за что не цепляясь. Чонгук подходит к ней медленно, разглядывает девушку с ног до головы, будто бы пытается увидеть что-нибудь незнакомое, что-нибудь, что поможет Чонгуку удостовериться. Но он не видит. Потому садится напротив и кладёт перед сестрой фотографию, молчит и только взглядом просит её не врать. Рассказать. Ведь Чонгук не станет злиться. Чонгуку нужна правда. Нужна правильная зацепка, чтобы понять, к чему все эти игры в угадайку. Щин-хе берёт глянцевую фотографию и почти сразу же делает глубокий вдох. Она смотрит на себя и спину мужчины, подносит ладонь ко рту, пытается не зареветь. А Чонгук всё в себя впитывает. За всеми движениями прослеживает, ухватывая всё, даже трепет чужих ресниц. Щин-хе выпускает фотографию и начинает мотать головой, а с губ её уже почти срывается первая мольба. Девушка думает, что фото сделал Чонгук. — С кем ты говорила? — Чонгук интересуется мягко, не пытается показаться требовательным, но он устал терпеть. — Щин-хе, скажи, кто этот человек такой? — более твёрдо просит мужчина, ткнув пальцем в чужую спину. — Чонгук, не надо… — выговаривает девушка, думая об ужасном. — Он всего лишь мой знакомый, — лжёт она, но так уверенно, вот-вот и сам Чонгук поверит в её слова. — Он не опасен, — она знает, как лгать. Ведь её Чонгук этому обучал… Но на брате ложь не сработает. Только не на нём. — Он хороший… — Скажи, кто он, — требовательно шикнул брат, чуть склонившись к Щин-хе. — Плевать я хотел на его личностные качества, меня интересует только кто он, — продолжает он шипеть, пугая сестру. — Щин-хе, я не хочу догадываться сам, потому что сомнения уже есть! Не решай всё за всех… Прошу, скажи, кто отдаёт тебе приказы?.. Щин-хе мотает головой, умоляя беззвучно брата не спрашивать. Ведь там, на потолке, за ними наблюдает камера. Чонгук отступает. Щин-хе и так сильно напугана. Чонгук не должен был повышать голос и давить на неё. Он откидывается на спинку стула и закрывает на секунду глаза, даёт шанс сестре исчезнуть за это мгновение. И Щин-хе не медлит. Срывается в комнату и закрывается внутри, сползая по двери спиной вниз, заплакав от безысходности. Чонгук догадывается. И Щин-хе не его испугалась. Не из-за Чонгука она сейчас раскалывается. Щин-хе подсказывает ему, как может. Щин-хе подкидывает ему подсказку за подсказкой, но Чонгук не находит связи. Щин-хе не знает, что ей ещё остаётся делать… — Что же ты скрываешь, сестра?.. Выдыхает Чонгук, безотрывно смотря на фото.

