Глава одиннадцатая
28 февраля 2023 г., 18:52
— Как ты думаешь, я нравлюсь ему? — рядом сидящая Виолетта курила сигарету, параллельно говоря со мной.
— Ну, это тебе нужно у него узнать, но он точно неравнодушен к тебе. Помнишь, на Новый год засосать тебя пытался? — лежу распластавшись на кресле.
Снова мой любимый балкон.
Ловлю вертолёты от новой порции экстази. Даже не соображаю, как продолжаю диалог с Малышенко, а не отрубилась.
— Ну.. Он тогда выжрал почти весь бар, Вряд-ли даже помнит это. — сомневается.
— Вилка, не накладывай в штаны раньше времени. Этого идиота за два года не разу с девушкой не видели. Может он вообще гомосек. — рука свешена с рыльца кресла.
Тёплый ветерок бьёт по пальцам.
— Блять! А если ты права? — поворачивается корпусом ко мне, — вдруг, девушки его вообще не интересуют? — её взгляд потерян, а пепел от сигареты падает прямо на её джинсы.
— Хули ты паришься? Подойди и спроси. Ну, хочешь, я узнаю? — сгибаю бровь.
— А ты можешь? — смотрит щенячими глазками.
Выдыхаю и отталкиваюсь руками, чтобы встать с кресла.
— Жди тут, я тебя потом искать по всей хате, не буду. Ещё этого апполона искать. — причитаю. Лишь бы поговорить.
— Спасибо! — слышу дрожащий голос Вилки.
— Костик! — хватаю друга за предплечья, наклоняюсь к уху.
— Да, Лизка! — прислушивается.
Из-за громкой музыки говорить тяжело.
— Ты не видел рыжего? — руку его не отпускаю.
— Он, если не ошибаюсь пошёл в туалет, ещё минут пятнадцать назад. — говорит так же на ухо мне.
— Спасибо! — стучу легонько кулаком в плечо, а блондин улыбается.
— А зачем он тебе? — интересуется.
— Потом может скажу. — уже отходя, кричу ему.
Иду по памяти к ванной комнате.
— Эй! Ты чё там засел как в мавзолее?! Вылазь, рыжий. — Да, манер мне не занимать. Стучу в дверь, да посильнее.
— Андрющенко, ёпта! Чё те надо? — доносится приглушенный голос парня из-за двери.
Прижимаюсь ухом ближе.
— Ты, блять, не дома! Срёшь там? Выходи, говорю! Если зову, значит надо! — кроссовки пинаю дверь, совсем не переживая о её состоянии.
Хата то не моя.
— Заебала.. — что-то бубнит.
— Давай-давай! Егорка, не причитай. — хохочу. Услышал звук смыва унитаза. Наконец-то.
— Ты хоть руки помыл ? — чуть отклоняю голову, когда он дверь открыл. Не сдерживаю смех.
— Хочешь проверь! — свои руки суёт к моему лицу.
— Не, спасибо. — бью по ладонями, от чего тот ахает от боли.
Неженка.
— Чё хотела? — идём бок о бок на кухню. Там потише.
— Тёлка у тебя есть? — садится на кухонный гарнитур, а я становлюсь прямо напротив, кидая свой опущенный взгляд.
— А чё, хочешь ею быть? — берёт орешек и отпивает пива из стеклянной бутылки.
— Да, мечтаю. Сплю и кричу во сне, трахни меня, Егорка. — ёрничаю.
— Ну, нет, и что дальше? — пытается быть хамоватым, но голубые глаза излучают только добрые эмоции.
— Виолетту, засосать, хотел? — давиться снэком и начинает кашлять.
Закатываю глаза. Как он дожил до своих семнадцати. Стучу по спине, и когда уже перебарщиваю, тот начинает руками махать.
— Бляха, ты откуда знаешь? — косится на меня, чуть покашливая.
— Она так то моя подруга, индюк. Так хотел или нет? — заношу руку, чтобы постучать ещё раз, но тот дёргается, как от змеи.
— Не надо! Не надо. — болтает ногами. — ну, хотел, и что дальше?
— Нравится она тебе?
— В каком смысле? — рыжий уже бесить начинает.
Что ж до этого нюни так долго доходит. Как такая, как Ви, посмотрела на этого оболтуса.
— В каком смысле может нравится девушка?! Засосать, хотел! Трахнуть хочешь? — тяжёлым взглядом сверлю его.
— Ну, а.. Ты в этом.. Не, ну она.. — растерялся и мямлит.
— Боже! Короче, встречаться хотел бы с ней? — подхожу в упор к нему, чуть ли не касаясь.
