Холод осени с Лизой

      — Может быть есть какой-нибудь выход? Они не могут увезти тебя вот так вот! — стою под её балконом тёмной ночью, когда все спят уже давным давно.       — Нет! Нет, Лиза! Я хочу уехать. Хочу. Мне противно от тебя. Ты мерзкая, ты грязная. Тебе не место в моей жизни. Я презираю тебя.. — последние слова она говорила с прямой желчью.        Она буквально выплёвывала эти слова мне в адрес.       — Что? Что ты такое говоришь? Ты, блять серьезно это? — развожу руками, подальше отходя. Внутри горит всё.       Хочется снести ей лицо за такие слова. За лицемерие.       — Я серьёзно. Наше общение было самой большой ошибкой в моей жизни. Я исправлю её. Мы забудем друг о друге и начнем всё сначала. Ты пачкаешь меня своими прикосновениями. Я соврала тебе. Как только ты рассказала о себе и твоём отчиме мне хотелось отмыться от твоих касаний и поцелуях. — волосы её распущенные свисают с балкона вниз. Голубой цвет смываться начал.       — Ты сука. Ты грёбанная мразь, лицемерила! — пальцами тычу так, будто она в нескольких сантиметрах от меня, а не на высоте многих этажей.       — Да! Да! Я сука, но ты сука намного больше нежели я. Родители правы, ты не достойна меня! — слова её кинжалом по сердцу проходятся. Слишком больно.        Но на боль нет времени и сил, всё сейчас выливается в агрессию.       Только начала доверять этой грёбанной Захаровой. Считала её близким в какой-то мере человеком. Доверилась и рассказала.       Я знала. Знала, что никому не всралась моя правда. Ни-ко-му! Плевать всем. Плевать! Они лишь все презирать начнут если узнают.       Мама говорила, что моё тело - мой храм. Нет. Моё тело - общественный сортир.       — Пошла ты! — средние пальцы тычу прямо вперёд, лишь бы легче стало. Показать насколько гнилая её душа. — сгниёшь ты там без меня.       Начинаю шаги делать назад, но об палку какую-то спотыкаясь и прямо на спину валюсь, головой ударяясь.       Гадство.       Молчит Захарова. Возможно свалила уже, а я продолжаю лежать бесстыдно рыдая. Лицо кривится от моральной боли. Губы искажаются, а на лбу морщины появляются, брови в домик стягиваются.       Знала же, тупая ты идиотина, знала! Нельзя было трепаться об этом. Никто не пожалеет тебя, никто! Нахуй не сдалась твоя боль ей.       Поднимаюсь с помощью рук, и на ладонях камушки маленькие остаются, впиваясь в кожу неприятно.       Отряхиваю ладони друг от друга и об колени локтями опираюсь, голову вниз опустив. Подтираю нос и щёки от слёз.       Пусть подавится, никто нахуй не нужен мне. Никто. Пусть катится все к чертям, Блять. Справлюсь. Я сама со всем справлюсь.

***

      — Ты закрываешься, котик. Что случилось? — бархатный голос Мишки на той стороне телефона ощущается самым сладким мёдом.       — Всё нормально. — голос дрожит, а я слёзы стираю с лица. Сижу вся красная и влажная.       Опираюсь спиной о стену, подушку подложив, даже телефон держать не получается. Телефон валяется на животе включенный на громкую связь.       — Не ври. Ты думаешь я такая глупая, что поверю в твое «Всё нормально»? Когда человек говорит, всё нормально, значит , что нихера не нормально. Разве я не заслуживаю знать, что происходит с моим другом? Я помочь хочу, а ты не даёшься. Ни разу за всё время не далась.       Слушаю её, а слёзы текут как не в себя. Совсем не могу остановится рыдать, рот зажимая. Бьюсь затылком об стену, но подушка не позволяет ощутить физическую боль.        Наверное просто моральная боль сильнее в данный момент.       — Не молчи, прошу. Я слышу твои всхлипы. — связь прирывается и слышу блондинку отрывками.       — Не переживай. Просто, просто словила заёб, ломка началась вот и истерю.       — Уже две недели? — исподтишка неосознанно цепляет меня.       Никогда не думала, что стану убиваться так сильно по ней.       — Ага. Мишенька, я позже перезво.. — на последнем слове окончание совсем пропало или я голос потеряла. Не знаю, но трубку я сбросила очень быстро.       Новый поток слёз. Сколько их вообще там? Когда они закончатся?       — Лизонька, ты кушать будешь? — дверь не открывая, спрашивает мама. На руках у неё Соня, потому что слышно как она что-то лепечет на своем языке.       Выдавливаю что-то на подобие «Неа».       Дверь хочет открыть и зайти.       — Закрой дверь и выйди отсюда! — рукой машу в сторону выхода, где она.       — Солнышко моё, ну что случилось? Мне так тяжело слёзы твои видеть. Ну расскажи мне. Где я провинилась, что ты так относишься ко мне? — присаживается на край моей кровати, опуская дочку на пол ползать.       Внутри что-то толкает и просыпается чувство, что хочется домой. Хочется к маме, которая порвёт любого за меня, станет защитой.       Кидаюсь ей в объятия, одежду сжимая в кулаке, прижимаюсь к груди её, а она гладит по спине, обнимая со всей своей небольшой силой.       — Прости меня, мамочка.. прости, что я такая непутёвая. Я так хотела стать для тебя самой лучшей дочкой, но я не могу. Я погрязла в этом дерьме и я не могу вырваться оттуда. — весь рукав мокрый от слёз и слюней моих, но она прижимает к себе так крепко, почти вжимая, и, я почти растворяюсь с ней.       — Малыш мой.. всё будет хорошо, не говори так. Ты самая лучшая, никто не бывает идеальным, у каждого свои минусы и изъяны. Ты прекрасный человечек и мы вместе со всем справимся. Мы ведь семья.       — Нет. Нет, мы не семья. Я не хочу быть частью этой семьи. Я не люблю этого ребенка, я ненавижу её. Я терпеть не могу твоего мужа. Я не хочу всего этого. Хочу быть только с тобой. Только ты и я, мы вдвоем и никто нам не нужен. Пожалуйста. — ногтями впиваюсь в её кожу, оставляя царапины и следы.        Наверняка ей очень больно, но не больнее чем мне.       — Что ты такое говоришь? — отрывается от меня и смотрит в глаза заплаканные, красные.       Держит за щёки, и пытается прочитать меня как книгу.       — Ты ведь не видишь что он делает со мной. Ты не задумываешься. — вполне много вероятно она подумает, что я несу бред из-за своего состояния. Она не услышит меня.       Опять.       — Всё пройдет, моя милая. Всё пройдет. — прижимает к плечу и гладит по волосам. Возможно в следующей жизни я буду хорошей дочкой.

***

       Кулон в руках сжимаю, а стразы и бусины впиваются в кожу оставляя кровоподтёки.        Я видела. Видела, что она носит мой кулон. Её новые фотки в Инстаграмме высвечиваются мне постоянно. Она вполне счастлива.       Она отпустила меня ещё тогда на балконе, а я отпущу тебя сейчас. Всех вас отпущу. Смотрю на надпись написанную нами обеими.        — Хорошее время было. Ты самая раздражительная заноза в моей жизни, но ты сделала меня живой пусть и на короткий срок. Ты конченая мразь, потому что предала меня, но никто ничего, никому не обещал. Я отпускаю. — бросаю вещицу прямо в стену, и оно рассыпается в дребезги.