♠️♠️♠️

Чонгук прослушал все доступные аудиозаписи с флешки, изучил все фотографии: фото с сестрой, две фотографии с Алым лотосом и третья фотография с мутным силуэтом какого-то мужчины, снова снятого со спины. И опять ему подкинули новую загадку… которую он уже не в силах разгадать, потому что ему не хватает живого голоса. Чонгук с этими фотографиями поехал к Бингвену, повесил все снимки на доску и сказал другу посмотреть на каждое фото внимательно, чтобы ничего не упустил, после чего рассказал Чонгуку, что он думает. Бингвен подошёл к данному заданию с особым энтузиазмом, ведь Чонгук ему доверил важное дело: найти ключевую зацепку из всех пятнадцати фотографий. Ведь все их что-то точно должно связывать. — А у тебя красивая сестра, — вдруг признался мужчина, ухмыльнувшись. Чонгук рыкнул за его спиной, дал понять, что в данный момент лучше отставить все комментарии при себе и заняться делом. — Думаешь, она тоже в центре всех событий? — уже серьёзно проговаривает мужчина. — Мне кажется, мы с тобой упустили что-то очень важное. Есть предположение, что моё фото — замок, а фото с сестрой — ключ. Но что-то нам мешает открыть замок… — Алый лотос? Слишком много снимков с ним, — замечает Бингвен. — Мафия точно не за тобой гоняется? — оборачивается он на Чонгука, который коротко мотнул головой в ответ. — Сам подумай, если бы я им был нужен, тогда они давно бы взялись за мою поимку. — Логично, — хмыкнул Бингвен. — Тогда… что ещё может быть общего между мафией и тобой? Может, Щин-хе с кем-то из мафии связывалась? — выдаёт тихое и задумчивое мужчина, и ведь он даже не уследил за словами. А Чонгуку эта версия очень понравилась. Мужчина спиной к камере может оказаться мафиози. Чонгук подходит к доске и снимает три фотографии, несёт их к столу и выкладывает в логичную схему: первая фотография его, чуть ниже он раскладывает снимки с сестрой и незнакомцем. Бингвен посмотрел с секунду на разложенные фотографии, после, что-то предположив, меняет местами две: с Чонгуком и неизвестным, теперь брат с сестрой вместе, а наверху расположилась фотография незнакомца. И вот она, связь. — Девять месяцев ради этого строя, — шепчет Чонгук, рассерженный на происходящее. — Теперь я должен найти этого смельчака и… — Что ты хочешь сделать с ним? — прерывает напугано Бингвен, глянув на профиль друга. — Чонгук, с ума сошёл? Забыл, что здесь тебе не твоя родная страна?! — возмущается мужчина. — Не смей никого убивать. — Поздняк метаться, Бин. На моих руках и так уже есть кровь убитых членов мафии, забыл? А он втянул в это мою сестру, я должен знать, что ему от нас понадобилось. — Та кровь была заслуженной, ты защищался. А сейчас совсем иная ситуация. Неужели ради правды ты готов на убийство? Не будь таким, тебя повяжут сразу, как только спустишь курок! — снова пытается оспорить слова и желания Бингвен. Чонгуку нельзя творить бесчеловечье. Не после того, как тот отказался от прошлого. Подраться — хорошо, убить — ни за что. — Китай мил только со своими преступниками, чужаков он не любит. — Тогда ты пойдёшь со мной, — больше не собирается спорить Чонгук. Он отходит от стола и идёт к двери, ему нужно к сестре. — Я оставил тебе флешку, там есть файл, который я так и не смог взломать, будь добр, разберись с ним до моего следующего прихода.

♠️♠️♠️

Год спустя, Пекин, район Чанпин.