— Да, наверное, но она же с девчонками больше. — чешет затылок.
— Отлично, Ромэо, она тоже без ума от тебя. Иди к ней и скажи, что хочешь с ней встречаться. Давай, шевели булками! — спрыгивает со стола, пихая меня ногой.
— Ебать, ты лошара! — Наклоняюсь, чтобы оттрусить штанину.
На кухню кто-то заходит, но не вижу из-за стола.
— А, вы чего тут? — расстерявшийся Костя машет руками, смотря на меня.
Его глаза чуть на лоб не полезли. Допёрло, в каком виде, он увидел меня. Этот идиот, рыжий, стоит так, будто я стою на коленях перед ним и готовлюсь отсосать. Какая мерзость.
Триггер нападает и я готова вырвать. Жмурюсь до белых точек в глазах.
— Чеши уже отсюда. Она на балконе. — слюнями смачиваю палец и чищу джинсы.
— Что вы делали? — недоумевает. Как только Егор выходит из кухни, друг подходит ко мне, присаживаясь на корточки рядом.
— Можешь называть меня купидоном, я только что свела двух тормозов. — джинсы снова чистые.
— А, я думал, что вы.. — его тон был с какой-то ноткой агрессии.
— Замолчи! И даже не смей думать обо мне в таком ключе. — поднимаюсь в полный рост становясь.
— Прости, лисёнок. — «Лисёнок» так только он меня называет.
После случая, когда мы были в зоопарке, на меня залезла лиса и пыталась уснуть прямо на руках.
Довольно мило. Тепло и уютно становится.
Даже обидно, что я не заслуживаю такого человека, как он, в своей жизни.
— Прости, я идиот, окей?! — улыбается, поглаживая по плечу.
— Всё нормально. — достаю телефон из кармана, звонит мама.
Поднимаю трубку
— Да, ма..— голос прерывает.
— Лизонька, — это мерзкое «Лизонька», аж ток проходит по телу. — маму забрала скорая, схватки.
И всё, в ушах шум. Даже музыку не слышно, опускаю телефон на уровне бёдер, даже не отключаю звонок.
Нет, нет, нет..
Я так надеялась, что этот ребёнок не появится на свет.
Боялась этого дня, как страшный сон.
Сука!
Я ненавижу её! Ненавижу! Ненавижу!
Да, чтобы ты сдохла, маленькая тварь!
В уголках глаз скопилось слезы, из-за чего глаз щиплет.
— Лиза, что такое? — парень подходит, приобнимая за плечи.
— Мама рожает. — поджимаю губы.
Взгляд направлен в бездну.
В никуда.
— Так.. Это хорошо? Чего ты плачешь? — смотрит прямо в глаза.
— Да, так.. Переживаю, — голос дрожит.
— Пошли, я хочу ещё. — он понимает чего именно я желаю.
И останавливать точно не посмеет, было дело, когда пытался уговорить и помочь бросить. Всё тщетно и бесполезно.
***
— Малыш, почему ты не хочешь приходить ко мне в больницу? Олег сказал, ты дома эти дни не появляешься. — ага, знала бы, ты, мамочка, что будет если я появлюсь, когда тебя дома нет. Закатываю глаза. — Я тебе уже говорила, желания видеть этого абортыша, у меня нет. Я надеюсь, вы поставите две двери в комнату, чтобы я не слышала её вопля. — сама себя за такие слова убила, будь на месте матери. — Лиз, что ты такое говоришь? — голос мамы в трубке дрогнул, и она вот вот заплачет. — Всё, ма. Я тебе как-нибудь потом звякну. — иду по улице дворов, уже к знакомому подъезду. Корю себя за то, как общаюсь с мамой. Но, она сама виновата. Захожу в дом и поднимаюсь на лифте на нужный этаж, иду к квартире и звоню в звонок. — Здорово! Кристина умывается. — жуёт бутерброд брат Крис. — Она как лягушка, из воды вообще не вылазит. Смотри, чтоб не утопилась там. — разуваюсь. Иду в комнату подруги и усаживаюсь на её застелённую кровать. На тумбочке украшение лежит, которое я ей сплела. Откуда-то появляется резкое желание убедиться, что кулон, который сплела бывшая блонди, со мной. В кармане спортивных шорт, по колено, нащупываю изделие. В комнату входит Захарова в халате. — Ты рано, я недавно только встала. — подходит к тумбочке и берёт украшения, цепляя его и надевая на шею. — Ничё не рано! Ксюша работает с десяти, а у нас запись на десять двадцать. Так что, щель, шустрей. — подгоняю, шлёпая по ноге. — Может всё таки не надо? Родители с меня шкуру спустят.. — стремается. — Надо, шарик, надо. Ты хотела, я исполняю. Всё, назад дороги нет. На