Таков уговор

      Ярослав, как известно, является безудержным генератором идей, которые порой казались апогеем сумасшествия. И вот опять, когда они с Сашей пробовались на одну и ту же роль в спектакле, ему в голову пришла безумная мысль: — Саш, давай если ты пройдёшь, то исполняешь моё желание, если я пройду, то, соответственно, я твоё. — Так, и? — Казьмин не был вовлечен в это, хотя и заинтересовался. Он повёл бровью, искренне не понимая смысл сей затеи. — И зачем? — Ну смотри, все же логично. Мы же оба хотим играть, верно? — Верно, — Ярик сам заключил за него. — И мы оба расстроимся, если не победим, верно? — получив на это сашин кивок, он продолжил.— Поэтому проигравший загадает желание, которое выигравший обязан исполнить, дабы утешить. Нужно же показать, что не всё коту масленица. — Допустим, а иначе что? Если не захотим выполнять желание. — Саша не хотел того признавать, но клетки его тела загорались в предвкушении этой игры. — А другого выбора у тебя нет, — улыбнулся Баярунас, заставив посмеяться Казьмина, которого такой расклад дел не устраивал от слова совсем. То и понятно, страшно играть с тем, кто может такого напридумывать. — Ладно, давай банально. Иначе большая сумма денежек, — заговорчески проговорил Ярослав.       Александр, конечно, не обрадовался этому. Но впрочем, это самая настоящая благодать и снисхождение Иисуса Баярунаса, от которого ожидать стоило всего. — И какая? Сам знаешь, нам и без того худо. — А это, Саш, уже решит тот, кому перепадет честь. — В смысле?! Так можно хоть миллион попросить! Нет уж, давай конкретику. — Ну не вынуждай, — кошачьими глазками на Ярослава взглянул Казьмин, перед чем, как бы он не старался, устоять не смог. — Окей, 20 тысяч. — Чего?! — взорвался Александр, не веря своим ушам. — Ну ты же понимаешь, что если я выиграю в нашем споре, то тебе придётся заняться этим самому? — Ага, если! Не собираюсь даже об этом думать. — Ох, боже… — Саша чувствовал как ему хочется поиграть, хочется подставить себя риску. — Ну и хрен с тобой. Я согласен. — Согласен? У меня нет помолвочных колец!