— Мне нужна всего лишь информация, — рычит Чонгук, проходя внутрь разгромленного бара, в котором ещё три часа назад веселились члены Алого лотоса. Бингвен где-то в здании подчищает за чонгуковыми проделками, в этот момент Чонгук проходит к трём раненым мужчинам, которые от него отползают в разные стороны, мычат от боли и держатся за раненные участки на теле. — Кто этот человек? — он показывает фотографию, глупый ход, знает, но больше у него нет снимков с подозреваемым противником. — Ублюдок! Ты хоть знаешь, кому урон нанёс?! — кричит ему в ответ один из мужчин, тот выглядит старше всех: отросшие волосы, локоны испачканные в крови и слипшиеся, лицо нещадно побитое, всё кровоточит и выглядит устрашающе. Давно Чонгук не видел такого вживую, чтобы перед собой, чтобы слышать и чуять. Запах у крови всё такой же: привлекательно-сладостен. — На кого ты руку поднял, щенок! — Заткни пасть, если не хочешь попрощаться с зубами, и ответь мне, кто это? — перебивает зло Чонгук, присев рядом с языкастым и протянув к его лицу фото. Тот смотрит покорно, прикусывает язык и расширяет на секунду глаза. — Узнаёшь? Кто он? — допытывает Чонгук. А языкастый переводит беглый взгляд на его лицо, с секунду молчит, а после разносится в смехе, да таком громком и неестественном. — Да ты издеваешься надо мной?! Как я должен тут кого-то узнать, когда кроме спины больше ничего не видно?! — Понятно. Чонгук поднимается на ноги и выстреливает без промедлений по трём мужчинам. Четвёртое место они уже вот так обчищают, и никаких новых слов. Все только и говорят, что спины мало. — Пора сваливать, — доносится голос Бингвена за спиной застывшего с оскалом Чонгука. Тот на него оборачивается, кивает кратко и делает шаг на выход, в этот же момент до них доносятся приближающиеся звуки. Громкие, уверенные и массивные шаги. — Чонгук, стой, — призывает мужчина, схватив пистолет крепче, прислушиваясь. — Погнали, это наверняка кто-то из их прихвостней, — зовёт Чонгук, сделав несколько шагов в сторону выхода. Следующее, что видит Чонгук — это шумовая граната, которая покатилась куда-то вбок от Чонгука с Бингвеном. Чонгук рывком валит Бингвена и сам ложится на паркет, ударившись ногой. Граната взрывается, оглушая мужчин, а после помещение погружается в дымовую завесу. Чонгук откашливается, ищет Бингвена, но не находит, он пытается до него докричаться, но не слышит даже своего голоса. Кое-как поднявшись, Чонгук хватается за голову, пытается унять пульсацию, что давит на виски, он всё продолжает попытки дозваться друга, взглядом водит из стороны в сторону, но ничего не видит. Чонгук падает на колени, согнувшись и схватившись за голову, которая вот-вот тоже взорвётся от давления. Не замечая, что дым стал рассеиваться, Чонгук сидит согнутый и мычит от боли. Он не слышит шагов, не слышит хлопков и смеха. Не замечает рядом с собой гостя, которого никто из них не ждал. Тот хватает Чонгука за пряди на макушке и поднимает его голову, приближает своё лицо и шипит тому в ухо: — Чонгук-Чонгук… я же тебе говорил, что я твой союзник, — Чонгук стискивает челюсти и хватается за чужую ладонь в своих волосах, но глаза не открывает, больно. Во всём теле слишком больно. — Твой друг тебя пытался остановить, что же ты его не послушал-то? — продолжает шипеть незнакомец змеёй ему прямо в ухо, чтобы Чонгук его услышал, чтобы открыл глаза и встретился с его злым, гневным взглядом. — Ты полез не туда, Чонгук… — Кто… кто ты… — Тише, не задавай вопросов, Чонгук. Сейчас я исчезну, но ты больше не должен лезть к мафии. Они не имеют ко мне никакого отношения, ищи в другом месте. Хватка исчезает, голос затихает, шаги всё дальше и дальше становятся. Чонгук с рыком на губах поднимается на ноги и смотрит по сторонам, пытаясь сфокусироваться хоть на чём-нибудь, но всё тщетно. Незнакомец, как и сказал, исчез. Чонгук держится одной рукой за голову, оборачивается и находит Бингвена. Тот потерял сознание от сильного удара головой о… ножку стола, что лежит перевёрнутым. Чонгук не заметил его, когда толкнул друга на пол.

