среди этой смертной нелюбви.

кануло все в лету: и нежные долгие объятья, и аккуратные поцелуи, и забота, первая юношеская любовь. неудивительно же, молодые, зеленые. успеют в 'люблю' наиграться. сколько еще таких будет? туда же, куда и ушло все, что было так дорого и теплило душу, улетели летучим змеем в ветреную погоду страдания и боль расставания. они друзья – каждый раз вдалбливает себе это в голову санвон, вытачивая на черепушке, словно мастер по дереву. каждый раз, стирая по привычке набранное милое обращение или признание в любви. да и к тому же, он не будет мешать другу идти в светлое будущее. он теперь трейни шоу на выживание, он теперь почти звезда. в двух шагах от исполнения мечты обоих стоит, в спину ему дебют дышит. а санвон что? так и будет ждать своего шанса, будто принца на белом коне заточенная девица в башне. 'нам дали две недели отдыха перед 2 частью шоу' 'отдохни хорошо, хен-ни <3' 'что по графику? сильно нагружают сейчас?' 'не особо, все ресурсы и внимание на вас уходят. нас тоже гоняют, но не так усиленно, как раньше.' 'я заеду, котенок. не против? посмотрим фильм какой-нибудь' санвон думал, что все чувства уже давно улетучились, но голова пьянеет от последнего сообщения, все как в тумане. и снова в носу его запах, по всему телу дрожь и ощущение расгоряченного тела, прижимающегося к его собственному. так нельзя. он друг. да и вдруг нашел себе кого-то? вон не помнит его имени, но помнит лицо. ревности за ним никогда не замечалось, но он определенно не хотел отдавать этому мальчонке своего хена. – пять-шесть-семь-восемь! ли, собрался! косячишь сегодня, – кричит хореограф. – как собрался месячный отбор проходить? или вылететь хочешь? – простите, сонсенним, голова кружится, – на последнем вздохе он выдавливает из себя слова. хореограф ничего не ответил, с трех секунд окинул взглядом подопечного и вернулся к остальным. санвона охватила паника – худшим он быть точно не планирует, но треклятая любовь снова выбивает из колеи. он уже собирался домой, почти высушил мокрые до нитки от пота волосы, краснота (которая всегда умиляла чонсона) на лице чуть спала. – санвон, подойди. молодой менеджер, которому санвон по неизвестным причинам доверял больше остальных. парень стоял возле кулера с прохладным жидким спасением ли. он протянул ему картонный стаканчик, который юноша вмиг осушил, и снова оперся о кулер. – хореограф доложил, снова отвлекаешься часто. – менеджер-ним, я не... – айлендские приезжают на днях. поди, встретитесь? – ехидно улыбается единственный человек, не входящий в круг друзей санвона, который знал обо всем. – он предложил, я согласился. просто посмотрим вместе фильм. – просто посмотрите? да как же. я ж не вчера родился, санвон. на что надеешься? я сейчас, если что, не твой менеджер. – я стесняюсь говорить, хен... на еле слышный бубнеж менеджер звонко рассмеялся. санвон испугался, что на горластого сбегутся сейчас все любители сплетен у кулера, а ему не очень хотелось, чтобы кто-то, кроме друзей и менеджера, знал, что он не только за ручку с хеном ходил. – эх ты, ребенок, – смахивает слезу из уголков глаз. – давай уже, домой иди. и без глупостей мне, когда встретитесь. предохраняйтесь хоть! если что, звони. санвон посмотрел на него с сильно сжатой челюстью, готовый врезать за такие шутки. менеджера лишь такое поведение мальчика еще больше раззадорило, чуть ли не до катания по полу от смеха. – поддых бы тебе с колена, хен! – показал язык санвон и убежал восвояси. два дня до встречи тянулись, по ощущениям, вечно. ему уже наскучило каждое занятие дома, даже мечты о тупо лежать и плевать в потолок сбылись, даже успело надоесть. единственная мысль, которая его беспокоила: его тело слишком изголодало по прикосновениям, оттого и страдает весь. но вот и оно. дверной замок щелкает, тишина одиночества в доме нарушается. первый поцелуй в шею у порога. санвон за секунду успел обмякнуть как желе и вернуться в свое агрегатное состояние. хен забыл, какие между ними отношения? или случайно? но оба решили не заострять на этом внимания. – а тетя и дядя...? – как всегда на работе. стой, не включай. я же хочу поговорить с тобой, соскучился. у тебя же столько нового. чонсон тепло ему улыбнулся, пока младший удобнее устраивался на своей кровати, готовый его слушать. –...да и я очень расстроился в тот момент. ты же знаешь, я руки почти никогда не опускал, но здесь прямо боролся с желанием все бросить. а, хисын-хен сказал, что мы два наглых засранца и не позвали их с сонхуном к нам, поэтому нам нужно увидеться всей компанией. ну и это еще и причина, почему я не рассказываю, как у него дела, пусть лично докладывает. – а что насчет твоего нового друга? чонвон, кажется? – очаровательный ребенок, но с тобой не сравнится, хоть вы будто две капли воды, – сразу же осекся, словно почувствовал приближающуюся обиду санвона. – мы с ним неплохо общаемся, стафф это заметил, теперь наша дружба с ноткой фансервиса. на самом деле, он очень старательный и целеустремленный. я уже говорил, что вы жуть как похожи? не только внешне, кстати говоря. – значит...