Тёмный вечер, ясный день – они ведь связаны

Уэнсдей благосклонно проводила жену до постели возбужденным взглядом.Та, с пребольшой скромностью, словно впервые, прилегла на кровать. Обычно прелюдия доставалась писательнице, и этот раз – не исключение. Она подошла к громадному окну и стянула жалюзи, не позволив даже солнцу и его лучам портить такой момент.Это время девушка дала другой для успокоения, расслабления. Кинув свой взор на нее, она отыскала долю одобрения сией ситуации, спрятанную за застенчивостью на ее лице. «Отлично.»-пронеслось в голове темноволосой, прежде чем она успела подойти ко второй и полностью выключить мозг на ближайшие часы. Она, следя за эмоциями, присела к блондинке и утешающими движениями касалась ее щеки, косвенно даря свою уверенность. Рука постепенно сползала ниже, а хватка становилась все сильнее и сильнее.Невесомые поцелуи и ласковый шепот сопровождали путешествие руки по гладкому телу, которое, в принципе, уже можно избавлять от одежды. Языки сплелись в протяжном поцелуе. Настолько он был приятен, что вытащил блондинку из позы лежа, заставил тянуться за другим лицом;даже брови ее встали домиком, а глаза привычно закрылись от удовольствия. Только вот воздуха не хватило, пришлось ненадолго оторваться.За этот промежуток времени Энид успела лишь в смятении коснуться кончиками пальцев своих губ, которые по ощущениям парализованы от продолжительного напряжения мышц рта. Пьяная от возбуждения женушка с глазами цвета кофе не стала ограничивать себя в просмотре божественных форм. Она закралась руками под наскучившую майку, вызывая табун мурашек и обездвиживая этим тело. Ловко виолончелистка стянула одеяние, кинув его куда подальше. Всхлипы от наслаждения, сбитое дыхание и звуки,похожие на неполноценный стон начали доноситься из комнаты. Это более чем радовало Уэнсдей. Её не удивляла реакция девушки на всего лишь снятие одежды партнером. Она ведь лично слышит, видит и понимает то, что все не наиграно.. В ее несуществующей душе пожар! Прикосновениями сводить с ума любимого человека оказалось гораздо интересней и удовлетворительней, чем уроки четвертования и отсечения головы, которые преподавал ей дядя Фестер еще в детстве. А какой после этого открывается вид? «Мм..Чудесный.» Невинная блондинка, каждый сантиметр тела которой изучен уже вдоль и поперек, уж точно выглядит лучше окровавленных останков. Откровенно говоря, иногда Уэнсдей триггерит от тела ее жены. Да, это вряд ли возможно назвать по другому. В ней не просыпается способность ясно видеть прошлое или будущее, а как раз таки отчетливо вспоминается момент, который отпечатан в ее памяти на всю жизнь. О нем ей напоминают шрамы на светлой коже Энид: грудь, небольшой участок на талии, царапина на бедре, которая все еще не прошла. Чертов хайд. Уэнсдей может поклясться: если бы не тот инцидент, в ходе которого была угроза жизни Энид(ее души,что не существует,любви всей жизни,а по совместительству - жены), она бы продолжила видеться с ним и расследовать ему подобных монстров. Как можно заметить, в клятве ни слова не сказано насчет ее жизни, которая тоже оказалась в опасности. Делаем выводы. Хотя, ее немного радует, что на тело не нанесено вреда собственноручно.Это значит, что она очень вовремя сделала предложение и забрала эту девушку себе, в другом случае, продолжая находиться под давлением матери, она бы точно сдалась и причинила своему здоровью невозместимый ущерб. Как бы она ни старалась, все равно забыть не получается.Это изредка меняло ее планы на совместное проведение времени.Но не в сей раз. Блондинка села в позу бабочки, а темноволосая устроилась за ней.Она нерасторопно собрала светлые волосы;убрав их с одного надплечья, оставила влажный поцелуй, что заставил вздрогнуть. После руки заползли на плечо и медленно двигались дальше, резко перейдя с предплечья на талию. В ход пошел массаж. От него руки синеглазой девушки раскинулись с двух сторон, кулаками вжимаясь в кровать от удовольствия, а голова рефлекторно запрокинулась назад, сопровождаясь стоном. По телу обеих проходит электрический ток, принесший с собой отрицательные заряды, и унесший отрицательные мысли. Уэнсдей, взяв кисти Энид и подняв их, скрестила вместе, впоследствии развернула к себе, и накинувшись, словно дикий зверь, уложила ее лицом к себе. Опять глазам открылся вид на беззащитное тельце. Она коснулась губами не прошедшего ушиба под грудью, в миллионный раз благодаря жену за свое добровольное жертвоприношение в ту самую ночь ужаса академии Невермор. Вновь родной зрительный контакт, быстрый поцелуй в губы. Так как блондинка обезоружена(руки сложены в замок над головой),можно было начинать главную часть процесса. Но, вдруг послышался любимый голос, пришлось отвлечься. -Почему не я?–прозвучало прерывисто от неловкости. Младшая Аддамс без слов спустилась к нижней части тела и подарила той новые ощущения своим поцелуем во внутреннюю часть бедра. В сию же секунду был слышен звук появления ногтей волчицы.Наверняка от нового прилива возбуждения. -Вот почему. Вмиг щеки Энид обрели алый оттенок от смущения. Наблюдалось сбитое дыхание; симпатичная грудь вздымалась вверх, а следом очищалась от воздуха, выдохом доводя живот до показа ребер. На все таком же бледном лике Уэнсдей проскользнула секундная ухмылка, затем ничего не было видно – она спустилась к сокровенному месту другой девушки неприлично близко. Оно уже давно было отлично изучено. Писательница провела парой пальцев по нужному участку, чем вызвала заветные стоны. Она сложила ноги Энид в коленях и массировала местность прямо под бедром, руки ушли на второй план и в действие пришел язык. Цунами чувств секундно захватило светловолосую деву в свою власть. Особенно ее эмоциями управляли касания тех точек, что двоили скопление энергии. Нежные движения и работа рта в целом до невозможного напрягли ее. Дело завершили резкие толчки пальцев, вызывая уйму чудесных ощущений и заставляя стройное грациозное тело прогнуться в блаженстве. Темноволосая вновь вернулась к шее другой девушки, осыпая ее горячими, обжигающими поцелуями. Хищным взглядом она дала понять, что руки можно поставить в прежнее положение. Утомившаяся блондинка с закрытыми глазами, находясь в полусне, ласково гладила лицо своей жены, заостряя внимание на необычайно величественных его чертах. В то время вторая старалась оторвать глаза от желанных губ. Да что там губ, она была просто втайне озабочена ее неотразимым, восхитительным телом, что было покрыто тенью власти, роскоши и элегантности.