Всё могло быть лучше

На самом деле смерть не страшна, если есть что-то пострашнее — обман, предательство и смерть единственного близкого человека. Это может быть страшнее смерти, страшнее всех пыток в мире. Это всё можно стерпеть, но предательство лучшего друга — нет. Ах, точно, они же не были даже друзьями по большей мере. Это ухудшало ситуацию. Ши Циньсюаню плохо, его разрывает буквально во всех смыслах: руки закованы в цепи — он пытается вырваться, его рвет от отвращения к окружающему его миру — вот-вот стошнит, он хочет разорвать всех вокруг, ибо на большие чувства сил попросту не хватало. Его тошнило от самого себя. Голос дрожит, из глаз льются слезы, а в носу застыл отвратительный запах: что-то между гнилью и тухлятиной. В целом, так и было. Всюду трупы, всюду безумные люди, которые абсолютно слетели с катушек и возятся в грязи, в рвоте, в отходах. В крови. Всюду была кровь. Кровь его брата. Кровь единственного его близкого. Как же… страшно? Нет, безумно страшно. Циньсюань не знает банально, что делать, что говорить, как реагировать. Он никогда не встречался со смертями, не считая его родителей, когда он еще был совсем мал — еще ничего не понимал. Сердце вздрогнуло, когда вдруг руки Ши Уду, а затем и голова оказались отделены от тела. Самая гадкая смерть, самая жуткая. Он дрожит от страха и готов молиться. Готов молиться, чтобы наконец-то умереть. Губы дрожат, речь совсем несвязна, а из глаз льются слезы. Он больше не может это терпеть. — Убей меня… — Размечтался.

