TOO SMART

Погода в горах взбесилась в пылающей истерике, молнии безбожным огнём разрывались в маслянисто-серых колтунах туч, камень отзывался унылым захлебнувшимся в прошибающем землю ливне воем. Джереми Блэру такой расклад вещей не нравился настолько, что к горлу подкатывал ком мокрой злобы. Вице-президент поднялся в лечебницу Маунт-Мэссив по размытым сверкающим от рябящей воды ступеням, и дверь перед ним услужливо открыли. Пройдя к лифту, Блэр буднично спустился на нижний этаж, — подземную лабораторию, — в сопровождении двух радикально настроенных охранников. В сбивчивых треске и гудении искусственных ламп, опрокидывающих на пол мерцающий синевато-белый свет, возникли душашие прохладой коридоры, все, как один, ведущие к морфогенетическому двигателю. Пройдя немного вглубь, Джереми уверенно распахнул одну из правых дверей перед собой. Его уже ждали с той стороны: психотерапевт резко встал с места, чтоб поприветствовать управляющего, а пациент медленно со скупой заинтересованностью поднял голову. — Мистер Блэр, заключение на столе, — указал доктор и кивнул седой головой, словно этих слов оказалось недостаточно. — Можете идти, дальше я сам. Вице-президент, напряжённо от бурлящей внутри едким кипятком ярости, сел напротив пациента в кресло. Тот положил подбородок на запястья прикованных к столу кандалами рук и криво улыбнулся целым краем губ: — Надо же, приятель, какая неожиданная встреча. — Трагер, имей совесть. Ричард фыркнул в кулак, словно услышал что-то приятно весёлое, хотя его неловкая интонация скорее походила на хрип умирающего. — Для меня лично нет ничего важнее безопасности корпорации, но вот вопрос, Рик, — Блэр так сжал зубы, что на углах лица вздулись толстые зелёные жилы, а глаза распахнулись двумя терзающими адскими дырами. — Буквально трое суток назад мне поступает жалоба от некой женщины из персонала, которая настаивает на том, чтоб тебя уволили, потому, что ты её изнасиловал. В тот же день ты вспарываешь ей живот. Скажи мне, как это влияет на репутацию Меркофф? А? Трагер? — Приятель, мы друг друга не так поняли! — вырвалось рваным сипением из глотки Ричарда. Внутри него что-то забито тряслось, умоляло, скорбило, Трагер с неуверенным ужасом понимал, что проигрывает, впервые за всю свою жизнь. Бывший сотрудник Меркофф ошарашенно пытался жестоко и непокорно выстоять под натиском реальности и сдался, отдав своё сознание на алчное растерзание страха. Лишь затасканный беспечный тон выдавал то, что подопытный самоотверженно пытался скрыть. — Не оправдывайся, скотина, — Блэр с жарко бьющим в рёбра негодованием сжал в кулак выписки на столе и дико глянул на недалёкого от талантливо убитой в корне истерики Трагера, — В заключении сказано, что ты блядский псих. Ты был мне другом, Рик, но в таких условиях это уже не имеет значения. — Попробуй тут остаться с мозгами, когда тебя пихают головой в шредер, — Рик тихо невесело рассмеялся, и в его крайне испуганных голубых глазах бегло вспыхнули брызги крови и зверский мучительный крик. Он же… не может быть сумасшедшим… Это просто плохая шутка, ведь так?.. — Я нормальный человек, ты же это знаешь, Блэр, эта женщина… — Заткнись, Трагер. Прекращай оправдываться. Ты больной психопат, — Джереми жутко устал от всего. Голова ожидаемо отозвалась ноющей терпкой болью, и мужчина раздосадованно потёр переносицу. — Вселить в тебя Волрайдера будет единственным верным решением, хотя вряд ли это сделает тебя сверхчеловеком. — Блэр, да… Да что ты такое говоришь, приятель, я… Он не хотел умирать. Замутнённый вязкой гнилой кровью рассудок, задыхаясь, тонул в оглушительно ревущей пасти смерти, и глумливая рука жадно сжала сердце костлявыми пальцами. Животный истошный страх перед бесчеловечными страданиями заставил щёлкающую дрожь пробить позвоночник. Ричард Трагер обречён. *** Мерцание экрана, смакуя, издевательски медленно, насильственным хрипом сжирало душу. Мелочная часть здравого сознания погибла в пепле собственных потрохов, Трагер умирал вместе с ней. Его от природы слишком сложно оказалось бы сломать, но им это удалось, преградой стало только время. Эксперимент решили немедленно начать после нескольких тяжёлых, дробящих сознание в ошпаренные гнилые ошмётки сеансов кондиционирования, и Ричарда освободили, чтобы снова приковать, доводя его изувеченное мучениями тело до вязкого скоблящего онемения. — Всё готово? Вы проверяли? — глухим монотонным плеском въелся в виски громкий голос санитара. — Там небольшая заминка, — ответили у двери, бледное