***

      Саша с Яриком договорились одновременно открыть письма, где станет известно, кто прошёл. Обоим было страшно и жутко интересно. Ощущалось необычное покалывание по всему телу и мелкая дрожь в руках. Особенно яро это чувствовал Саша, неготовый выполнять по-настояющему ужасные, бредовые и позорные задания Баярунаса. А тот же в свою очередь был более спокоен, ему не терпелось узнать результат. На самом деле, не хотелось этого признавать, но побеждать Казьмин не хотел. У него ведь и так много ролей, правильно…? А ведь если он пройдёт, ему придётся что-то делать. Уж лучше Ярик станет Шляпником в этой дурацкой «Алисе и Стране Чудес», а Саша на нем вдоволь отыграется. С какой-то стороны, тому даже эта роль подходит больше, утешал себя Казьмин.       Они сидели на репетиции к своему концерту, когда решились посмотреть почту. — Давай на счёт три, — Казьмин совсем неуверенно проговорил, оттягивая неизбежное. — Раз… Два… — Ярослав хитро делает длинную паузу, заставляя напрячься ещё сильнее. — Ну же! — Саша просто не может уже терпеть эти детские развлечения, которые по сути очень даже серьёзные. На кану опустошение чего-то кошелька или позор на всю жизнь. — Три!       В один миг определилась их дальнейшая судьба. Они чуть ли не бегом открыли эти злосчастные письма. Сразу же послышались счастливые возгласы и разочарованные «не-е-ет…» с обеих сторон. — Ты шляпник, ты шляпник. Ихи-хи! — радостно прыгал Баярунас, почему-то ни капли не взгрустнув, что его снова не взяли. — Ты выполняешь моё желание! — злорадствовал его друг враг, уже заранее придумав в голове задание. — Зато, я могу выбрать деньги и на зарплату от моей новой роли тебе выплатить, — ничуть не обрадовавшись сказал Саша. Но он-то по праву был в плюсе, и хоть в их личном пари проиграл, зато мог обрести славу в детском спектакле. Для актёра это всегда важнее. — Так ты скажешь, что мне делать? — Поцелуй Гордеева на сцене! — отпарировал сквозь улыбку Баярунас, не собираясь делать из этого шутку.       Саша искренне посмеялся, хоть и получил какой-то фантомный укол в районе сердца. Очередная хорошая шутка Ярослава, не более. — Так и когда ты собираешься это сделать? — усомнился Ярик в том, что его правильно поняли из-за подобной реакции Казьмина. — В смысле когда? Какое у тебя желание то, по-настоящему? — честно спросил Саша, даже не думая, что тот был серьёзен в своей фразе.       Ярослав неловко промолчал.       В этот момент сашины зрачки чуть ли не расширились от осознания, и дыхание перехватило. От накатывающей истерики он начал безостановочно смеяться. Он знал, правда знал, что мог услышать, что угодно, но такой подставы от своего друга он не ожидал.       Баярунас, может, совсем немного засомневался в своём желании, видя какую-то необъяснимую реакцию Казьмина. Но в глубине души он ликовал. Это же подтверждает его догадку! Между этими двумя уже очень давно есть химия. Ярик не мог этого не заметить, а когда заметил, то, кажется, вспорхнул на своих крыльях купидона. Он был обязан их подтолкнуть, но серьёзно об этом говорить не мог. Вот и пришла ему в голову такая идея, и очень удобно у них прошло прослушивание.       Тем временем, Саша продолжал сидеть в ступоре. Его ладони вспотели и прилипли к кожаному дивану. Слышался ускоренный ритм сердца в ушах. Он был заведён, отгоняя от себя накатывающий страх и подступающее отвращение с обидой.       Его репутация непоправимо будет испорчена. Да и Кирилла тоже, по его или Ярослава вине, а он не хотел подставлять своего друга. А вот Ярик сумел это сделать. Он этой простой игрой обрек его на полный провал и позор до конца жизни. Он может лишиться ролей в спектаклях, поддержки и нормального к себе отношения от всех! И целая куча людей в зале это должны увидеть! Вот так хотели прийти на хороший мюзикл, а там вот… Он согласился на какие-то пытки!       Старания успокоиться были тщетны, но он попытался заговорить, сам до конца не улавливая, почему его так выворачивает. — Серьёзно? — весь дрожит, зная ответ и потому сразу продолжает. — Почему ты хочешь, чтобы я это сделал?       Ярослав заметил тревогу в нем, хоть Саша и всеми силами этого не показывал. — Хэй, чувак. Брось. Можешь сделать это в гримерке, — Баярунас перешёл на сторону Александра. — Ты не ответил, — холодно пролепетал Саша на выдохе. — Да по приколу, наверное? — в Ярославе вовсю заиграло сомнение, но пойти назад он не мог. — Ладно, — отчаянно завершил Казьмин. — Слушай, прости, — тот искренне запереживал за необъяснимое состояние друга. — Я не очень понимаю, что с тобой происходит в последнее время. — Не знаю, может ты и прав, что-то происходит, — он совсем поник. — Ну Саша! Саш, давай собирайся.       «Только любовь вскруживает голову и делает людей на себя не похожими», — проскочила лирическая мысль в голове Ярослава. Ему кажется, что этот поцелуй разрешит что-то непонятное внутри Саши и вернёт к прежней жизни. — Улыбнись, — начал Ярик, зная, что если улыбнуться даже вопреки своему плохому настроению, то оно в любом случае должно подняться.       Казьмин спорить не стал и сразу потянул уголки губ вверх. Даже получилось ненаигранно, а вполне естественно. Актёр. Это порой пугает, в скольких случаях актёры искренни в своих эмоциях?       Но вскоре Саше заметно полегчало, а улыбка расцвела. Хоть его бушевания внутри и приостановились, он понимал, что как он останется один, все накатит с новой силой. Но сейчас он уже продолжал в том же духе репетировать, а Ярослав всей душой его подбадривал.