удивление, собралась она быстро и приехали мы в назначенное время. — Серьёзно? Человек-паук? Почему опять он? Чем он тебя так зацепил? — сидит, положив руку на кушетку. — Ну, в детстве родители твердили, что девочки должны играть в куклы, а мне так нравится человек - паук. Из-за их запрета, я не могла ничего поделать. Теперь, я хочу всё, что связано с ним. — руку её обрабатывают. — Это сильно больно? — щурит глаза, будто ей уже начали делать. — Ну, на шее было пиздецки больно. — оттопыриваю воротник толстовки. — Почему мы не пошли в нормальный салон? — смотрит на меня, будто молит помощи. — Потому что до восемнадцати лет требуется разрешение родителей. Ксюша сделала мне первую тату, а родители узнали уже потом. Не ссы, всё стерильно. Как видишь, я живая и почти здоровая. — думаю, она оценила мой подъёб на саму же себя. — Ладно. В конце концов, я сама попросила, — вздыхает, и девушка включает машинку. — Это.. Офигенно! Спасибо! — влетает в меня, обнимая. — Осторожнее, это не мне спасибо, а ей. Я лишь, как добрая фея, исполнила твоё желание. — разглядываю её первое тату на предплечье. На той же руке, что у меня проволока. — Надо же, даже не вопила. — намекаю на то, что та веда себя довольно бужественно, хотя было больно. Уж я знаю. — Лиз, не хочешь тоже что-нибудь новенькое набить? — спрашивает мастер. —Нет, спасибо! Очень надеюсь, что это были мои первые и последние татуировки. — знали бы они, почему я вообще решилась на них, не смотрели бы как на дуру. — Ну, если что, мои двери всегда открыты. — улыбается.***
— Ебать, сеструх.. Ты уже решила в какой дет дом поедешь? — рассматривает руку сестры. — Ден, не пугай меня ещё больше. Я и так нервничаю — смотрит то на меня, то на брата. — Ну, могу тебя поздравить. Тебе крышка, когда они вернуться. — гладит по головке её, издеваясь специально. — Не ссы раньше времени, мне тоже от них достанется. Это же я тебя отвела туда. — сижу на её кровати в позе лотоса, оперевшись на руки. — Спасибо, утешила. — кривит грустную гримасу. Хлопает дверь. — Ну всё.. — встаём все втроём в ряд. — Вы чего тут, как партизаны. Что за тишина? — заглядывает в комнату тётя Жанна. — Мам, я тебя люблю очень. — начинает с козырей девчонка. — Кристиночка, я тоже тебя люблю, что такое? — присаживается на кровать. — Тёть Жанна, в любом случае, она уже есть и её никуда не деть. — как-то пытаюсь успокоить и направить ситуацию в позитивное русло, но глаза женщины как пять копеек. — В общем! — вытягивает руку, подняв руках кофты и жмурит глаза. Рот матери открывается, а глаза вот-вот на лоб полезут. Денис закусывает губу. Ага, это они ещё мои не видели, всё время под одеждой прячу от них. Если узнают, то точно в секту меня запишут. — Молю, скажите, что я сейчас закрою глаза, открою и этого безобразия на руке не будет. — Мам, боюсь тебя огорчить, это безобразие само не исчезнет. — старший брат чешет затылок. — Что же отец скажет! — берёт руку дочери и крутит в разные стороны. Если тётя Жанна хоть как-то идёт на поблажки, то дядя Стёпа просто всех нас убьёт. — Мам, прошу, давай мы пока не будем ему ничего говорить, а потом уже как-нибудь ты ему сама расскажешь и всё такое. Пожалуйста.. — Захарова на колени садится перед мамой, кладя руки ей на коленки. — Кристина, ты же понимаешь, что разговора не избежать. Учти, я не одобрила это, а особенно, то, что ты сделала такое за нашей спиной, ничего не спросив. — взгляд женщины может и не строгий, но она явно зла. — Мам, ну я же не могу вечно плясать под вашу дудку! Я давно хотела этого, а зная вас, вы бы не разрешили. — Да и к тому же, это же просто тату, от этого она же не стала плохим человеком. — вставляю свои пять копеек. Жанна выдыхает и встаёт. — Учти, Кристина, мы ещё не закончили. Отец будет в ярости, — голубые глаза подруги тускнеют. — но, я постараюсь ему объяснить. — гладит по плечу дочь. Выходит из комнаты, закрыв дверь. Обе выдыхаем. — Сегодня казнь отменяется, сестрёнка. Живи пока.