♠️♠️♠️

— Ты сошёл с ума?! — кричит Бингвен, его голова забинтована, взгляд светится от злости на друга, губы искривились в оскале. Чонгук решил не слушать слова незнакомца и наметил следующую точку перестрелки. — Он сказал тебе не лезть к Алому лотосу! — Бин, я слышал его совет, но он отреагировал только на мафию, — оспаривает Чонгук. — Я четыре месяца пытался найти связь между мафией и ним, но всё тщетно! — Потому ты должен остановиться! Он же сказал тебе, что не враг, так почему ты пытаешься его вывести на злость?! — Потому что моя сестра в опасности! Их крики затихают только после этого признания. Щин-хе стала больше плакать, Щин-хе стала больше скрывать и бояться. Чонгук не знает, о чём думать. Всё, что они поняли с Бингвеном четыре месяца назад, снова перестало иметь смысл. Чонгук до сих пор вынужден скрываться от преследователей. Щин-хе ему ничего не говорит, упоминает лишь о шраме и о голосе. Но что ему эта информация? Разве шрам и голос способны ему помочь в понимании? — Бин-а, я могу действовать и один… — говорит бесцветным голосом Чонгук. — Просто не останавливай меня. — Если бы не я, то ты бы уже гнил в земле, Чонгук, — оспаривает Бингвен. — Думаешь, мне нравится то, что ты творишь? Ты весь в их крови, и останавливаться ты не намерен, но точно ли ты действуешь так из-за сестры? — с сомнением спрашивает его мужчина. Он смотрит на уставшего друга, и всё равно не понимает такого ярого рвения узнать всё при всё. — Порой нужно уметь остановиться, Чонгук. Но ты же у нас маньяк до правды… твои друзья в прошлом тебе такого не говорили? — Не нужно о них говорить, Бин, — предупреждающе рыкнул Чонгук. А Бингвен скалится ему в ответ и проговаривает: — Ты поэтому сбежал от них? Потому что из-за своего рвения всех и всё приводил к смерти? — интересуется он. Чонгук смотрит на него исподлобья, делает шаг и проговаривает: — Замолчи, пока не наговорил лишнего, — он его просит. Бингвен бы обязательно замолчал. Но в нём зарождается интерес. Он хочет услышать ответ. — Кто из-за тебя умер? В прошлом же кто-то умер из-за тебя, так? Поэтому ты не хочешь, чтобы я продолжал этот разговор? — Бингвену обидно, что Чонгук вместо того, чтобы рассказать или просто признать, начинает защищаться. Так нечестно. По отношению к Бингвену, который прикрывал его ценой своей жизни все те четыре месяца, что они разносили в пух и прах Алый лотос. — Ты сбежал, лишь бы не признавать свою вину? — Я же попросил тебя замолчать… — Ответь мне! Чонгук пинает стол, тот сразу же падает, всё что на нём стояло, слетает и бьётся с треском и звоном, следом за столом падает и тумба с ноутбуком. Бингвен подлетает к разъярённому Чонгуку и толкает его в сторону. — Легче от этого тебе не станет! Лучше просто ответь мне! — Что тебе ответить? Что сбежал из-за страха? Что не хотел потерять его? На тот момент я не боялся больше ни за кого так сильно, как за него! Доволен! Это ты хотел от меня услышать?! Бингвен отходит от Чонгука на шаг, смотрит на него молча, слов не находит. А на чонгуковом лице столько боли и тоски. Он скучает. По кому, мужчина не узнает, но Чонгук слишком старательно от него скрывал свои настоящие эмоции. Бингвен должен был заткнуться, когда его попросили об этом. Бингвен раскрыл незажившую рану на чужой душе и памяти. Бингвен ошибся со своим суждением. — Я знаю, что приношу смерть, уж поверь, однажды я это запомнил и больше не забывал. Ты добился того, чего хотел, Бин? Услышал от меня правильный ответ? — больше не злится и не кричит Чонгук. Он не скалится и не хмыкает. Он пуст лицом, взгляд потускнел, голос осел, плечи опустились и брови расслабились. Так выглядит пустота? Бингвену жаль, что он вынудил произнести все те ответы. Бингвену не стоило так себя вести. — Я дал ему обещание и сбежал. Я трус, Бин. Потому что не сдержал обещание, потому что подумал лишь о безопасности, но не о нём самом. Потому что нашёл удобную отговорку и поверил в неё, — Чонгук замолкает на долгие несколько секунд. Взгляд он не спускает с друга, будто бы пытается найти напротив хоть что-нибудь похожее на понимание. Но Бингвен в ступоре, из-за своих нападок, из-за признания Чонгука. — И теперь я не хочу обмануть свою сестру, которой пообещал новую жизнь… Хотя бы её я должен сохранить, Бин. Чонгук уходит. Ему после всех признаний просто необходимо побыть одному, пострелять по банкам, попинать что-нибудь тяжёлое, покричать, а если получится, может, и поплакать. Главное, избавиться от этого сдавливающего грудь чувства. Главное, не вспоминать и не видеть прошлое. Он хочет заглушить его голос у себя в голове. Уезжает из Чанпина куда-нибудь далеко, чтобы рядом ни города, ни чужих дач, скрывается в Тиандученге, тут много застроек, но пустующих, так что эта местность ему для стрельбы и выпуска эмоций очень подходит.

