Таков уговор

      Второй акт дался куда тяжелее, хоть и выпитая санкционочка порадовала и преобразила дух. Танцы, танцы, танцы. Честно, он выдохся, вспотел и устал. Обычное состояние для актёра, но сегодня это не играет ему на руку. Он не может взять и уйти прямо сейчас. Он специально медленно переодевался, махал футболкой, словно веером дабы подсушить капельки на теле. Расческой он пытался исправить ситуацию на голове, но в общем, результата особого это не принесло, в целом потому, что в его комнату бессовестно вновь ворвался Ярослав, что видимо было в его прерогативе. — Где ты пропадаешь? — возмущённо твердил тот, но потом его лицо осветило осознание, и не упрекнуть Казьмина он попросту не мог. — Или… Погодите-ка, это ты прихорашиваешься? — по-доброму. Саша взметнул на него взгляд через зеркало, продолжая манипуляции с внешним видом, но не реагируя на шутку. — Не парься, ты для него всегда красивый. — Что?! Нет! Я всегда привожу себя в порядок. Это совершенная норма для каждого человека. Да и ты сам говорил, что я активно скакал на сцене. — Жаль, что на сцене. — Придурок, — смущённо улыбаясь, проговорил Казьмин. — Ну так когда уже?! — Тебя вообще что-то другое волнует в этой жизни? — вопросом на вопрос ответил Саша, не желая возвращаться к этой теме и немного веселясь с Баярунаса. — В данный момент нет. Ты в любом случае должен сделать это. Таков уговор, Саш, — выкрутился Ярик, довольно хихикая. — Между прочим, я и Кирилла нигде не могу найти. Вы оба смыться хотите? Вместе что-ли? Ну так, сказал бы сразу, — сквозь фирменную ухмылку, сказал тот. Саша знал, что он имеет ввиду. — Чего? — как на зло, Кирилл именно в этот момент проходил мимо комнаты и случайно подслушал, по праву громкий разговор со своим именем. Так что он не был виноват в этом. Да и вообще, с чего он должен быть виноват, если это всегда было традицией зайти к Казьмину поболтать после спектакля.       Ярик с Сашей чуть ли не вздрогнули от его вопроса и с опаской обернулись к тому. Последний желал провалиться сквозь землю и, чтобы Кирилл не слышал всего разговора и в целом забыл о его существовании. Первый же напротив, обрадовался подвернувшемуся случаю. Но обоим резко оказалось неловко стоять в комнате, как истуканы без какого-то занятия. — Вы что-то мне хотели сказать? — игриво спрашивал Кирилл, что было в его манере. Казьмин буквально млеет от такой его интонации.       Баярунас надеялся, что Саша сам догадается и что-нибудь то предпримет, потому что вот он, момент! Но… — Нет, — сдавленно произнес он.       Ярослав разочарованно выдохнул, беря ситуацию в свои руки. Хоть что-то они сделают сами?! — Вообще-то да, — немного нагло сказал Ярик, ехидно озоряясь.       Казьмин бросил на него пропитанный недовольством взгляд, который невозможно было не заметить. От того, какие картины лезут ему в голову из-за предстоящего и, пожалуй, из-за сильной злости на недодруга, его лицо зардело краской, и всем своим видом он кричал Ярику «Стоп!», точно дорожный знак. Но тот и не думал следовать указам, ведь тогда все пойдёт на смарку, и его труд будет никчемен и бесполезен, а он на самом-то деле ждёт конечного признания со стороны Александра. И знает, что желание сбудется.       Гордеев вскинул брови и усмехнулся тому, что происходит. Он, оперевшись о дверной косяк с интересом ждал ответа. Ситуация открывалась по-немногу, тая истину, но создавая невероятную интригу.       Но не успел он выбросить какую-нибудь свою нелепую шутку, а Саша сконцентрироваться на непосильной задаче, прозвучала трель яриковского телефона.       Ярик сам пошутил в голове, что обычно в таких моментах, а это между прочим необычайно важное создание отношений, кто-нибудь то мешает главной паре. Будь то любовница, или родители, или вообще третий человек, которым Баярунас не является ни в коем случае. Его намерения их свести совершенно искренние, из самых добрых посылов для своих лучших друзей. «Божья помощь» он это называет. Пинок под зад тем, кто в этом так нуждается. А сейчас, им косвенно помешал его же телефон! Его телефон противостоит самому владельцу, руша все планы. Кому приспичило ломать такой момент?       