***

А ведь всё до этого момента шло так хорошо. Ши Циньсюань и Мин И были лучшими друзьями, которые стояли друг за друга или так казалось? Черновод оказался на удивление снисходительным. Он оставил Повелителя Ветров в покое, как только расправился с Ши Уду. Несмотря на свою ненависть к этой семейке, он все ещё оставил Ши Циньсюаня в живых. На какой черт? Кто бы знал. Хотя, впрочем, он уже возымел месть, так к чему же напрягаться? Сделать его своим слугой и наслаждаться жизнью — вот оно высшее счастье. Но что-то вот не давало ему так сделать. То ли совесть — даже смешно — то ли какое-то сострадание. Он убил его внутренние чувства, надругавшись над телом брата. Наверное, именно этим он и считал смерть. Ши Уду сделал все только хуже. Ему бы следовало оторвать язык. Благо, оторвали всё под корень. Прошло уже некоторое время с тех пор, когда все это произошло и Ши Циньсюань не оставлял попыток вознестись или хотя бы достучаться до любого небесного чиновника, чтобы те взяли его на Средние Небеса — в помощники — но все тщетно. Кажется, что никто не помнит Старину Ветра, а Наследный принц настолько занят, что даже не может спуститься в мир людей, чтобы помочь ему с этим. Да и к тому же, нравятся ли Циньсюаню подачки? Вот уж нет. За все это время он возмужал и стал более ответственным, его физическая сила сама по себе возросла, но до сих пор он не мог стать Богом Войны, ведь для этого надо было особо выделиться, а тут даже и драться не с кем? Однако, спустя множество попыток все-таки кто-то его решил принять. Кто бы подумал, что это мог быть именно он. Тот, ради… нет, из-за которого он так стремился вознестись вновь. Хэ Сюань. Неужели, он смог стать настоящим Небесным чиновником или же насмехается? Что ж, слухи оказались правдивы. Действительно, Повелитель Черных Вод смог вознестись и стать довольно неплохим небожителем, раз уж его до сих пор не выпнули из своего дворца. Хотя, может это все благодаря связям? Оставалось надеяться всей душой, что его самый близкий друг, Се Лянь, не пропустил его в Небесные чертоги по поручению Собирателя Цветов под Кровавым Дождем или кого-нибудь другого. Оставалось надеяться… На самом деле встреча оказалась крайне… неловкой? Глупой? Скорее всего что-то из этого, так как Ши Циньсюань даже не знал, как себя вести после всего произошедшего. С одной стороны, он рад Мин И, вернее, Хэ Сюаню, ведь он оставил его в живых, а с другой стороны, немного напуган, ибо именно он пошел на такой отвратительный шаг с маскировкой и буквально водил все Небеса за нос только ради собственной мести. Вот же… Разговор был коротким. Он пригласил, другой согласился. Без лишних разговоров. Теперь придется подниматься на вершину самостоятельно, Циньсюань. В самом деле условия не были настолько ужасными, единственное, что могло смущать, так это всяческий мусор во дворце Повелителя Земли. Говорить, что дворец — это лицо небожителя, вряд ли стоит, ведь это очевидно? Но не для всех, видимо. Периодически Ветерку приходилось убирать кости, огрызки и многое другое с пола, когда в него летел еще мусор. Это было невыносимо, но ведь делать-то нечего, верно? Лучше уж потерпеть это недолго, чем оставаться в людском мире без крошки хлеба во рту. И однажды Его Высочество все-таки заговорил со своей прислугой. Разговор по большей мере состоял из тишины и лишь кратких колебаний воздуха, когда кто-то кивал или мотал головой. — Ши Циньсюань, скажи, каково это быть таким несчастным? Ах, точно, ты ведь не испытал того, что испытал я, так что это всего-лишь малое. В любом случае, тебе нравится убираться за убийцей своего брата, за того, кого ты ненавидишь больше всего? — он говорит практически безразлично, но с каким-то энтузиазмом изнутри, который так тщательно пытается скрыть. — Ну и чего ты замолк? Это уже не тот юноша, которого нельзя было заткнуть при разговоре, это не тот Повелитель Ветров, который вечно устраивал цирк даже в самой опасной ситуации. Это не он. Это другой Ши Циньсюань. Это лишь служитель Средних Небес Ши Циньсюань. Человек без особо важного поста, которого можно будет в случае чего заменить без колебаний. Но почему-то он остался где-то там в душе. Он лишь кивнул в ответ на всю эту тираду, безразлично продолжая собирать мусор с пола. Бывший озорной Ветерок стал Стариной Ветром. — Сюда иди, — отрезал Черновод, освобождая место на своей ложе для подчиненного. Он так жалок, что даже и место уступить можно. Хотя, лучше бы он валялся в ногах и целовал их, слизывая своими грязными губами грязь с подошвы. А ведь Хэ Сюань был близок к Циньсюаню, он даже верил, что они могут быть друзьями, но тот ведь сам этого не захотел, верно? Он не стал подчиняться, он не стал помогать ему, лишь упал с обрыва скалы на самое дно океана, в самую пучину. Служитель Средних Небес нехотя, но повиновался, в конце концов заняв место рядом с покровителем. Его глаза уже не сверкали как раньше, а его тело… оно все было изувечено шрамами и испачкано в грязи господина, который пренебрежительно относился к своему персоналу. Ши Циньсюань рад, что наконец-то сел за такое долгое время уборки, но стоит ему задуматься о том, что он сидит рядом — тело бросало в дрожь. Его ладони оказались на коленях, а спина медленно откланялась пока не почувствовала опору ложи, в конце концов падая спиной назад. Оказывается, держать осанку, занимаясь физическим трудом очень тяжело! Неожиданно даже для него, Хэ Сюань подносит руку к чужому лбу и тут же резко отдергивает. Горячо. Слишком горячо для него. Несмотря на то, что он был небожителем, он все еще оставался ходячим трупом — демоном иначе говоря. Он шумно вздыхает, прежде чем что-либо сказать и заглядывает Повелителю Ветров прямо в глаза. А ведь так было приятно смотреть в них когда-то, в эти светящиеся от искренной радости глаза. — У тебя жар, иди отдохни и позови кого-нибудь другого, — Черновод повернул голову в сторону, сохраняя свое недовольное выражение лица. На самом деле, если бы он не был демоном, то его сердце бы обильно обливалось кровью, то и дело вздрагивая, когда этот малец доводит себя до такой степени. Несмотря на предупреждение и даже некоторый предложенный комфорт, Ши Циньсюань пропускает это мимо ушей — ему абсолютно точно не нужны подачки, ему не нужна жалость с его стороны — и встает с места, чтобы дальше продолжить убираться. «Вот же глупец…» — проносится это в голове у Повелителя Черных Вод, после чего он тоже встает со своего места, в конце концов возлагая крепкую руку на чужое плечо. Он не терпел, когда его приказов не слушаются. И хоть это даже ухудшает ситуацию, Хэ Сюань имел лишь добрые намерения, но не знал как проявить эти… чувства? — Я сказал всё ясно? — с самой фальшивой злобной улыбкой произнес он, прежде чем хватка на плече усилилась. Этой боли хватило бы для того, чтобы согнуться пополам обычному человеку, но и для небожителя это было достаточно больно. Ши Циньсюань не шелохнулся. Его взгляд пал на чужое лицо. Абсолютно безжизненный взгляд. — Почему ты так со мной поступаешь, Мин-сюн? Или лучше сказать Хэ Сюань? — его брови изогнулись в жалком взгляде, он даже не дожидался ответа — точно знал, что не достучится до подсознания, где хранились его воспоминания о совместных встречах, вечеринках, миссиях. Черновод не то что не хотел, он не мог проявить подобную слабость, поэтому только разжал руку и взял чужую в свою ладонь. Без слов было понятно, что он не хотел уничтожать это невинное создание, ведь тогда в его владениях он не оставил его на смерть, он оставил его веер и таким образом его душу, его прах. Это самое надежное место для хранения. А ведь Ши Циньсюань до сих пор хранил своей веер, который хоть и пришел в негодность, но напоминал ему о славных временах. — Сюань… — он бросился обнимать его, верил, что где-то в глубине души он сохранил теплые чувства. Верил, что сможет достучаться до него. Верил в него. И в себя, но уже меньше. Неловкие объятия и крайне неожиданные. Так ли должен реагировать человек, чью семью жестоко убили, а самого оставили в гнилом месте на произвол судьбы? Что ж, возможно и нет, но у младшего была просто истерика, он не знал, что так может произойти, а потому и доволен любым человеком рядом, лишь бы к чему-то приложиться, что способно просто послушать и погладить по спине. Хотя бы так. Эти судьбы не должны были кончить так. Все могло сложиться иначе. Если бы только не обмен судьбами. Если бы не желание все изменить в лучшую сторону. Если бы только не любовь.