Lucid dream

            «Бьянка устраивает прощальный вечер… бла-бла-бла. Нам всем это необходимо… бла-бла-бла… Ты тоже приглашена, Уэнсдей! Бла. Бла. Бла», — примерно так Аддамс запомнила восторженные реплики Энид, залетевшей в комнату. Как и следовало ожидать, соседка проводила время со своим новоиспеченным парнем, они ошивались то за теплицами, то просиживали штаны в квадратном… шестиугольном дворике. А по пути к общежитию, когда Аякс благородно решил проводить Синклер, на них налетели Сирены. Девушки словно щебетали, а не распевали губительную песнь, рассказывая, какая гениальная идея пришла в голову Бьянке. Но, позвольте Уэнсдей спросить, где здесь гениальность? Прощальный вечер — бессмыслица. Никто ведь даже не умер.       Кареглазая девушка долго думала о том, стоит ли соглашаться. Как минимум, ей не нравились многолюдные сборища подростков, ведь в какой-то момент, стоит им перепить, вечеринка превращалась в языческие обряды. Зрелище, конечно, увлекательное, но не настолько, чтобы упустить возможность практиковаться в осознанных сновидениях. Однако под напором Энид, что буквально пытала соседку своими щенячьими (практически в прямом смысле) глазами, ответить отказом оказалось чрезвычайно тяжело. Даже для нее.       И так, стоит отметить, что Барклей созывала всех к полуночи. Место проведения — ее комната, которую она делила еще с двумя девушками-сиренами. Цель проведения — прощальный вечер учеников со стенами школы, ведь уже через два дня начнутся каникулы, а им придется разъехаться. Учитывая крайние обстоятельства, Аддамс казалось, что не многие ученики решат вернуться вновь. Должно быть, списки отчислившихся по собственному желанию выйдут обширные. Список гостей не разглашался, но все знали, что вечеринка частная, по таким вот своеобразным приглашениям. Стоит порадоваться, что хоть выбор наряда не был предопределен заранее.       Проведя несложные «математические» вычисления, нетрудно догадаться, что Торп будет приглашен на эту приватную вечеринку. Бьянка всегда о нем хорошо отзывалась, одно время, как известно, они даже встречались. Что, откровенно говоря, тяжело представить, но все же. Из этого следует другой вопрос: придет ли он вообще? Ксавьера, вроде, особо не привлекали мероприятия такого рода, да и ради живописи он мог бы пожертвовать парой-тройкой часов бессмысленных посиделок. Но Уэнсдей вовремя остановила себя. Почему ей это вообще интересно?       Ну, быть может, потому, что он тебе снится? Во сне, позволь заметить, вы очень мило беседуете. Стало страшно столкнуться с ним вживую? — Еще чего, — промолвила Уэнсдей, совершенно не заметив, что ответила себе вслух. Точнее, первой заметила ее новоиспеченная подруга. — Ты что-то сказала? — Энид отвлеклась от примерки сережек, поворачиваясь к соседке. Вещь, тем временем, листал очередной глянцевый журнал с лайфхаками в маникюре. — Нет, — однозначно ответила кареглазая девушка, вставая с кровати. Блондинка пожала плечами, возвращаясь к примерке нового сногсшибательного образа. Ну, по крайней мере, ей так казалось.       Для Уэнсдей не было поводов наряжаться по-особенному. Стандартная черная юбка, длиной чуть выше колена, и черная шелковая рубашка, в сумме с массивными черными ботинками и плотными черными колготками, смотрелись очень даже выигрышно. Две излюбленные косички были собраны в прическу, почти такую же, как на школьном балу. И это не потому, что она прихорашивалась ради кого-то, вы не подумайте. Просто не хотела, чтобы длинные локоны мешались.       Аякс стал напрягать. Его частое появление где-то рядом с Энид, даже под предлогом их отношений, выглядело как преследование. Отдаленно он напоминал Аддамс одного серийного убийцу, но, пожалуй, она вновь ударяется в крайности. Поприветствовав парня коротким кивком, она уже подошла к двери, позволяя голубкам пошептаться о чем-то секретном. Примерно через минуты три, попрощавшись с Вещью, компания покинула девичью комнату, направляясь к девушкам-сиренам. По пути Аякс спросил, почему же Уэнсдей согласилась прийти на эту вечеринку, ведь все прекрасно знали ее отношение к вечеринкам. А ей оставалось честно ответить: «Меня пытали».             