Crossing out x-mas

      Юнхо пребывал в растерянности. Всю жизнь, плывя по течению, он никогда не вставал в тупик от необходимости принять решение. А в сложившейся ситуации надо было не просто выбрать из имеющихся вариантов, а придумать свой.       У Чона никогда не было проблем с общением, но почему-то общение это никогда не переходило черту дружбы. Не то чтобы на то была какая-то причина, не клеилось — вот и всё. Окружённый друзьями и подругами, но так и не испытавший прелестей отношений. Спасибо, хоть не девственник. Нет, Хо не комплексует по этому поводу. Просто иногда неловко признавать этот факт, а ещё он не может помочь советом друзьям в нужный момент. С другой стороны, ему бы сейчас кто помог.       Около трёх месяцев назад в жизни парня появился Пак Сонхва. Чон просто заметил грустившего в одиночестве на протяжении несколько часов человека и решил скрасить тому рождественскую ночь. Кто ж знал, что через какое-то время они даже съедутся. Юнхо до сих пор гадает, почему подошёл тогда к незнакомцу, почему писал ему в новогоднюю ночь и много раз позже, почему позвал жить в свою квартиру. Чон не может объяснить этого, но в старшем есть что-то, что притягивает взгляд, заставляет сердце замереть. Никогда ещё Хо не встречал подобных людей.       Увидев Хва впервые, младший подумал, что Пак очень красив и, должно быть, обладает дурным нравом. Сейчас же, наблюдая каждое утро, как лохматый старший, словно одуванчик, вываливается из-за ширмы и плетётся в ванну, потирая припухшие глазки, Юнхо становится смешно от своих же предположений. Сонхва дома превращался в другого человека, скорее даже котёнка, о котором требовалось ежедневно заботится. Вероятно, для кого-то это могло бы стать бременем, но для Чона это было совершенно иначе.       Юнхо вообще решил, что умом тронулся после того, как заботился о человеке, разъебавшем его любимую кружку. По хорошему, Хо был уверен, что убьёт любого, кто хоть краешек от неё отколет или откусит, но лишь глянув в раскаявшиеся глаза старшего, гнев стал затухать. А теперь Пак новую кружку попросил своих друзей в Америке найти, так ещё и заказал в кратчайшие сроки. Это вообще казалось чудом, за которое Хо будет по гроб жизни благодарен.       Лишь одно в Сонхва вызывало раздражение у Юнхо. Его парень. Ким Хонджун, из-за которого блондин мог неделями быть в подвешенном состоянии, а Чону врать, что в порядке, просто устал. Хотя Хва и отрицал факт нанесения себе ущерба, но живя с Паком под одной крышей, Хо и в это верилось с трудом. Младший и сам не понял в какой момент упоминание Джуна стало раздражать его. После того, как Хона не было со своим парнем в трудный период или ещё раньше? В какой момент Хо захотелось, чтобы Кима не существовало? Такие вопросы слишком пугали, чтобы пытаться найти ответ на них, поэтому Юнхо подавлял в себе подобные порывы, они могли навредить взаимоотношениям с Хва.       Чон благополучно игнорировал эмоции, которые могли бы сойти за неприемлемые в их случае. Только сегодня парень не мог совладать с собой. Он, будто заведённый, нарезал круги по квартире, не в силах избавиться от тревоги в сердце. Сонхва снова уехал к нему. Почему он всегда шёл, стоило ему позвать? После крайней встречи с Кимом, Хва был не в лучшем состоянии, и это не нравилось Чону. Неужели старший настолько мазохист, или Юнхо чего-то не понимает? И почему вообще его так волнует чужая личная жизнь? Чужая…       Юнхо плюхается на диван, устав бесцельно шарахаться в ограниченном пространстве. Внутри он чувствовал ещё более скованным. Что с ним происходит? Ответ так и не находится, зато входная дверь пиликает оповещая о возвращении соседа. Младший хочет с облегчением выдохнуть, но комок сомнений внутри не даёт.       — Привет, ты чего тут сидишь? — непривычно тихо здоровается Пак, проходя в гостиную прямо в куртке. Для него подобное не характерно, Хо пытается успокоить в себе всколыхнувшиеся опасения.       — Привет, а с тобой что приключилось? — лишь бы голос не дрогнул и Хва не догадался, что Чон хоть сейчас поедет и надерёт зад каждому, кто посмел огорчить старшего.       — К Хонджуну ездил, — вздыхает Сонхва так тяжко, что Юнхо самому заплакать хочется.       — Поссорились снова? — искренне сочувствует младший.       — Нет, — невесело усмехается блондин, — Я ездил к нему сегодня с целью. Целью прекратить эти недоотношения.       — И как? — окончательно осип Хо.       — Цель достигнута, — Пак бесшумно хлопает в ладоши, но на лице и тени радости нет, — вернул ему кольцо парное, браслет тот сраный, ещё вещички разные. Теперь буду одеваться в массмаркетах, а не как жена репера, — ещё одна попытка старшего пошутить. Провалилась, — Он позвал меня послушать песню, написанную для меня и про меня, — серьёзнее продолжил Хва.       — Понравилась? — «пожалуйста, скажи, что она была ужасна».       — Как видишь, недостаточно, чтобы мы остались вместе.       — Спасибо, — вырвалось из Юнхо, а старший уставился с недоумением, — Спасибо, что выбрал… себя.       — Обращайся, — хмыкнул Пак, стягивая с себя верхнюю одежду, — можно мы обнимемся?       — Конечно, — мгновенно придвинулся к Паку Хо, бережно прижимая к себе стройное тело, пытаясь подарить ему всё тепло, что у него есть.       Сонхва так отчаянно жался ближе, что у младшего разрывалось сердце. От жалости, надежды и чего-то, понять что было сложно. Да и плевать, главное, чтобы старший смог пережить этот день и не сломаться позже. Как бы Хо хотел оградить Пака от боли, но пока может лишь помочь справиться с ней. Уже немало.       Всё существо Сонхва кричало о помощи. Опустившиеся плечи, потухший взгляд, севший голос. Старший не проронил ни одной слезинки при Юнхо, но сейчас, лёжа в своей кровати, Чон знал наверняка, что подушка в гостиной намокает. Хо хотел пойти туда, утешить, убедить, что всё будет хорошо, но будет ли? Сон не шёл, пока в голове крутились мысли о Паке, который продолжает упорно изображать из себя сильного, непробиваемого человека. И даже несмотря на всю жалость, что концентрировалась в Хо, где-то глубоко внутри стало легче. Но Юнхо всеми силами душил в себе эту толику надежды. Надежды на что? Он и сам не понимал.       Последующие несколько недель тянулись долго и печально. Сонхва хоть и пытался изобразить беспечность, выходило не очень. Старший вообще был словно сдавливаемая пружина и Хо опасался того момента, когда она наконец лопнет. Сколько бы младший не заботился и не пытался облегчить Паку жизнь, состоянию Хва это не слишком уж и помогало. По крайней мере, по мнению Чона. На деле же, если бы не его внимание и поддержка, блондин бы с ума сошёл от горя. Он не жаловался и не ныл соседу о своём разбитом сердце, но каждую ночь всё равно проигрывал в битве со своими эмоциями. Сонхва убеждал себя в том, что это нормально и скоро ему станет легче. Это и правда работало, может самоубеждение сыграло свою роль, но Пака начало отпускать. От расставания с Джуном он отходил, чтобы погрузится в другую проблему.       Неприятности на работе или отсутствие финансов? Нет. Пак Сонхва медленно накрывало лавиной по имени Чон Юнхо. Младший изо дня в день, готовил, помогал, поддерживал, а Хва начинал чувствовать себя странно, окружённый такой заботой. Ему не было некомфортно или страшно, однако всё чаще последней мыслью перед сном становился именно младший, а не бывший жених. Хва было бы гораздо проще разбираться в себе, если бы не привычка Чона выходить из душа в одном полотенце или постоянное лицезрение изящных рук, открывающих вино, маринующих курицу или ещё тысячи вариаций действий, наталкивающих на нехорошие мысли. Дело было вовсе не том, чем занимался Хо, а в том как он это делал. Неужели Пак настолько привык к регулярному сексу, что теперь заводить стало даже это? Неловкое дерьмо, избежать которого не представлялось возможным. При всём при этом, младший ни разу не сделал чего-то двусмысленного по отношению к соседу, хоть Паку уже иногда и хотелось этого.       