мне не стоит бояться, что я могу отойти на второй план для тебя? – в шутку выпалил санвон. – ты никогда не был для меня на втором плане. санвон опять пьянеет, голова кружится. под полом, кажется, либо ядро земли, либо пробудившийся вулкан, другого объяснения, почему ему стало так жарко, он найти не может. или может, просто не хочет. чонсон включает наконец то, что хотел, садится рядом и смотрит только лишь в экран. полностью погрузился в сюжет. – тебе жарко? – санвон ему в ответ крутит головой. – тогда чего так дышишь тяжело? сними футболку. я сейчас сам ее с тебя стяну. вон отползает от старшего, тот за ним, потом он резко спрыгивает с кровати и убегает, чонсон вновь за ним. игра в догонялки подразумевала под собой проигрыш ли, но не настолько быстрый. – в поддавки играемся? – смеется пак, загнав его в угол. санвон накинулся на него, обвил шею руками, прижался к щеке своей. почувствовал руки на своей талии, пазл сложился. будто так правильно, будто так и должно быть, иначе никак. – я знаю, что мы просто друзья. постой со мной так пару минут, просто ради меня, пожалуйста. последнее слово звучало отчаянно, словно оттолкнет - весь мир рухнет. ли сдерживал слезы, которые противно комочком собрались в горле. чонсон все чувствовал, он всегда мог видеть его насквозь. что он испытывает, о чем думает, чего желает. никогда его парень не был для него загадкой. вот и сейчас, когда он легко, почти невесомо, потрясывался, чон сильнее его обнимал, лишь бы успокоить. а в голове только одно: ошибся. просчитался, хотел выйти сухим из воды. хотел лучшего для него, для себя. оттого и обрубил все, что было так ценно. – с ума сходишь последние дни? не можешь ни о чем думать, все из рук валится, работа не выходит? – кто тебе рассказал? – никто. я сам знаю, потому что у меня также. я не мог ни с кем общаться, особенно с чонвоном, потому что вместо него видел тебя. я не мог спать, потому что во всех снах один ты, больше никого. я не мог тренироваться, потому что мысли о тебе. младший молчал, не в силах что-либо выпустить из себя. все его тело напряглось и одновременно расслабилось, а внизу знакомо потянуло. пак аккуратно его отпустил и повел обратно. санвону уже не хотелось плакать, ему хотелось смотреть на хена, но пелена на глазах помутила взгляд, разум затуманился. он уже и не вспомнит, как оказался лежащим на кровати без футболки, тихо хныкающим под телом старшего. его влажный язык обводил ореолы сосков на вздымающейся груди. их первые, совсем детские, отношения развивались слишком быстро, точно летящий вагон метро, в котором они каждый вечер держались за руки, возвращаясь домой. но санвон никогда не останавливал этот газ, никогда не просил повременить, дать ему обдумать все. для вона каждое событие казалось правильным, ко всему он был готов, на все пошел бы вместе с ним. да и вечно спешащий куда-то, газующий чонсон давал ему свободу, не давил и все понимал: тихий, интровертный санвон впустил его в свой комфорт, следовательно, надо непременно уважать границы дозволенного. а потом все остановилось, словно по щелчку пальцев. и они снова друзья, а не возлюбленные, снова надо привыкать к этой роли. – я снова тебя хочу. – я тоже, – шепчет младший, слепым котенком ища его губы. старые домашние шорты сползают на пол. чонсон зажимает его шею, потом отпускает и ведет подушечками пальцев вниз по груди, задевая соски, по солнечному сплетению, по напряженному плоскому животу, задерживаясь, представляя себя внутри. оттягивает резинку боксеров, он забирается внутрь, обводя головку члена юноши. – чего молчим? – хен, отъебись со своими прилюдиями. первый палец входил с трудом, да и отвыкший санвон корчился от боли, но резко вскочил, почувствовав облегчающую пустоту. – я кое-что придумал. давай сюда руку, я хочу посмотреть на тебя. хлюпающие из-за смазки пальцы странно каждый раз встречали собственное тепло внутри. рот округлился в стоне, все вокруг еще больше пустилось в пляс. перед закрытыми глазами пошла рябь, но тут он услышал приказ их открыть. кивнув о готовности, санвон придвинулся ближе к парню, непонятно откуда взяв на это силы. его накрыло совсем по-другому, уши заложило, что он даже себя не слышал. для вона сейчас существовал исключительно его парень, толкающийся в его податливое тело и целующий каждый миллиметр его лица. он снова забудет, как чонсон кончил в презерватив, убрал все за собой и отнес его в ванную, набрав теплой воды. забудет, как еще около получаса сильно тряслись его ноги, как долго не спадал белый шум в ушах и пелена перед глазами. и как его чонсон пообещал, что больше никогда не позволит себе отпустить его.