тягучее марево отошло в сторону, открывая яростно искрящиеся экраны. — Что такое? — звук отдалился, эхом упал на дно черепа, распластав липкие брызги по ушам. Руки свободны… Рядом никого нет… Сердце Трагера забилось в истерическом припадке, швыряя кровь в голову хриплыми вспышками, тесные лёгкие сжались в лихорадочном удушье. Он хотел умереть. Закрыть глаза, чтоб больше не видеть этих кошмарных дряных людей с оскаленными по-звериному мордами, унять боль… Чтоб эта рвущая глотку, кромсающая органы и кости уродливая тяжесть ушла… Кто может ему помочь? Он обречён, он погиб, его ненавистно втоптали в грязь, безжалостно оплевали, гневно выломали суставы, изрезали воспалённый мозг в горсть нервных окончаний… Его предали те, кому он с горем пополам доверял, его насильно свели с ума и терзают, как кусок мёртвого мяса… Он не хотел больше так страдать. Сердце трещало в груди, горячо давя и скручивая вены… Только смерть спасёт его от дикого ужаса, боли… Ричард потянулся к колбам на передвижном столе. В глазах резким хаосом вертелась яркая темнота, смешиваясь с влажными ударами буйного лающего пульса… Смерть… это не так страшно… С треском разбилась колба и длинная матовая полоска серого блеска воткнулась с жалобным хрустом глубоко в запястье. Струя тёмной крови жалящим кипятком скатилась вниз, потянула за собой алую грозу с хрипло дребезжащим грохотом капель. Из длинной, порванной до кости, раны в левой руке брызнуло крупными пузырями, и потом красная кривая река броском окропила пол. Трагер успел ранить себя дважды, прежде чем его смогли остановить. Нет… только не так… Тоскливое до ненормальной визгливой паники отчаяние выжгло душу Ричарда такой неподавляемой тленной болью, что он не смог сдержать слёз. Он безмолвно плакал, пока ему экстренно зашивали без наркоза шрам. Ломкий шум в ушах превращался в унылый, разбивающий голову в щепки с животной алчностью рёв. Вокруг что-то роптали прерывающимся криком: — Что у вас произошло, чёрт побери?! — Трагер вскрылся! — Блять! В разрез вошла трубка капельницы, она с таким язвенным воспалением ныла, что раздражённо хотелось отрубить руку, внутрь беглым холодком влилась кровь и Трагер неосознанно загнанно вздрогнул. Его насадили на расхлябанную иглу транквилизаторов и отвратительных сывороток, которые едва ли помогали укрепить изничтоженное тело для вселения Волрайдера… Насколько долго это будет продолжаться… Игла уже вросла в кожу… *** Неделю Трагер выплёвывал окровавленное горло в стонах душного осознанного сна, его бросало тухлым куском мяса из стороны в сторону, внутренности растворились в уныло гложущую пустоту. Сердце нехотя отдавало вялый сырой удар раз в пять секунд. Оцарапанная пластинка записанного беспечного смеха криво прахом ложилась на орущую ломку жгучей, как яд, крови, и смятую в безжизненный фарш мелочную душу. Это всё, что осталось от Трагера. Бред стал его характером. Дремуче жестокие, загнанные истерической мучительной паникой чувства тяжело натягивали блестящий наряд из кривой улыбки и смешков с радостной мордой. Эта гадкая озабоченность, придавленная безумной весёлой ложью. А иначе не может быть… — Подъём. Как визг лающей циркулярной пилы врезался в расколотую на горящие щепки голову повелительный голос. Кто командует?.. Кем?.. Зачем?.. Дайте взглянуть на его размозжённый череп… а если вырвать лёгкое как долго… уменьшить убытки посредством сокращения… Руки Трагеру туго затянули шнуром, как и ноги, после чего его бросили на каталку и прикрепили ремнями так резко, что края оглушительной пульсирующей болью впились в отощавшую грудь, оставив дышать бедно и отрывисто, ухватками. Повезли… к двигателю. Он помнил этот путь. Лампы длинными холодно сияющими полосами отражались в его замёрзших в бесконечном потоке невидимых слёз глазах, и вскоре впереди открылись створки двери и огромный додекаэдр… Чёрный, с мириадами бесчувственно дрожащих отблесков. Возле пульта управления за серым защитным стеклом уже стояли серьёзный Блэр с печально знакомой мисс Глик. Предатели… Трагер уловил на себе странно тоскливый взгляд. Этот человек не был создан для такого кошмарного места, всё его тело выражало беспокойство в сухой привычке. Вэйлон Парк, бывший ассистент Мишель… Он слегка привстал из-за своего места за компьютером и хмуро взволнованно поднял русую голову. Он должен выражать ненависть и ярость… Но его зрачки мельком отпустили лишь хрупкое сочувствие. Может, даже самый дрянной человек достоин жалости в такие моменты. Вэйлона увела охрана, ибо