Он, пожалев о том, что оставил телефон в другой комнате, туда и направился, где как раз громко-громко звенела мелодия его рингтона, выбешивая людей. Саша чуть ли не побежал за ним, словно этот звонок — важное оповещение и для него. Кириллу оставалось плестись за ними двумя.       И там Ярик осознал, что его телефон и кто-то неугомонно звонящий ему, на самом деле с ним за одно. Помощники! Потому что во-первых, в этой гримерке находятся условия его желания — публика, зрители. И несмотря на то, что по праву, никому они не нужны, пусть будут. А главное то, что Ярик сможет незаметно снять Сашу с Кириллом на камеру! Конечно, он знает, что те будут сильно против, но годиков через 5 видео станет таким раритетом, что никому и не снилось! Историю надо сохранить.       Так что, сначала ответив на абсолютно дурацкий звонок, который оказался простой рекламой, Ярик полулег на диван и продолжал делать вид, что в телефоне неимоверно важные дела. Однако, этот телефон и в действительности помогал решать ситуацию.       В гримерке кроме них, правда, было не так уж и много человек. Кто-то уже ушёл, а кто-то остался на вечерний спектакль. Саша же сразу подошёл к своей тезке — Саше Каспаровой, спросил пару рядовых вещей про представление, нюансы, но она очень быстро ушла, что Казьмин даже не успел осмыслить, что та ему сказала, и только и оставалось смотреть ей в след.       Но чуть ли не спиной он почувствовал, как к нему кто-то подошёл. Обернувшись, Саша хоть и точно знал, кто там стоит, все равно вздрогнул. Кирилл Борисович слегка склонился к нему в силу роста уже по-привычке, чтобы было удобнее разговаривать. Это безусловно не утаилось от внимательного Баярунаса, который внутренне был нереально счастлив.       Казьмин посмотрел прямо на него и сразу же отвел взгляд, казалось бы даже меньше, чем за мгновение. Зелёные, прямо как у него же глаза, без зазрения совести глядели точно в его. Конкретно прожигали дыру в невинном мальчишке, думал Саша. Не пришло только ему в голову, что быть может им любовались. — М? — не выдержал он этого давления на себя, спрашивая, что случилось и невольно возвращая зрительный контакт. — Ты отыграл великолепный дебют, — не разрывая связи между ними, спокойно и, при том, искренне сладко утвердил Гордеев.       Он ничуть не сомневался в своих словах, потому что у Саши получается только так. Восхитительно, блестяще, очаровательно.       Саша же несомненно хотел услышать от него что-то подобное, но когда Кирилл сказал именно это и именно так, то будто всю землю вышвырнули из-под его ног. Будто образовалась новая звезда на небе, и энергия от её взрыва почти что заставляет его голову кружиться. Он потерял дар речи, тонет в омуте тех же зелёных глаз и в лучезарной улыбке, предназначенных для него.       Казьмину всегда нравилось, как разговаривает Кирилл, какие речевые обороты или просто отдельные слова использует. Вот он как скажет, так на повал. Его фразы бывает очень многогранны, интересны. И сказать слово дебют — по истине гениально. Благородно отдал дань и уважение шахматам. И даже если Саша ещё не был уверен в том, что показал себя сегодня хорошо, то именно после похвалы Гордеева, ему кажется, что прекрасно выступил. Понравилось же Кириллу!       Из раздумий его вытянуло то, что ответить на это все-таки надо. — Мне очень приятно. Спасибо, Кир, — еле выговорил Казьмин от прилива любви.       Гордеев и без этих слов все понял — неимоверно смущенная лыба, а по-другому улыбку, растянувшуюся до ушей и не назовёшь, и горящие глаза с лихвой выдали Сашу.       В этом была их необъяснимая и необсуждаемая связь. Они читали друг друга как открытую книгу. Тандем с виду разных людей, преображаемый в совершенный идеал.       Они могут не общаться близко и постоянно, но когда видятся, то сразу же сходятся во всем. Нет границ, барьеров и рамок. Лишь свободный птичий полет чувств в бескрайнем пространстве.       Кирилл и Саша могут шутить глупые шутки, которые для остальных кажутся не смешными, но для них… Они будут смеяться, продолжать накидывать больше приколов и ещё пуще веселиться с одной маленькой истории. Было бы у Саши время, он обязательно бы рассказывал об этом в своём дневничке. С тем же наплывом эмоций, чтобы потом перечитывать и перемещаться в тот или иной день.       