Сонхва становился нервным, сам осознавал это и старался контролировать, но было непросто. Испытывая ежедневное внутреннее давление, Хва боялся совершить что-то необдуманное и оттолкнуть Юнхо. Курить что ли начать? Может полегчает. А может в клуб пойти и найти парня на ночь? Вопросы то и дело всплывали в сознании, но быстрее, чем Сонхва мог бы решиться осуществить что-либо из предложенного, приходило осознание, что это бесполезная затея. Хватало только зайти домой, почувствовав тонкий шлейф одеколона младшего или увидеть его уставшее лицо после работы, и все глупости вылетали из головы. Честно говоря, из неё и всё остальное вылетало.       Юнхо чувствовал нервозность старшего и собственную беспомощность. Он уже всё перепробовал, что могло бы порадовать Пака, а он всё равно не возвращался к своему нормальному состоянию и темнил отвечая на вопросы по этому поводу. И как только два отчаявшихся человека могли мирно уживаться в одной квартире? А могли ли?       — Чон Юнхо! — раздаётся в прихожей, а младший аж на стуле подскакивает. Кажется, началось…       — Привет, — высовывается из комнаты пока только голова младшего, — Что такое?       — Почему в коридоре так натоптано? Я только позавчера убирался, а тут уже полно грязи. Куда делся коврик вообще? — где-то внутри Сонхва понимает, что так кричать из-за какого-то коврика не стоит, но совладать с раздражением не может.       — Так ты же на прошлой неделе сказал, что было бы здорово наши ковры в химчистку сдать. Вот я сегодня и отнёс, — выходит уже полностью Хо, неловко сцепив руки и невзначай прикрывая ими пах. Кто знает на что способен злой Пак?       — Окей, а грязи то зачем было столько приносить?       — Хва, ты видел, что на улице творится? — спокойно продолжал Хо, — Я старался всё стряхнуть в подъезде, но не получилось. В следующий раз сам буду мыть полы.       В прихожей повисает тишина. Старший глубоко вздыхает и, кажется успокаивается.       — Прости, не стоило мне так кричать, — тихо извиняется он, глядя слишком уж виноватыми глазами.       — Да, бывает, — потирает затылок Чон, который, по правде говоря, услышав тон старшего, был готов признать все свои ошибки и умолять о прощении, — Ты прямо, как девушка с ПМС, — усмехается Юнхо, пытаясь разрядить обстановку, — А на вас в такие периоды сердиться противопоказано, только холить и лелеять.       — Блять, Хо, я девушка по-твоему? — начинает снова заводиться Сонхва, теряя самообладание окончательно, — Какого черта ты ведёшь себя, как натуральный натурал, но при этом живёшь со мной? Готовишь мне, заботишься? Иди и найди себе какую-нибудь красавицу, над которой будешь так же трястись, пока у неё эти дни! Нахуя ты меня то тут терпишь?       — Потому что я люблю тебя, да и где мне найти кого-то красивее, — отвечает младший прежде, чем успевает осознать. Только услышав эти слова от самого себя, Хо понимает. Понимает, что происходило с ним всё это время. Однако эйфория от этого открытия меркнет, пропорционально тому, как в глазах Пака начинает полыхать ярость.       — Ты, блять, издеваешься надо мной? — угрожающе тихо шипит Хва, приближаясь к младшему, — То есть, всё это время ты, — он тыкает пальцем в грудь Чона, заставляя того попятиться, — окружал меня заботой, предоставил жилплощадь, и всё остальное, потому что влюбился в меня? Угараешь? — хоть старший и и смотрит снизу вверх, но Хо присесть хочется, таким он Пака никогда не видел. То ли страшно, то ли горячо.       — Я, я… — пытается вставить что-то Хо, но чувствует, как ногами в диван упирается. Не удержав равновесие, падает на подушки и смотрит уже снизу на то, как Сонхва поглощает безумие.       — Головка от хуя! — рявкает тот, — Я тут должен был издрочиться полностью, пока ты соизволишь вынуть язык из задницы и признаться?       — А? — тупо хлопает глазами Хо, пытаясь вникнуть в суть сказанного. Сглатывает, и щенячьими глазками смотрит на старшего, — Что это значит?       — Значит, что иногда ты безбожно тупишь, малыш, — скалится Хва прежде, чем обхватить подбородок младшего и наклониться к его губам.