то, что происходило после, ему не дозволено видеть. Губы Трагера дёрнулись, бессвязно произнося неясные слова бешеного отчаяния. У него словно часть сердца выдернули и смяли грязными ногами, у него отобрали даже этот мимолётный взгляд искреннего сострадания… Как они могут так поступать… Жизнь насадила его на раскалённые вилы за беспечность… За всё, что он делал… Бесполезно оправдываться… — Это… Это не моя вина! — что-то импульсивно, как хлёсткой волной тока заставило его начать тщетно вырываться. Он и сам не понимал, зачем делает это, но от сжигающего горло истерического крика душа словно начала разгораться белыми мерцающими красным заревом углями. — Вы не можете так со мной поступить! Не… не делайте этого! Я же один из вас! Пожалуйста!!! Я не сделал ничего плохого… Это всё не имеет смысла… Ремни с него сняли и подняли Трагера внутрь прозрачной колбы. — Ну конечно это не твоя вина, Рик, — Полин Глик поджала губы в невесёлой будничной усмешке. Её белое лицо с хищно бесстрастным выражением скрылось за дребезжащими синими бликами. — Ты просто болен… и мы сделаем тебя лучше. Трубки кисло впились в глотку, люди в белых защитных костюмах прижали что-то к его носу… Знакомый запах… Его хотят усыпить и подвесить так, чтобы впустить внутрь Волрайдера. Нет смысла. Нет… Всё кончилось для него. — Нет… Не-е-ет!!! Дикий вопль на смазанном выдохе. — Начинайте, — мрачно буркнул Блэр, и отступил назад за спины белых, разорванных в дряблые клочки перед взором Трагера, призраков у мониторов. Сам Джереми начал склизко таять, с хаотичным рёвом распадаться, как мокрая галька… И Волрайдер потоком едкого дыма влился внутрь, смешался с кровью, превращая её в царапающие вены кристаллы соли, охватил своими мелкими осколками сердце и пронзил всё тело огромной секирой, в кровавые лоскуты тлеющего мяса и боли… Такой боли Ричард не чувствовал никогда в жизни. Она прошибла волной влажного жара, скрутила позвоночник в рваную тряпку, кинув таран горького пульса в голову, полную расплавленного кипящего чугуна. Каждая клетка тела в священном ужасе шарахнулась от зверских нанитов, но они вцепились в неё, и воспалённое давление истерзанно подскочило, выступая на коже алыми режущими кожу шрамами. Он не слышал собственного крика, будто барабанные перепонки давно поверженно лопнули, окрасив шею в бурую кровь. Только щемящий визг и красные бурлящие всполохи перед глазами, похожие на взрыв сигнализационных ламп. Может это… смерть? — Остановите эксперимент! Остановите! — недовольно гаркнул Джереми Блэр где-то за стеклянной стеной. Гремящий шум в ушах улёгся. Внутри всё ещё что-то озлобленно копошилось тысячей ос, жалящих до одуряющего бессилия. Трагера сняли с труб и развязали ему руки, запястья нещадно ныли. Тягучая боль смерчем вертелась внутри, навязывая на себя выжженные нервы и одряхлевшие мышцы. Обессиленный Ричард встал на четвереньки на припадочно трясущихся руках и его вырвало потоком крови. Глазное яблоко слева ослепло сизыми разводами, он не видел им, вместо половины лица осталось тёмное мясо, соскоблённое с челюсти и лба ненасытным монстром. Волосы, успевшие поседеть за время морфогенетического кондиционирования, жидко выпрямились из кудрей и упали редкими клоками на плечи. Осунувшийся и страшно похудевший Трагер безумно напоминал немощного старика. Улыбчивый яркий итальянец, свободный в своей безнаказанности, но безвыходно зажатый в рамки вечно осуждающего общества, остался где-то на задворках сознания. Теперь он другой человек. Теперь лихорадочная маньяческая радость лишь скрывает и ужасно дополняет развязную родную жестокость, теперь он может всё… Это стало его характером. А если отрезать человеку половину мозга… Сколько удачно реализованных проектов нужно… Всегда мечтал стать хирургом… И резать людей… Как лягушек… Как предателей… — Закройте в свободной палате, — вице-президент брезгливо обошёл лужу крови на полу и отвернул голову, не в силах смотреть на жалкие склизкие ошмётки полумёртвого бывшего друга. — По надобности продолжите исследования. Ричард Трагер лежал на полу и болезненно трясся, прижав голые ноги ко впалой груди и пугающе громко хрипло дышал, забито обхватив колени худыми руками, захлёбываясь в своей вязкой холодной крови. Они превратили его в чучело. Хорошо. Он тоже не против с ними порезвиться, только… Встать… Невозможно… подняться… Он слишком вымотался от всего этого… Пускай делают, что хотят… Он и так уже мёртв… и медленно бесшумно гаснет огонь в его превратившейся в труху душе.