Искренне, кристально чисто понятно, как они неразлучны. Прозрачнее вод Байкала видно это. Судьба их переплетает в одних и тех же спектаклях, и они тоже специально пробуются куда-нибудь вместе. Так лучше для каждого, потому что все выходит лучше, когда они находятся рядом. И, безусловно, они много общаются и помимо театров и концертов.       И сейчас, стоя напротив, ментальная связь между ними вновь работает. Раскаляется медной проволокой, создавая самые настоящие искры. Вернее, она всегда существует, потому что задумались то о том, как ценны друг для друга они в один момент. И одного взгляда хватило. Час настал, Саша       Он аккуратно дотрагивается до кисти Гордеева, чуть ли не обжигается. Происходит мини-взрыв. Очень нежно, словно котёнка, он легонько погладил его руку, и, будто руки те фарфоровые и в любой момент разобьются, вложил свою ладонь в его.       Он был не в том измерении, что остальные люди. Его отправило в мир фантазий, сказку. В один миг стало не страшно, а любопытно. И не поддаться этому являлось кощунством. Хочется сильно, и утихомирить это уже невозможно.       Завороженно глядя на это сплетение, Саша и не заметил выражения лица Кирилла. Он не отдернул руку, но в действительности ничего не понял. Склонился к Казьмину ещё ниже, сведя брови к переносице с открытым вопросом, но взгляд его будто замылился, а движение вышло уж больно замедленным.       Но вдруг, Казьмин резко поднимает голову, встречаюсь нос к носу с ним, и не медля, целует. Целует не ради Ярослава и тупого уговора, а ради себя. Трепетно и аккуратно, словно впервые в жизни, но с напором кричащих чувств. Он ощущает, будто в него ударила молния, прошибает насквозь вопиющей удовлетворенностью.       У Кирилла в этот момент душа покинула тело, издав последний удивленный вздох, и вновь пробралась обратно. Саша сразу же отстраняется, не успев дать время Кириллу ему ответить или ударить.       И более он на него не смотрел. Его вышвырнули из розовой истории в реальность. И ему оставалось удрать, как подстреленная лань.       Кирилл все ещё чувствовал фантомное прикосновение к губам, хоть оно и длилось от силы пару секунд. Этого было достаточно, чтобы перевернуть мир с ног на голову.       Саша действительно скрылся, а он простоял в гримерке, потупив взгляд в пол, в раздумиях, и сам в скоре ушёл. — Твою мать… — выдохнул Ярослав, внимательно наблюдавший за всей картиной.       Ни тот, ни другой, не обратили даже внимания на то, что в комнате кроме Баярунаса никого не было. Они были настолько поглощены упоением друг другом, что притаившийся Ярик не служил помехой. А тот же, пытался слиться с диваном, исподтишка снимая легендарный момент и пытаясь сдержать визги радости, пока все не обернулось вот так… Он знал, что Саше страшно. Он знал, что как бы он не пытался, ему того уже не найти. Это не мешало позвонить свыше 10 раз Казьмину.       А идти что-то объяснять Гордееву было нельзя. Да и не нужно, если бы эти двое поговорили после этого, или Саша хотя бы увидел, какими глазами на него смотрели и как приокрылись губы в немой просьбе повторить, то уже было бы все идеально. Потому что взгляд был восхищенный, удивленный, но ни капли не злой.       Ярослав любит думать, что добиться чего-то можно только, если вложить много сил в это. Жизнь — бег с препятствиями. Одну преграду он благородно помог отодвинуть Александру, но в итоге справился тот сам, преодолев свой страх, а это, между прочим, больше половины пути. И Ярик это, несомненно, заметил.       Тем временем, Казьмин в спешке покинул здание Музкома и не задумываясь пошёл пешком в гостиницу, вместо того, чтобы как обычно поехать на метро. Или, часто как раз он оставался у Кирилла дома… Но хорошо, что не в этот раз.       Он идёт по пустым улицам так быстро, словно сзади него бомба или цунами. Мысли скручивают живот в отторжении и неприязни к себе. Колит под рёбрами тысячью маленьких игл. Снова бежит от себя. Ноги нелепо переплетаются между собой, он почти что спотыкается.       Волна из мучительных, тягостных дум накрывает его с головой, не даёт наполнить лёгкие кислородом.       Его давит одиночество словно прыщ, пытаясь выкоренить всю накопившуюся тревогу с счастьем. А Саша ведь не хотел, чтобы эмоции брали над ним вверх.       Незаметно он пролетел внушающее расстояние от театра до своей гостиницы. В бреду найдя свой номер, он просто завалился на кровать бренным телом. Жалкий.