♠️♠️♠️

К Бингвену он не возвращается больше этим днём, едет сразу к сестре, которая наверняка его ждёт. Приезжает к десяти часам, поднимается на лифте в квартиру и с опустошением внутри себя встречает темноту. В комнате Щин-хе горит свет, но звуков из неё не доносится. Чонгук идёт к ней, на мгновение останавливается рядом с дверью и думает, стоит ли тревожить свою сестру. Стоит. Чонгуку важно сейчас её увидеть, услышать её голос, почувствовать её тепло. Открывает дверь и натыкается на девушку, та сидит к нему спиной, что-то увлечённо снимает на телефон, но со звуком открывшейся двери она вздрагивает и оборачивается на Чонгука. — Чонгук-а, — зовёт она, встаёт и идёт к брату, который лишь своим видом говорит ей дать поддержку и тепло. И она даёт ему всё нужное, улыбается и обнимает, отводит брата к постели и садится с ним на покрывало. — Ты грустный, — замечает Щин-хе, ловя взгляд младшего на себе. Щин-хе научилась притворяться. А Чонгук нет. Прошло уже четырнадцать лет, а он так и не научился не думать о них. О нём. Чонгук улыбается вымученно и спрашивает: — Я плохой брат? — вопрос такой колючий отчего-то, такой неприятный и холодный. Но не от тона. Нет. Щин-хе никогда не думала так о брате. Не смела даже и допустить мысли о сожалении. — Новая жизнь снова стала привычно-опасной, Щин-а, — поясняет Чонгук. Теперь и Щин-хе не выглядит радостной. — Сегодня пришлось вспомнить о больном, вот я и пришёл к тебе за советом, — продолжает мужчина, убрав чужую прядь за ухо. Щин-хе на него смотрит с грустью, больше не пытается притвориться кем-то другим. Чонгук не хочет говорить о разговорах сестры с кем-то непонятным и, возможно, опасным. Он просто хочет побыть младшим братом, который просит защиты. — Что у нас пошло не так, почему сейчас мы снова вынуждены окунуться в прошлое? — Всё шло слишком хорошо целых тринадцать лет, Чонгук-а, возможно, кто-то считает, что тех лет нам достаточно… — Не говори такого, Щин-и, я всегда хотел для тебя только счастья, ты же знаешь, — оспаривает негативные речи сестры Чонгук. Девушка ему улыбнулась с искренностью, знает. Чонгук всегда ей об этом говорил. Все тринадцать лет желал ей только самого лучшего и давал это «лучшее», но ведь что-то всё равно пошло не так. И они не могут понять: судьба это или просто кто-то решил снова поиздеваться над их семьёй, от которой почти ничего не осталось. — Скажи, что мне делать?.. — выдыхает разбито брат, опустив голову. Щин-хе не знает ответа. Ей бы задать встречный, но язык не поворачивается. Чонгук не заслуживает лжи. Ни от Щин-хе, ни от кого-то другого. — Попытаться побороться за наше счастье?.. — с нервной улыбкой задалась она ответным вопросом. — Мы же сильные… — Я не переставал бороться за тебя и твою радость, — признаётся Чонгук, не говорит конкретно, потому что знает, что Щин-хе может испугаться, а Чонгук не хочет больше пугать. Одного раза уже хватило. — А я за твою, Чонгук-а… Щин-хе не сдерживает больше слёз. Чонгук сидит снова весь разбитый. И Щин-хе думает, что брат такой из-за неё. Она же всё знает, что делает Чонгук, когда его нет рядом. Но всё равно упорно и вынужденно делает вид, что не догадывается, что находится в неведении. Ради него. Всё ради него. Чонгук присаживается перед ней на колени и поднимает её лицо за щёки, стирает влагу и улыбается. Смотрит с надеждой, а с губ его срывается: — Может, сбежим отсюда? Щин-хе застывает с вопросом во взгляде. Её губы нервно подёргиваются, то ли улыбнуться пытается, то ли засмеяться. Чонгук выжидающе ждёт от неё реакцию, вытирает слёзы и бегает своим взглядом по глазам сестры. — Давай, — наконец говорит она, кивнув несколько раз головой. — Но куда? Чонгук ей улыбается и ничего не отвечает, встаёт на ноги и уходит из комнаты. Щин-хе подумала, что Чонгук пошёл за билетами, но он так и не возвращается к ней в комнату даже через несколько минут. Девушка поджимает губы и валится на постель, зарыдав беззвучно в подушку. Так и засыпает: с мокрыми щеками от слёз, обняв подушку. А Чонгук стоит возле её комнаты, задумчиво проходясь взглядом по экрану телефона, который он украл у Щин-хе, пока сидел рядом с ней на постели.

Наше время, Пекин, район Чанпин.

Чонгук сгибается пополам на койке, глушит сдавленный стон от боли в голове, схватившись за виски и зажмурив накрепко глаза. Сердце пробивает грудную клетку, а в голове один вопрос перекрывает другой. Он не всё вспомнил. Это ещё не конец. Что произошло? Почему он в тюрьме? Где Щин-хе? Что он хотел сделать? И самый важный вопрос: с кем он жаждал встречи?.. — Заключённый пятнадцать двадцать шесть, выходи, — доносится откуда-то со стороны двери. Чонгук раскрывает болезненно глаза и медленно поворачивается к железной двери, за которой стоит надзиратель и ожидает его действий. Он неохотно встаёт с койки и подходит к двери, встаёт возле неё к стене лицом, и терпит, пока надзиратель откроет дверь, впустив в камеру воздуха и света. После тот надевает на запястья наручники и ведёт Чонгука в комнату для встреч. За стеклом, по центру которого расположены дырки для слышимости, ещё никого нет, но Чонгук не особо озадачен происходящим, поэтому и не замечает заминки. — Снова ничего не вспомнил? — вдруг слышится голос с другой стороны комнаты. Чонгук переводит взгляд на лицо уже знакомого до сего момента мужчины: зоркие чёрные глаза, острые брови, аккуратный нос и губы, округлое лицо. Но если раньше он не обращал внимания на единственный минус, то теперь Чонгук застывает взглядом на изъяне лица напротив. — У него под правым глазом шрам, — голосом сестры в ушах напоминание. — Это был ты… — выдыхает слабо Чонгук, расширяя глаза. Мужчина кивает ему кратко, а взгляд его заблестел. Чонгук такой беззащитный сидит. Такой потерянный. Совсем не похож на себя прежнего. Даже в день происшествия Чонгук не выглядел вот так. Мужчина обводит всего его взглядом, а после спрашивает: — Готов выбраться отсюда?