TOO SMART

Бэзил Тасмен мучительно до сердечного трепета жалел, что привязался к Ричарду Трагеру такими нерушимыми приятельскими узами. Глава отдела по развитию бизнеса уже давно служил в Меркофф, когда туда пришёл новый завхоз Маунт-Мэссив. Они быстро сблизились, и самовлюблённость и безбашенность Трагера не отталкивали Бэзила от него. Тасмен и сам многое бы отдал за то, чтоб так легко брать от жизни всё, как это делал Рик. Однако их общение быстро показало, что заводному необычному итальянцу противно тесно в дерзкой строгости окружающего мира. Они разговаривали в гостиной Трагера одним пасмурным утром, в среду. С неба лениво накрапывал мелкий дождь, смешиваясь с оранжевыми искрами пролезающего через прозрачные тучи солнца, в комнате плясали юркие блики от окон. — Будешь? — Рик просто, как кружку кофе, подал Бэзилу чашку Петри, наполненную белым порошком. — Нет, спасибо, — единственное, что понижало приятеля в глазах коллеги, было пристрастие того к наркотикам и алкоголю. В небольших количествах, но практически каждый день. Трагер согласно пожал плечами и, высыпав немного кокаина себе на тыльную сторону ладони, втянул его носом и довольно поморщился. Его зрачки мгновенно расширились и неторопливо ушли обратно в азартно сияющие точки. — Я тебе не рассказывал забавную историю… — Так посудить, у тебя все истории забавные, — душевно ухмыльнулся Тасмен и подпёр щеку кулаком, готовясь внимательно слушать. Ричард хрипло расхохотался, однако его смех неожиданно заражал весёлостью. Слегка прерывистый и зажатый, но такой восторженный, словно реально продлевал жизнь и делал и так улыбчивое лицо итальянца ещё светлее. Собеседник тряхнул каштановыми кудрями и с забытым прискорбием продолжал, достав из-под стола бутылку красного вина: — Я хотел пойти учиться на хирурга в мед. Но отец сказал, что врачи стоят не по ту сторону судебных разбирательств… — В каком смысле? — заинтригованно поинтересовался Бэзил, подавая коллеге свой бокал. — Ну, если ты имеешь мало дохода и клятву Гиппократа, то отбрехаться от многих нехороших вещей уже не получится, — с неуютно горькой иронией поднял брови Трагер. — А если ты состоишь в экономической сфере… в сфере бизнеса, к примеру, то здесь намного проще, чем там. — Вот как… — Я послушался отца… А желание осталось. Всегда интересно посмотреть, что у человека внутри. Ричард почти залпом осушил свой бокал, Бэзил едва притронулся губами к кромке, когда понял, что в словах друга есть странный открытый подвох. Он потерянно уставился Трагеру куда-то в область тонкого загорелого носа и с расстановкой произнёс: — Я думал, ты скажешь сначала другое. Людям помогать и всё такое… — Это тоже, конечно… Хах, приятель, не цепляйся к словам, — мужчина нервно фыркнул и махнул рукой, будто стараясь отвязаться от неприятного ему замечания. — Я уже наслушался от Блэра всяких унижений на тему «Надо головой думать, ты всё неправильно делаешь!» — Это где он тебе такое сказал? — Бэзил не удивился. Он в глаза не видел вице-президента корпорации, но знал от сотрудников, что это человек невероятно импульсивный и строгий, готовый кого угодно властно проткнуть своим каблуком до хруста. — Пару дней назад играли в гольф, зашёл разговор о работе… и понеслось. Я уважаю Джера, но иногда он выдаёт такие вещи, от которых тошно становится. Трагер уныло скосил глаза на бутылку и, бесстыдно плеснув себе ещё до краёв, выпил уже третий бокал за утро. Тасмен знал, что Ричард быстро пьянеет после первой чарки и без повода старается не дёргать себя, но чтобы он в обычный день так напивался Бэзил ни разу за всё их длительное знакомство не замечал. — Ты обеспокоен чем-то, Рик? — осторожно спросил Тасмен, встревоженно наклонив голову. Он не любил, когда его догадки не оправдывались даже с видными намёками, поэтому ждал любого, даже самого страшного ответа, с горячим комом нетерпения в сжавшейся до атома груди. — Да нет, приятель, с чего