После детства

Этой ночью сон долго не приходил. Марта несколько раз подкрадывалась к двери и проверяла, заперт ли засов. Невольно она выглядывала за окно, когда ей мерещилось шевеление в ближних кустах или чудились глухие шаги, но это были лишь плоды ее покалеченного сознания. Тревога никак не хотела отпускать. После прожитого события мюмла никак не могла разобраться в своих чувствах, ведь если бы Снусмумрик был безразличен ей, она бы просто уничтожила его морально после содеянного, но теперь она взглянула иначе на того, кто занимал ее мысли весь последний месяц. На душе становилось скверно но не столько от разочарования, сколько от того, что теперь пропадёт та легкость и простота в их общении, которую девушка так ценила. Если она вообще решится подпустить его к себе. Марта сильнее укуталась в одеяло. Она легонько провела пальцем по нижней губе, что заставило ее невольно сжаться. Жаркие объятия и ещё более жаркий поцелуй — ее первый в жизни поцелуй — снова и снова обдавали все тело волной воспоминаний, напроч отбивая покой и сон. Не хотелось признаваться, но поцелуй ей понравился, даже несмотря на принуждение. Снусмумрик действовал властно, но он не был груб, а совсем наоборот. Он очень нежно прижимал к себе ее тело, хоть и с усилием, чтобы пресечь попытки сопротивления. Снусмумрик наверняка ощутил взаимность с ее стороны, ведь в какой-то момент Марта поддалась ему. От осознания этого факта щеки раскраснелись. Она разрешала целовать себя и скорее всего была бы не против пойти дальше, хоть и не знала, что нужно делать. Она позволила себе проявить слабость, готова была отдаться несмотря на то, что за минуту до этого, ведомая страхом и возмущённая до глубины души нахальным поведением, собиралась проломить голову Снусмумрика сковородой. Если раньше Марта гнала от себя мысли об отношениях с ним, то теперь ощущала какую-то болезненную привязанность к этому существу, что пугало ещё больше. Ее, будто бы, околдовали. Она никогда раньше не испытывала ничего подобного по отношению к соплеменникам. Парень, за которого ее чуть не выдали замуж, был интересен ей только как товарищ по играм в компании таких же как она мальчиков и девочек. Возможно, она бы и вышла за него и прожила бы жизнь, за которую не было бы стыдно, но в той ее жизни точно не разгорелся бы тот пожар неизведанных страстей, который разжег сегодня Снусмумрик. Ещё долго она прокручивала в голове планы того, как теперь избегать встреч с тем, кто так бесцеремонно оставил свой отпечаток в ее душе и на ее губах и когда лучше всего начать планировать свой отъезд, но к середине ночи сон все же возобладал над ней. *** Муми-тролль неспешно брёл по берегу озера. Солнце давно скрылось за горизонтом и теперь зверьку хотелось насладиться прохладой летней ночи после жаркого дня. Знакомые звуки губной гармошки сообщили ему о том, что не он один жаждет этой прохлады. Звуки становились всё ближе. Зверёк медленно шёл, озираясь в темноте, но когда до цели оставалась пара десятков шагов, звуки стихли. Музыкант явно хотел побыть в одиночестве. Муми-троль позвал: — Снусмумрик, ты где? — Здесь, — услышал он голос, к которому так до сих пор и не привык, настолько сильно он поломался за последнее время. — Что ты там делаешь? — спросил Муми-тролль, стоя у ясеня и задирая голову туда, откуда донёсся ответ. — Проветриваюсь, — ответил Снусмумрик. Глаза зверька различили в темноте край серо-зелёного плаща друга, который свисал с ветки и в темноте ночи казался абсолютно черным. Муми-тролль молча развернулся и направился к берегу озера. Дойдя до его кромки, он тяжело опустился на траву. Минуту спустя Снусмумрик спрыгнул со своего убежища и неспешно побрел туда, где сидел его друг. — Где Снорк? — спросил Снусмумрик, закуривая трубку и усаживаясь рядом. — Спит, — ответил Муми-тролль. — Она последнее время сильно устаёт и рано ложится. — Не заболела? — Надеюсь, нет, — Муми-тролль вздохнул. — Где ты был весь день? Тебя искала Малышка Мю. — Зачем? — Снусмумрик выдул колечко дыма. — Хотела попросить тебя принести Марте сапоги, чтобы она смогла прийти к нам. Мама очень рассчитывает на ее помощь, скоро начнут приезжать гости. Снусмумрик приложил руку ко лбу. Он только недавно пришёл в себя и теперь ему снова напоминали о Марте и о том, как гадко он с ней поступил. Нет, ему всё безумно понравилось и в глубине души он был счастлив, что сумел хоть немного оживить фантазии, которые беспощадно одолевали его тело и сводили с ума, но с другой стороны, он отчетливо понимал, что Марта, возможно, никогда его не простит и, может быть, даже попытается свести с ним счёты за такую сильную обиду. Нет, за предательство. Ведь она ему доверяла. — Думаю, завтра она придёт. Тропинка уже высохла, — выдавил он из себя. — Ты откуда знаешь? — Муми-тролль внимательно взглянул на друга. Даже в темноте его пытливый взгляд ощущался кожей. — Я к ней сегодня приходил, — Снусмумрик не хотел обманывать друга. — Похоже, что мы с Мю разминулись. Муми-тролль продолжал внимательно смотреть на друга, ожидая продолжения его рассказа. Некоторое время спустя он спросил: — Она тебе нравится, да? — Да, очень, — Снусмумрик затянулся и выдохнул густое облако табачного дыма. — А ты ей? — не отставал зверёк. — Теперь уже вряд ли, — упавшим голосом проговорил парень. Муми-тролль больше ничего не спрашивал. Ещё с полчаса они сидели молча, глядя на тёмную линию горизонта, испещрённую дымкой редких облаков. И в этой тишине оба осознавали, что когда вся их жизнь изменится до неузнаваемости, где бы они ни оказались, даже на расстоянии будут ощущать это единение душ, которое в какой-то момент перешагнуло из детства в их новую взрослую жизнь.