Где-то через час она успела пожалеть о своем решении. Каждый второй, даже те, кто был не лучшего мнения об этой вечно-траурной девчонке, считал своим долгом разузнать, как она себя чувствует после ранения стрелой. Все ученики желали ей скорее окрепнуть, справиться с таким тяжелым эмоциональным испытанием и так далее, а ей оставалось втихаря закатывать глаза. Ей думалось: «Какие вы сентиментальные», но озвучивать свои мысли не было никакого желания. Она посматривала за Синклер, наблюдая, с какой заинтересованностью та рассказывала девушкам о новом бренде косметики. Наблюдала за Бьянкой, которая старалась держать все под контролем. Рассматривала Торпа, красующегося в противоположном углу комнаты…       Он все-таки пришел. Пару раз обмолвился словом со знакомыми, поблагодарил Барклей за приглашение, а после ухватил бутылку пива и отошел в сторону. В том углу он стоял около двадцати семи минут, лишь наблюдая за происходящим. Как и она. Несколько раз их взгляды пересекались, но темноволосая девушка предпочитала прервать этот зрительный контакт первой. Каждый раз. В тот момент, когда Аддамс попрощалась с очередной девушкой, подошедшей к ней с неизменными вопросами и пожеланиями, Ксавьер оказался позади нее. Потребовалось машинально сделать два шага назад, из желания прислониться спиной к дубовой колонне, чтобы это обнаружить.       Он пьяно рассмеялся, замечая недовольство на лице Уэнсдей. Ей хотелось бы облить его всеми ругательствами, ведь, признаться, он напугал непоколебимую девчонку. Но вместо этого она лишь смерила его своим суровым взглядом. — Если и ты подошел спросить, как я себя чувствую после ранения стрелой и пожелать мне сил это пережить, то не утруждайся, — уверенность в том, что парень оказался рядом ради этого, била через край. Кареглазая героиня даже собиралась покинуть его общество, но не успела. — Нет, я не за этим, — отрезал Торп, делая глоток какого-то ягодного пива. — Я разве похож на самоубийцу? — его пьяный смех вновь затрагивает ее слух, заставляя на мгновение вспомнить картины из сновидений. Что ж, тогда они довольно складно пообщались. — Немного, — честно призналась Аддамс. — Тогда чего ты хотел? — Боже, сама важность. Спрашивает так, словно куда-то торопится, а он бестактно ее задерживает. — Хотел предложить тебе выпить, — честно признался светловолосый парень, акцентируя ее внимание на бутылке пива. — Подумал, что после такого тебе это необходимо.       Секунду… Ей показалось, или это правда похоже на ее сцену из сна? Согласно тем отзывам на форуме, только один человек, — сновидец, — будет помнить всю картину. Тогда почему он говорит похожими фразами? — Спасибо, но нет. Не привыкла пичкать свой организм дешевым пойлом для пубертата. — Ну-ну, — подавив смешок, промолвил Торп, загадочно ухмыляясь, прежде чем отпить еще немного пива.       Блять. Что за черт? Думай, Уэнсдей, думай, как выведать у него все так, чтобы не слишком сумасшедше.             И она правда думала. Стояла в ступоре около минуты, замечая, что парень так и не покинул ее общества. Теперь он стоял у стены, облокотившись о дубовую колонну. Медленно распивал пиво, поглядывая то на нее, то на толпу выпивших учеников. Точно! Тайлер! Когда Аддамс была четко уверена в том, что смертоносный монстр — это Ксавьер, ее весомым доказательством были его картины. Тогда Торп признался, что видел монстра в своих кошмарах. — Как продвигается твое творчество? — внезапно спрашивает девушка, скрещивая руки на груди. — Над чем работаешь сейчас?       В прошлый раз, когда он рисовал ее, то и не особо пытался это скрыть. Быть может, алкоголь развяжет ему язык куда лучше, и парень непременно во всем сознается. — Спасибо, хорошо, — пожав плечами, отвечает он. — Сейчас решил практиковать пейзажи. Портреты нынче рисовать опасно, — он рассмеялся, очевидно, намекая на нее и ее выходки. И она бы солгала, сказав, что не хотела усмехнуться. — Выходит, твоим кошмарам пришел конец? — Получается, что так. Я думаю, это связано с Тайлером. Ну… Из-за того, что мы когда-то дружили, возможно, я видел его в своих снах. — Намекаешь на психо-эмоциональную связь? — изогнув бровь, заинтересованно спрашивает Уэнсдей. И, Торп клянется, ему едва ли удается заговорить, завидев подобную искорку в ее черных как смоль глазах. — Слишком заумно сказано. О «психо-эмоциональной связи» поговорим тогда, когда я буду трезв, — он усмехается, а по ее плечам бегут мурашки. — Но, да, мне часто могли сниться сны с теми людьми, к которым я испытываю или испытывал какие-то чувства. — «Могли сниться»? — ее голос практически дрожит, но, похоже, незаметно для окружающих. Ни один мускул на лице парня не дрогнул. — Да, после того, как Тайлера задержали, мне не снится ничего. Совершенно.       Что ж, тогда ситуация разворачивается не самым лучшим образом: либо Торп сейчас нагло врет, либо Аддамс сходит с ума. И поди разбери, какой вариант верный.