ты взял? — Ричард икнул в кулак и попытался убрать бутылку под стол, но слишком поздно спохватился, уже знатно перебрал. Ни одна из его фраз не прозвучала убедительно, хотя обычно он умел так хорошо притворяться, что все верили ему, как безнаказанному святому. — Я бы на твоём месте так не хлестал в будние дни, — осуждающе нахмурился коллега, сам убирая подальше вино, так как Трагер умудрился раза три промахнуться мимо горлышка пальцами. — Ох, умеешь же ты подловить, Бэзил… Люди, у которых голова не забита доходами, смотрят глубже, а?.. — глаза у Рика ожидаемо осоловели, вся радость с лица сползла, как с размытой глиняной маски, остались только скупое пьяное молчание да широкие от наркотика зрачки. — Если есть что рассказать — я весь внимание. — Да я… чёрт… ладно, хорошо… — смиренно выдохнул Трагер и продолжил бегло, словно их могли подслушивать, впившись голубыми глазами, как клыками больной бешенством собаки, в самое затасканно напуганное сердце друга. — Я изнасиловал Мишель из технического отдела и она забеременела. — Серьёзно? — к таким случаям завхоз лечебницы уже давно привык, все эти неудачные служебные романы… Да и с Ричардом могло такое произойти, он вёл себя так развязно, что сомнений не оставалось. — Пришлось надавить на неё, чтоб она сделала аборт. У меня есть полномочия её уволить, — Трагер огляделся в поисках бутылки и, вспомнив, что она под столом, разочарованно выдохнул носом. — И что она? — Бэзил волновался за приятеля не меньше, чем он сам за себя. Пульс бился внутри, мощно раскалывая виски, тревога будто сожрала его внутренности, оставив свистящую дряблую пустоту. — Молчит. Место терять не хочет и ребёнка тоже. Можешь сказать, что я сердобольный, но я устал ей угрожать, — Трагер в мучительном, как удар тока, чувстве обиды свёл брови и потёр переносицу. — Главное, чтоб меня самого не сместили, а то она горазда жалобы подавать… Скажет, что я её притесняю — и прощай работа… — Ей выгодно, чтоб тебя перевели или уволили. Она точно об этом расскажет рано или поздно, — печально развёл руками Тасмен. У него что-то в душе тряслось, облитое ледяной водой, и он не понимал, что сейчас ощущает. Может, страх… Или что-то похуже него. — Или сделает аборт… — неуверенно прохрипел Трагер, но тут его глаза распахнулись и словно вспыхнули двумя ослепительными прожекторами, напоминающими дичайший разряд убийственной молнии. Он явно что-то задумал, и на его на мгновение постаревшем лице снова растянулась коварная улыбка, обнажающая крепкие белые зубы. — Или… Они не смогут ничего доказать, если я… — Рик, — Бэзил никогда не сомневался в том, что его друг блещет как умом, так и некоторой степенью безумия, которое оставляет такая вопиющая безнаказанность. Что в этот раз победит внутри Трагера понять казалось невозможным, но… Заведующий обеспечением пылко искренне переживал за Ричарда. Он поднялся с места и, взяв товарища за плечи, пытливо заглянул ему в самые глаза, деревянные от алкоголя и зверски сверкающие новой кошмарной затеей. — Пожалуйста, будь осторожен. *** Бэзил нехотя посмотрел на себя в зеркало и неприязненно вздохнул. Рыжие виски сковало сединой, как инеем, и это всего лишь за сутки после всего произошедшего… — Бэзил, прекращай дурить, — ассистент, который вёл себя наглее, нежели Джереми Блэр, чем практически непосильно раздражал старшего, громко нажал кнопку выключения компьютера. — Не знаешь — не осуждай, — огрызнулся Тасмен и скривил губы в подобии раздосадованного оскала. — Это из-за Трагера, да? — Эдвард достал из принтера отпечатанные документы и рутинно сложил их в стопку. В его голосе не сквозило и привкуса сочувствия, только непонятная подростковая насмешка. — Я второй раз повторять не буду, — завхоз хотел уже закончить этот разговор, но, обернувшись и увидев изумлённо скошенные в его сторону зелёные глаза ассистента, с крошащимся в пыль терпением понял, что от него не отстанут. — Бэзил, он получил