***

      Саша знал, что так и будет. Что всю ночь он будет ворочаться по кровати и откровенно нервничать. Пусть Ярик предложил делать это (Саша не называет этого даже в мыслях) не на сцене, а в гримерке, и это не станет таким крахом его жизни, потому что свидетелями станут всего несколько человек, его друзей, и мнение о нем хоть и пошатнется, но не так невозратимо и ужасно.       Больше всего на свете не хотелось целовать Кирилла, потому что это является несбыточной мечтой уже слишком долго. Почему Ярослав вообще выбрал именно его! Кирилл, конечно, Герберта играет, но это не спасает Сашу от возможного презрения, потому что это разные личности. Будь он Альфредом, а тот действительно виконтом, все было бы проще. Но он не живет в мюзикле, увы. Не хотелось в один миг рушить те отношения между ними, которые долгие годы выстраивались. И которые значат чересчур много. Непозволительно. Это просто кошмар как неловко. Саше хочется метаться по всей комнате, чтобы в конце концов трусливо убежать от этой проблемы.       Выбери он не выполнять желание, он боится пошатнуть свою честь. Он тогда точно станет трусом! Всего лишь на секунду коснуться губ Гордеева, чтобы что… Чтобы угодить в каком-то споре Ярику? Или чтобы исполнить свое потаенное желание? Господи, какой абсурд. Да это даже звучит по-глупому наивно. Он боится теперь того дня, когда ему предстоит это сделать, как животное огня. Все, что связано с Кириллом, его заставляет чувствовать себя неправильным, ведь тот такой талантливый, притягательный, смешной, мудрый и интересный… Он красив и разумом, и телом. Просто родной Кирилл. От этих мыслей Казьмину не по себе. Он проклинает Баярунаса всеми фибрами своей души.