***

            Уэнсдей ушла с вечеринки раньше остальных. Примерно в тот момент, когда Бьянка решила толкнуть мотивационную речь для ошалевших учеников. Слушать эти «сопли» не было никакого желания, да и, вдобавок, разговор с Ксавьером буквально будоражил кровь. Ей казалось, что подобные эмоции ей чужды, что они никогда ее не коснутся, но все оказалось иначе. Как это обычно бывает, жизнь сама распорядилась.       Вещь был удивлен такому скорому появлению девушки. Думается, он рассчитывал провести куда больше времени в одиночестве. Заметив недовольство на лице хозяйки, он украдкой приполз на ее кровать, выжидая, пока та сама его заметит. Но она заметила изначально. Просто не хотела с кем-то говорить. Стоило ощутить тычок в левый бок, как она взорвалась: — Со мной все в порядке! — едва ли не крича, сообщила темноволосая девушка. Вещь, подобно загнанному зверю, съежился, и хотел было сбежать, но не тут-то было. — Черт бы побрал матушку с ее никудышными советами! Знаешь, она посоветовала мне попрактиковать осознанные сновидения. Якобы, это поможет мне совладать с моими видениями. Но они ни черта не помогают, а только доводят до белого каления, — Аддамс едва слышно рыкнула, ладонями потерев лицо.       Вещь общался языком жестов. Оно и понятно. Поэтому, чтобы не пропустить его комментариев, карие глаза внимательно всматривались в руку со шрамами. — Мне снилось, как я прогуливаюсь с Ксавьером. Мы просто гуляли, Вещь! Сегодня я прочитала, что сны такого рода остаются в памяти лишь у сновидца, то бишь, у меня. А сейчас, на этой вечеринке, он бросался теми же фразами, что и в моем сне, вел себя практически так же и словно насмехался надо мной, словно он тоже все это помнит!       Молчание в комнате повисло ненадолго. Примерно на четверть минуты, пока Вещь размышлял о сказанном. — Нет, я не страдаю от лунатизма, — закатив глаза, произнесла кареглазая героиня. — И, нет, не его поведение вызвало у меня такую реакцию. Он пытался что-то говорить о психо-эмоциональной связи, мол, ему вот снятся только те люди, к которым он что-то испытывает.       Вещь понимал, что вряд ли может остаться в живых после своего предположения, но, все же, терять ему особо нечего. Пара взмахов пальцами, и Уэнсдей смотрит на него так, будто пред ней показалось само исчадье Ада. Ее большие глаза округляются, брови подлетают вверх, а пухлые губы до боли сжаты. — Еще раз ты посмеешь сказать мне такое, — медленно начинает Аддамс, подкрадываясь ближе, дабы ухватить Вещь раньше, чем он даст деру. — И я оторву тебе все пальцы, по одному. А потом разбросаю по всей округе, да так, чтоб никогда не нашли и не сшили тебя обратно, ты понял? — ее голос звучал зловеще. Так, что запросто вогнал бы в страх любого.       Вещь, оказавшийся в руках хозяйки, отчаянно махал пальцами, намекая, что до него дошла каждая буковка сказанной реплики. Грубо откинув верного друга в сторону, героиня уткнулась носом в подушку, даже не желая переодеться. Ей хотелось уснуть. Просто уснуть, без всяких путешествий в чьи-то сны.