по заслугам, — твёрдо отрезал Эдвард, бросая все изувеченные монотонной работой и сбитые с толку силы на то, чтобы переубедить начальника. В его выразительном взгляде по-безумному едко читалось громкое «Дурак!» — Я не понимаю, что ты в нём нашёл, он же просто психопат с раздутым самомнением… — Он мой друг! — отчаянно взревел Бэзил, похожий на гневное хтоническое чудовище. Он ударил кулаком по столу так, что бумаги рассыпались по нему зашуганным веером. — Был! — парировал непреклонный юноша, настолько расстроенный тем, что не способен перекричать заведующего и доказать ему единственную возможную истину, что и сам начал скалиться, как вздыбивший шерсть враждебный кот. — Не перебивай меня! — неожиданно для самого себя Тасмен ощутил сырое покалывание в глазах, на веки навернулись слёзы. Перед взором резким кровавым ударом проскочили безжалостно пугающие до мёртвой злости картины измученного Ричарда, израненного и отощавшего, одиноко потонувшего в пыли и липком холоде своей одиночной камеры. Бэзилу словно одним точным взмахом молота смяли рёбра с вырывающим уши треском. Он покачнулся, мерзко ощутив в голове приторно горькое чувство абсолютной брошенности. Самое ядро души превратилось в лихорадочно кровоточащее месиво. Ноги подкосились, как измочаленные канаты, и начальник упал в кресло, прикрыв рукой вытекающие солёной водой печальные глаза. Ему хотелось уткнуться в колени лицом и рыдать, выворачивая противным кислородом лёгкие, будто ему в спину с орущей ненавистью воткнули сотни тонких зазубренных ножей и дёргали их вместе с позвонками и истрепавшимися нервами, пытаясь вытянуть костный мозг и покинуто болтающееся в лоне безжизненное сердце. — Бэзил, ты переживаешь за кусок гниющей падали, я тебя не понимаю, — в полтона прошипел оскорблённый бесполезным спором Эдвард и ушёл, захватив с собой бумаги. На этом они закончили разговор, в кабинете расплескалась надтреснуто звенящая тишина. Бэзил поднялся с места и нетвёрдо, изнурённо качаясь, пошёл в тюремный блок мужского отделения. Он долго отговаривал себя всяческими смертными карами идти туда, но всё его тело натужно стремилось, голова титанически простуженными всплесками гудела. Он вышел к лифту и поднялся на этаж выше. В трясущемся под жёлтым светом ламп коридоре замученно бегал по стенам манящий шум обезображенных голосов. Здесь находился госпиталь, где всем получившим травму пациентам оказывали должную медицинскую помощь. Тасмен знал, что после того, как гигантский шрам на лице Трагера перестанет обильно кровоточить, Ричарда переведут в тюремный блок и заключат там. С его убитым состоянием опасно продолжать эксперименты с целью выведать влияние Волрайдера на его организм, и вариант автоматически принимает статус обычного психа, с которым церемониться не будут… Он же чуть не обрушил безопасность Меркофф. Его вполне могли бы закрыть, как Криса Уокера, внизу, в лаборатории. Но в этом нет смысла, Трагер абсолютно бесполезен для изучения, да и Тасмен сам случайно слышал, как пара врачей отвлечённо говорили о том, что Рик продержится максимум полтора месяца, опираясь на то, что его организм отказывается принимать пищу. Он остался совсем без сил к сопротивлению… Так и погибнет в лазарете… Бэзил пошёл вперёд по тяжко плывущему бронзой коридору к одиночным камерам. Туда, как в отдельные палаты, садили тех, кого невозможно лечить рядом с остальными. Да, догадка заведующего оказалась верна, Трагер находился именно там. Он неподвижно лежал на продавленной койке лицом в потолок, скрестив руки на груди, словно мертвец, напоминающий иссиня-бледную груду костей, и вьющаяся пыльная темнота покрыла его, будто чёрным тюлем, с головы до ног. Он поседел и страшно исхудал, вся его голова оказалась перебинтована, и ткань протекала бурыми пятнами. Что с ним стало… Бэзил, мелко забито дрожа, опустился на колени перед решёткой и сжал зубы до раздирающей ноющей боли. Он… потерял… друга…