***

      Саша боялся идти на работу. Но вот он тут, в гримерке театра Музкомедии на всякий случай перечитывает слова. Уж лучше он прочитает это 500 раз, чем облажается на сцене. Между тем, в уютной гримерке облажаться тоже не хотелось. Его любимый коллектив собрался, с Кириллом Борисовичем во главе. Потому он зарылся в этой бумаге, дабы не привлекать к себе внимания. Слава богу, его никто и не доставал расспросами. Но Кирилл то и не догадывался ни о чем, по-теплому, впрочем как и всегда, с ним поздоровался, приобнимая за плечо, и тут же отходя к остальным.       Роль шляпника, казалась, создана не для него. Колоссальное количество движения на сцене, живое общение и… дети… но Саше это нравилось. Хоть и прозрачное волнение перед выступлением в свежем образе присутствовало в нем. В любом случае, всегда приятно открывать для себя что-то новое, отставлять дальше собственные рамки. Многозначно думает про себя Казьмин, стараясь не приплетать этот смысл к иным событиям его жизни.       Да и этот театр тоже давным давно стал вторым домом и в его желаниях посещать все постановки, в которых участвует Кирилл. Будь на то его воля, он бы сделал так, чтобы в составах они всегда были вместе. Но, к сожалению или к счастью, он сам знает, что это неправильно.       И людей здесь он знает как свои пять пальцев. Десять даже! Он обводит каждого человека взглядом, вспоминая интересные моменты с ними, которых было прилично. На Гордееве, в общем, все затянулось и прекратилось. Уж больно много хороших воспоминаний, о которых не время думать. Дома можно, но когда же он побывает в спокойствии дома один…?       Тот же, в свою очередь, не волновался ни капли. Вот такой человек, этот обворожительный Кирилл. Идеальный Анатолий Сергиевский, которого в какой-то мере ему не приходится отыгрывать. В плане, конечно, Саша их не сравнивал. Они совершенно разные. Сдержанный и серый шахматист просто никто, по сравнению с живым и эмоциональным Гордеевым, но кое-что общее в них есть — они не тратят силы на беспокойство. Может так происходит и со всеми актёрами, которые вживаются в роль настолько, что переносят её частично на себя в реальности.       Не успел Александр заметить, как он отыграл первый акт и снова оказался в этой гримерке. Хотя нет, ноги с непривычки немного начали ныть. Где-то отголоском это отдавалось в его теле, и он сразу же перестал обращать на это внимание.       На детском спектакле действия короче, а антракты длиннее. Как приятно получается.       Все таки Казьмин позволил себе выдохнуть, облокотившись на диванчик. Ему наговорили кучу приятностей, мол прекрасно выступил. Все это подняло настроение. Правда, он поставил для себя галочку, что Кирилл ничего не сказал.       Но тут резко вваливается в гримерку Ярослав Баярунас собственной персоной, и у Саши перехватывает дыхание. Он искренне не понимает ту картину, которая перед ним открылась. Что он здесь забыл?! Ярик с улыбкой со всеми поздоровался и, конечно, подошел к застывшему и сжавшемуся Казьмину. — Привет! — так же задорно протянул Баярунас. — Привет? — ему было даже трудно поверить в то, что он видит. — А что ты тут делаешь? — невзначай спрашивает Саша. — Я?! — будто бы Ярика задели, вопросительно заявил он. — поздравляю своего друга с премьерой, вообще-то! Чувак!       Новоиспеченный Шляпник даже не знал, что ответить, и тихо промямлил «спасибо». — Ты крут! Не знал, что ты можешь так энергично танцевать в свои то года! — извечные подстебы Ярика уже у того в крови, и Саша солжет, если скажет, что они ему не нравятся. Не выдержав, он, конечно, смягчился и расхохотался. Ярик, заметив это, остался доволен. — Так, но все-таки. Как ты тут оказался и где был? — не успокаивался Казьмин. — Та я в зале сидел, — отмахнулся Баярунас, получив на это подозрительный кивок.       Ярослав грамотно и тактично отвёл Сашу из этой гримерки в другую, пустующую и прикрыл дверь. Александр не понял ничего от слова совсем. — Ты когда желание исполнять будешь? — прямо заявил парень. Нетерпение прорывалось в нем. — В смысле?! Сейчас? Сегодня?! — недоумевал Казьмин всем своим нутром показывая, как он не согласен с условиями Баярунаса. — Ну, а когда еще момент подвернется? — и тут Саша осознал. Неужели этот человек пришёл сюда не за его перфомансом, а за крахом всей жизни своего друга? — Да как ты можешь! Ярик, господи! — Казьмин, не являясь вспыльчивым человеком, без особого труда оставался благоразумен и относительно спокоен, но невозможно возмущённое и разочарованное шипение прозвучало с его стороны. — Чего? — Что значит чего? Ты пришёл сюда за этим? — поставил его перед недо-вопросом недо-утверждением, и отвел взгляд. Как это по-предательски. — Нет, Саш! Ну нет, конечно! Я понимаю, почему ты так подумал, но это не так, — Ярослав сделал небольшую паузу, задумавшись. — То есть почти нет, — все-таки проговорился он, не сумев частично соврать даже во благо. — Чел, я имею ввиду: сам подумай, сейчас большой антракт, и мы все вместе собрались! — И как ты представляешь нас потом на сцене? Да я и двух слов связать не смогу! — выдал Саша.       А Ярик задумался над тем, что он все же прав. Химия между ними! Но не желая причинять вред другу, он опять упростил задачу. — Ты невыносим! Давай тогда после второго акта. Но не убегай, пожалуйста, — жалобно просил тот, будто это так важно.       Саша мысленно усмехнулся, может тот участвует в ещё одном споре, и потому так переживает за судьбу этого злосчастного поцелуя, дабы не потерять состояние кошелька или честь? — Ага, если сам Кирилл не убежит. Или в последствии, — недовольно пробормотал Казьмин, не имея возможности вмешаться в это. — Не убежит, — уверенно заявил Ярик, окрыляя надеждой.