Тёмный вечер, ясный день – они ведь связаны

Ее руки холодные, а тело до боли теплое и соблазнительное, тянет второе за собой, безжалостно откидывая на кровать. Страсть и похоть воцарили в этой спальне, и кажется останутся с сией компанией до самого конца. Взор жгучий, словно температуру в комнате накалял только он. Вторые глаза синие, и в них читается страх и безумие. В моменте нежно розовые губы приоткрылись в ожидании, стараясь незаметно набраться воздуха. Карий взгляд откровенно скользит по блондинистым волосам, ее губам, шее, опускается ниже, на грудь, возвращается к губам. Чуть ближе подойдя к постели, девушка с латиноамериканской внешностью спросила напоследок: – Могу ли я..–тут ее перебили тихим «Угу». Никто так и не понял, что она имела в виду, но факт в том, что ей уже все разрешили. Даже немного иронично. Темноволосая кратко кивнула и, скинув с себя халат и оставшись лишь в белье, буквально оседлала старшую. Тыльной стороной пальцев правой руки провела сверху–вниз по мягким, душистым волосам, развязала маленький пушистый хвост, словно зайца-беляка, и убрала их за плечо. Левой рукой, едва касаясь, приподняла ее светлый подбородок и уставилась на него своими лавовыми глазками. Безумно хотелось завладеть девушкой, что была перед ней. Настолько пошлых мыслей насчет Энид у Уэнсдей не было никогда. Почему сейчас они есть?! Наконец выйдя из раздумий, черный омут карих глаз медленно стал брать власть над океаном синих глаз и заставил поддаться на полное и беспрекословное подчинение ему. Красивая метафора, но на деле все выглядело гораздо прекраснее. Девушек словно связывала невидимая нить, которая, к слову, никак не могла оборваться. Она была вечной и.. прочной. На лице любимой Аддамс появилась любимая улыбка, видно, та очень обрадовалась долгожданному моменту. С другой стороны, отчаянная блондинка ощутила острую нотку азарта в этой до боли милой улыбке.. Чувство заставило девушку напрячься, но она не подавала виду. Эта чертова Аддамс, если увидит долю волнения в родных глазах, прекратит все, что устроила и отправит спать, подумав, что вторая не готова/напугана. Или нет? Похотью и желанием веет от нее за километр. Она зла и настроена на что-то. И все эти предвестники наталкивали блондинку на плохую мысль… Внутренняя маньячка и извращенка стала вырываться наружу. Если быть честной, все было настолько неожиданно и резко, что и времени обдумывать происходящее не было. Младшая остановилась и взглядом показала, чтобы вторая сняла с себя надоевшую рубаху и наконец открыла ей вид на прекрасные формы. Смотря наивными глазами, старшая схватилась за края одежды, словно удостоверяясь в своем решении. Не успела она осознать, как та вмиг подняла ткань и отбросила ее в рандомном направлении. Хищным взором Энид насладилась недолго – спустя несколько секунд ее руки скрепили вместе и уложили на кровать над головой. Ее глазам предстал темный потолок, который слабо освещала блеклая, тусклая, как назло, луна. Те же ледышки-глаза раскрылись, вспорхнули, как и все внутри от новых ощущений. Вернее, от хорошо забытых старых. То, как следом за этим Аддамс расставила светлые ножки в одной из известнейших эротических поз: по бокам, согнув в колене – заставило Энид зажмуриться. Девушка стеснялась, как в первый раз. На миг открыв глаза, она увидела азартный, жаркий и страстный взгляд и сразу же зажалась, скрестив ноги. Логично, что вторую это немало разозлило. Аддамс ведь понимала, что соблюдать некоторые правила, в плане сдержанности, все таки стоит. Первый раз за долгое время – не шутка. Она не стала идти иным путем, а склонившись над блондинкой лицом к лицу, подарила легкий поцелуй в губы и лишь тихо прошептала типичное –Ты прекрасна. Тяжело поверить, но скромницу Энид это действительно немного раскрепостило. Она сглотнула комок нервов и в ответ ей только кивнула. Руки ее все также находились над головой, но ей, на самом деле, от дискомфорта очень хотелось просто закрыть ими лицо и представить, что ничего не происходит. Тем временем ее супруга, гладя внутреннюю часть бедра, медленно прошлась кончиками пальцев по взмокшей, на первый взгляд, тонкой ткани белья, чем заставила вторую прикусить губу. Глядя в глаза, Уэнс сняла мешающий элемент одежды и также осторожно, аккуратно повторила действия. Медленно водя по чувствительной зоне, она смогла довести беднягу до состояния, когда нахмурив брови от продолжительного ожидания и выгнув изящное тело она молила, чтобы в нее наконец вошли. Помучив девушку с ангельским лицом, темноволосая все же исполнила ее желание: она резко поместила в нее два пальца и не доведя до пика, вышла. Не успевшая ничего понять Энид, была тут же повернута на живот и уложена в позе рака. –Ты..– Слегка покрасневшая блондинка готова была расцарапать лицо младшей Аддамс за этот шаг. –Молчи.– Послышалось сзади, и она лишь отчаянно выдохнула. Одной рукой Уэнс собрала светлые волосы и натянула их на свою сторону, а другой, вновь воспользовавшись случаем, вошла в бывшую Синклер с громким, пошлым сопровождающим всхлипыванием. Энид приводила себя в чувства руками, взмахивая ими для того, чтобы наполнить легкие воздухом, и прикрывалась от начинающихся стонов. Толчки становились все сильнее, чаще и приятнее. Несколько минут спустя, добавился еще один палец, заставивший милую блондинку прогнуть спину в удовольствии и издать средней громкости стон. Хныканье Энид возбуждало Уэнс с тысячекратной скоростью. Она вкладывала все накопившиеся чувства в этот чудный акт любви, оттого все было очень ярким, прекрасным и незабываемым. Увидев прикрывающую рот блондинку, Уэнсдей снова сделала ей замечание. –Не смей сдерживать себя, иначе я свяжу твои руки.–Кратко и понятно. Но новоиспеченную Аддамс это не испугало, она лишь убрала руки. Ничего не изменилось, зато прерывистое дыхание темноволосая слышала – и тем довольствовалась. Войдя во всю длину пальцев, она стала реже, но метче двигаться в ней, чувствуя, как ее тело переполняет высшая точка наслаждения. Вся комната, да и весь дом услыхал, какую прелесть испытали хозяйки. Пространство наливалось громкими вскриками, сладостными звуками любви и удовольствия. Темноглазая ловко вернула уставшую Энид в прежнее положение, та в свою очередь поползла к подушкам и накрыла свое изумительное тело легким одеялом. Океаном своих голубых глаз она глянула в кофейные, строгие, холодные и обычные глаза, владелица которых слезла с кровати и одела шелковый халат. Она подошла к двери, не сказав ни слова. –Уходишь?–Хриплым голосом произнесли сзади. –Скоро вернусь. Засыпай.–Выдала писательница, даже не повернувшись.