Двенадцать ночей

- Волнуешься? Ричард повернул голову, мазнул по отцу взглядом, но не стал скрывать свое тревожное состояние, кивнув: - Я сам этого хотел. - Напомнил он, больше для себя, и выпрямил спину, одновременно изображая улыбку, но Рокэ видел, как ему тревожно. Он легонько похлопал сына по плечу. - Эй, все будет хорошо. Если нет, мы встанем и уйдем, ничего страшного. Дик кивнул - да. Он был полон решимости и Рокэ знал, что Ричард не передумает в самый последний момент, не таков он был, но все же считал своим долгом озвучить эту возможность. Сам Рокэ еще три месяца назад отчаянно не хотел подобной встречи, пусть и не показывал свои чувства сыну, но справиться со своим протестом и тяжелыми мыслями было не так-то просто. Дик тогда написал длинное обстоятельное сообщение, знал, что Рокэ может быть занят и трубку не возьмет, да и была ли такая срочность сказать о своем желании посреди рабочего дня? Рокэ понимал, конечно, что для подростка скорее всего была и едва ли Дикон подумал, что оставшуюся половину дня Рокэ будет после его слов напрочь выбит из колеи. Рокэ прочитал сообщение и телефон отложил, он был не готов, пусть и думал о неизбежности этого разговора так или иначе все шестнадцать лет. Первый раз, когда пришлось говорить о таком, был тоже совершенно не запланированным: Дикон подрался в саду потому что другой мальчик, Эстебан, сказал ему, что его отцом не может быть кэналлиец, а сам Дик вообще-то совсем не похож на кэналлийца не смотря на его фамилию. Скорее всего, одногруппник сына услышал это от взрослых и Рокэ предпочел просто сменить сад, а еще понял фатальность происходящего - ситуация назревала давно. А значит пришло время как-то все рассказать. Начать можно было со сказки про северного медвежонка, которого очень хотела и взяла к себе семья холтийских черных медведей, но они все равно его любили, любили, любили, как своего родного. Рассказать эту историю стоило несколько раз, подводя к сути, и Дикон каждый раз плакал в конце, а Рокэ утешал его тем, что этого чудесного северного медвежонка с милыми щечками все очень ждали в его новой семье и особенно его папа. Дикон часто сам просил рассказать именно эту сказку, и, когда Рокэ начал вводить персонажей с именами тети Инессы, дяди Карлоса и дедушки Алваро, это никак не смутило маленького Ричарда. Может быть он чувствовал особенное состояние Рокэ, а может и правда откуда-то знал, может помнил какой-то частью себя время проведенное в приюте, или, может быть, из-за оговорок воспитательницы в саду, тех грубых, неосторожных слов одногрппников понимал, что именно, папа скажет ему совсем скоро. Состояние у Рокэ нервное было потому, что будь его воля, он с удовольствием вообще бы скрыл факт усыновления, но так, естественно, делать не стоило, в первую очередь, во имя сохранения психики сына, не говоря уже о том, что в их ситуации это было просто немыслимо. Сказать однажды, что и Ричарда он взял из приюта оказалось для Рокэ невероятно трудным и в тот раз он плакал вместе с Диконом, сидяшим у него на коленях, совсем не пытаясь делать вид, что в этом их состоянии не было ничего трагического или горького для обоих. Рокэ ехал домой и думал о уже прошедшем, вспоминал моменты из их жизни, осознавая ясно, что близок тот час, когда Ричард совсем перестанет нуждаться в отце и хорошо если будет звонить раз в месяц, и здесь Рокэ знал, что так будет и так должно быть, это правильно, но все равно от этих мыслей было тяжело на сердце. Вспоминалось, какой тяжелой была адаптация, когда сын понял, что он здесь надолго, что его не оставят, не отдадут обратно и больше не надо все время вести себя хорошо, тихо и удобно для остальных - крошечный Ричард орал из-за всего, без преувеличения, сутками напролет. Рокэ думал, что был готов, но оказалось, что теория от практики отличалась разительно. Он не был готов и пусть ни разу не возникло мысли вернуть все, как было, нельзя сказать, что после он не маялся виной из-за того, что тогда не смог помочь Дику прожить мучившие его чувства и эмоции легко и правильно, полностью принимая все его всплески агрессии, истерики и выверты психики. Со временем все устаканилось и Рокэ считал, что их маленькое сотрудничество стало вполне плодотворным. Дикон ходил в сад и на дополнительные занятия по кэналлийскому рукопашному бою, по вечерам они читали книжки, которые Рокэ в детстве читал отец и даже завели собаку - Рокэ учил Дика заботиться о том, кто меньше. Все бы хорошо, кроме одного обстоятельства. Рокэ сам долго не мог даже про себя считать их семьей, хотя брал Ричарда именно с этой мыслью. Он думал, что это чувство придет само, если усыновить ребенка, но все оказалось сложней. Да, внешне он старался не показывать своей растерянности, учил Ричарда звать его папой, потому что ребенку нужен значимый взрослый и стабильные, понятные правила. Только к тому моменту, когда Дикон уже заканчивал первую ступень в школе, это чувство, что у них и в самом деле, пусть маленькая, неполная и необычная, но самая настоящая семья, стало потихоньку приходить к Рокэ. И вот, уже практически накануне того, как Ричарду пора было отправляться в Лаик, а после во взрослую жизнь, он заявил, что хочет познакомиться со своими биологическими родителями. Рокэ шел домой и не знал, что он скажет, как начать разговор. Первым порывом было спросить: "Зачем?". Зачем тебе это? Разве тебе плохо было со мной? Рокэ понимал, что вопрос вообще не в том, что Ричард просто хочет узнать их и так, может быть, понять что-то про себя. Рокэ понимал и то, что сам он не был плохим отцом - он правда дал сыну все, что мог. И семейного тепла, и с технической, материальной стороны вопроса: хорошее образование, возможность учиться в лучшем колледже страны, но чувства, чувства свои заткнуть было куда сложнее. Может быть, те его родители могли бы сделать сына счастливее? Сомнения и тяжелые мысли о том, сколько раз он поступал неправильно почти невозможно было отбросить. - Насчет того, что ты писал... - Начал Рокэ после ужина заранее заготовленную фразу, но посмотрел в глаза Дику и осекся. Любые его возражения или какие-то еще слова были, похоже, просто лишние. Дик смотрел спокойно и очень по-взрослому. Стало ясно, что если Рокэ будет возражать или как-то препятствовать, Дикон найдет как это сделать по-своему, вот и все. Через два года ему вообще не нужен будет отец. Рокэ почувствовал ком в горле, отмечая про себя еще одну точку, еще один звоночек, что сын вырос, почти совсем уже вырос, - Хорошо. Я помогу тебе составить запрос и что там еще нужно. Я помогу.