Мой странный семпай

      Однажды я встретил плачущего мальчика. Это было странно.       Был полдень. Обеденный перерыв давно закончился, и все ученики должны были разойтись по классам. Прогуливать уроки могли только такие хулиганы, как я. Ну, по крайней мере, я считал себя таковым. Но этот мальчишка был похож на самого обычного пай-мальчика, который даже грубого слова учителю не скажет. Не могу сказать точно, почему я тогда так подумал. Волосы мальчишки были растрёпаны, форма в грязи, а лица я не видел. Просто что-то в нём выдавало прилежного ученика, а что — я и понять не мог. Возможно, я так решил, потому что его штаны не были подвёрнуты. Но кто его знает. Да и какая разница. Ведь этот мальчишка занял моё тайное место.       За школой, недалеко от мусоросжигателя, был небольшой уголок между корпусами средней и старшей школы: туда не выходили окна классов и обычно ученики предпочитали не соваться в то место. Семпай, который показал мне его, говорил, что раньше здесь постоянно происходили стычки между средней и старшей школой, но потом замдиректора начал их пресекать и гонять всех, пока школьники не начали сами невольно обходить это место. Я и сам слышал эту «легенду». О старике, который снимал с себя пиджак и харкая слюной гнался за тобой, швыряя ботинки. Не знаю, насколько она была правдива, но хотелось бы посмотреть. Семпай сказал, что это сам замдиректор начал пускать такие слухи, и если это так и есть, то старик явно гений!       В итоге это стало моим тайным местом. Я часто сбегал сюда с уроков, когда мне было скучно, и сидел тут хоть до самого вечера. Конечно, было скучно, и я время от времени пытался перепрыгнуть школьный забор, но Кодзима-сенсей уже научился меня ловить. Поэтому я проводил дни, лёжа тут, и придумывал новый способ не быть пойманным. Мне нравилось дразнить Кодзиму-сенсея: было так весело наблюдать за тем, как он бесился, когда я ускользал прямо из его рук. Но когда он меня ловил, было не весело. Старая карга Каденнокоджи подруга моей матери, и он всегда отводил меня к ней. Терпеть не могу этот её взгляд. Как и взгляд матери.       — Эй… ты кто?       В тот день я сел на землю на против плачущего мальчишки. Тот даже не взглянул на меня. Не то, чтобы мне это было сильно надо, конечно.       — Ну, не хочешь, как хочешь.       — …уходи.       — Ха?       Голос мальчишки был таким тихим, что я с трудом слышал его.       — Я сказал, — он поднял голову. — Иди прочь!       Его заплаканные глаза смотрели на меня.       Терпеть не могу всю эту романтическую чушь и всякие истории про судьбу. Оставьте их кому-нибудь другому, пожалуйста. Но, возможно…       Именно в тот момент и перевернул весь мой мир.       Зелёные глаза, что смотрели прямо в душу.       Почему-то я запомнил это на всю жизнь. Естественно, ему я об этом не говорил. А то ещё начнёт снова свои сказочки. Скажет что-то типа того, что я вспомнил свою прошлую жизнь и нашу связь. Вот ещё. Знаю я его.       Поэтому пусть лучше этот момент останется только между нами.       Между мной, что только поступил в среднюю школу, и моим странным семпаем, который совершенно не был похож на старшеклассника.       — Ого! Ты плачешь? Обидел кто?       — Нет, — странный мальчишка снова засунул лицо в свои колени. — Лука наелся.       Я принюхался.       — Э, но я не чувствую лука!       — Это-особый-сорт-лука-с-горы-Фудзи, — скороговоркой произнёс он. — Он-не-пахнет.       — Ух ты! Не слышал! Дашь как-то?       — Обязательно.       — Крутяк!       Стоит признать, тогда я ещё не особо умел различать сарказм.       Я достал приставку и начал играть в очередную стрелялку. Уже не помню, какую: они все были одинаковыми. В какой-то момент краем глаза я заметил, что мальчишка нервничает.       — Почему ты не уходишь? — спросил он.       — А чё это я должен уходить? — недовольно спросил я, убивая очередного монстра.       — Сейчас урок.       — Ага.       — Малышам нельзя пропускать уроки.       — Сам малыш.       — Между прочим, я из старшей школы.       Я поставил игру на паузу и уставился на мальчишку.       — Врёшь!       Тот поднял голову и недовольно хмыкнул. Тогда я и заметил его разбитый нос, из которого текла кровь.       — Как видишь! — мальчишка гордо похлопал себя по груди.       Его эмблема школы на форме была похожа на мою, но с одним отличием: треугольников вокруг иероглифа «Внутри» было три, а не два — именно такой знак был у всех старшеклассников.       — Ва-а-а-ау, — я уставился на форму.       — Слишком близко! — мальчишка-старшеклассник оттолкнул меня.       — А ты правда старшеклассник, да? И типа, ну, того? Ходишь в крутые клубы? И девушка у тебя есть, да?       — Естественно, — он гордо задрал подбородок.       — Круто-о-о! А она красивая? Когда выросту — хочу встречаться с красоткой.       — Пф, с красоткой… боюсь, чуть-чуть не дотягиваешь сам.       — Эй! Я всё равно буду! Накачаюсь, и буду, вот увидишь!       — Действительно? — мальчишка наклонил голову. — Похоже, ты настроен серьёзно.       — Вот-вот.       — И зачем тебе это?       — Не знаю. Все хотят встречаться с красоткой, вот и я тоже хочу.       — Вот как. Наивная невинная душа.       — Ой, отстань.       Я вернулся к игре.       — А тебе лучше сходить в медпункт. Джингуджи-сенсей отлично вправляет сломанные носы. Я знаю.       Я шмыгнул.       Честно говоря, я не особо любил школьных преподавателей, но Джингуджи-сенсей был исключением. Наверное. Не то, чтобы я его очень любил. Скорее уважал. Трудно не уважать человека, который одним касанием может тебя вырубить. Помню, как поломал руку и кажись был открытый перелом, а пытался сделать вид, что всё в порядке. Потом что-то случилось, и я очнулся в больнице. Сенсей страшный человек. Но всегда помогал мне.       — Не хочу, — быстро ответил мальчишка. Я пожал плечами. Затем он тихо добавил: — Они всё фиксируют…       — Можно подкупить розоволосого семпая конфетами. Тогда не будет.       — У меня не выйдет.       — А ты дай много конфет.       — Всё равно.       Я пожал плечами. Если он не хочет, то нет смысла заставлять.       — Тогда как ты такой домой пойдёшь?       — Что-нибудь придумаю.       — Знаешь, где можно смыть кровь?       — Да.       — На форму тоже попало.       — Чёрт.       Я добил очередного босса и зевнул.       — Ладно. Скажу, что попал под шланг соседки.       — Хочешь застирать форму?       — Другого выбора нет.       — Вот как.       После этого мальчишка встал, и только тогда я заметил, насколько он был высоким. Странный семпай был очень худым, а форма с него слегка свисала, и, возможно, именно из-за этого он казался младше. Я загляделся и пропустил удар на приставке.       — Удачи, — пожелал ему я.       Но странный семпай ничего не ответил.       Я продолжил сидеть там, играя в приставку, пока школьный день не закончился и я не вернулся домой.              Наша школа имела свою младшую, среднюю и старшую школу. Обычно школа специализировалась только на одной из возрастных групп детей, но наша была не такая. Говорят, если ты умудрился попасть в первую, то тебе гарантированно поступление в эту же старшую школу вне зависимости от твоих баллов на экзамен.       Корпус младшей школы располагался где-то в центре города. Я не знаю, ведь не ходил в неё. Корпуса средней и старшей расположены рядом: два здания, объединённых лишь клубным корпусом. Папа как-то упомянул, что они тем самым экономят деньги на организацию клубной деятельности: объединяя вместе клубы для средней и старшей школы. Мне было всё равно. Я не ходил в клубы и мне без разницы, что там творилось. Поэтому и с семпаями из старших классов я пересекался не часто. Из всех я знал только Яригучи-сана, который и рассказал мне про легенду, и Амемуру-семпая, который был помощникам школьного врача. Медпункт тоже был один на всех. Но, обычно, когда я приходил, он пустовал. В общем, мне не часто доводилось иметь дело со старшеклассниками.       Но почему-то тот мальчишка стал исключением.       Честно признаться, я забыл о нём уже на следующий день. Ну, память такая: всё неважное и ненужное вылетает. Как математика.       Но через неделю мы снова встретились. Мальчишка-семпай снова сидел в моём тайном месте. Снова выглядел избито. Тогда я не особо интересовался произошедшим, но сегодня подумал, может всё-таки стоит спросить, что случилось?       Но затем передумал. Если кто-то влез в драку, вряд ли ему хочется, чтобы о ней кто-то расспрашивал. Особенно если ты в ней проиграл. Исключение — твоя возлюбленная, которая будет бинтовать раны. Так, по крайней мере, говорил Яригучи-сан. Не то, чтобы меня его слова особо волновали, но, если по таким правилам живут все старшеклассники, возможно, я могу его оскорбить этим вопросом.       Я устал слишком много думать об этом и в итоге просто забил. Как и в прошлый раз я достал приставку и начал играть. В какой-то момент странный семпай спросил:       — Опять прогуливаешь уроки?       — Ага, — я кинул в противника файерболл.       — Это нехорошо. Если не будешь посещать занятия, тебя могут исключить.       — Я по уважительной причине.       — И по какой же?       Я закатил глаза.       — Я в медпункте, не видно?       — Ох.       Странный семпай многозначительно кивнул.       — И вообще, за себя бы лучше отвечал.       — Я тоже.       — Что тоже?       — В медпункте.       Я поставил игру на паузу и непонимающе посмотрел на него. Странный семпай пожал плечами. Секунд через десять до меня наконец-то дошло.       — А-а-а-а-а-а…       — И-и-и-и, — ответил мне странный семпай.       Я снял игру с паузы. Противник снёс меня с первого удара.       — У-у-у-у-у…       — Э-э-э-э, — продолжил странный семпай.       Я непонимающе посмотрел на него.       — Ты должен сказать о, — подсказал он.       — О-о-о?       — Ка-а-а-а-а, — протянул семпай.       — Шиза?       Семпай закатил глаза.       — Ты испортил алфавит.       — О.       — Неправильно. Ки.       — Да иди ты.       Я обиделся и запихнул приставку обратно в рюкзак, после чего ушёл. Сегодня я планировал снова попытаться перелезть их. Я чувствовал, как странный семпай смотрел мне в спину, но специально не оборачивался.       Сегодня Кодзима-сенсей снова поймал меня и весь остаток дня я провёл в кабинете карги Каденнокоджи, извиняясь за своё поведения и слушая, как сильно я позорю свою мать. Было обидно. Но я, как всегда, молчал.       Я честно думал, что рано или поздно привыкну к этому. Но, почему-то, никак не привыкалось.       Через несколько дней я снова встретил побитого семпая на том же месте. Мы пересеклись взглядами, когда я возвращался домой после школы. Было очень странно видеть странного семпая (странно видеть странного семпая — ну и звучит) после уроков, а не во время них. Возвращаясь домой, я всегда проходил мимо своего тайного места, и ещё ни разу не видел там его.       Ну, может, не всегда проходил. Пару раз я ходил с одноклассниками в кафе и к игровым автоматам. Ну, ещё пару раз я сбегал от учителя, что хотел всучить мне дополнительное задание. Ну, ладно, возможно, я действительно пропустил тот день, когда странный семпай уже был тут.       В любом случае, это меня не волновало. Но по дороге домой я решил заскочить в аптеку.              — Вот. Держи.       Через пару дней я снова прогуливал уроки и встретил избитого странного семпая там же, где и всегда. В этот раз я подготовился. У меня с собой были перекись и пластыри. Джингуджи-сенсей говорил мне, что с моим количеством ранений мне нужно носить её с собой постоянно, но толку, если на мне всё заживало на следующий день? А на странном семпае, похоже, нет. Он выглядел разбито. И побито. Опять.       — Мне не нужна помощь.       — Ты говорил, что не пойдёшь в медпункт, потому что там тебя зафиксируют. Я фиксировать не буду.       — У меня нет денег.       — Да иди ты нахер со своими деньгами.       Я оскалился. Странный семпай удивлённо посмотрел на меня. Я кинул в него перекись и пачку пластырей, после чего опять сел рубиться в приставку. Бесит. Терпеть не могу, когда кто-либо начинает говорить про деньги.       Не помню, сколько времени прошло, прежде чем я успокоился. Помню только, что в какой-то момент на щеке странного семпая всё же оказался принесённый мною пластырь. Ну, и хорошо.       Нужно будет спросить у Джингуджи-сенсея, как лучше оказывать первую медицинскую помощь. Так, на всякий случай.       — Прости, — в итоге сказал странный семпай. — Я не привык, что для меня что-либо делают просто так.       — Забей.       — Если что, я…       — Я сказал, забей.       Я вырубил приставку и закатил глаза.       — Серьёзно, чувак. Просто запомни, что меня бесит, когда кто-то пытается всучить мне деньги. Окей?       Странный семпай кивнул.       — Отлично.       — Какой агрессивный молодой человек.       — Иди к чёрту.       Я хотел снова уйти, но странный семпай схватил меня за руку.       — Что такое?       — Мне… если честно, мне…       Он опустил взгляд. Мялся.       — Возможно… мне нужна помощь. Пожалуйста.       Мы проникли в медпункт. Странный семпай сначала был против, но я убедил его, что всё в порядке. В это время Джингуджи-сенсей обычно обедает и оставляет медпункт под присмотром Амемуры-семпая. Амемура-семпай, на удивление, всегда послушно выполняет эту просьбу Джингуджи-сенсея, но я знаю, что на этой неделе он заболел. Поэтому я легко сумел стащить у охранника копию ключа от медпункта (принадлежавшую Амемуре) и проникнуть туда.       Честно признаться, в оказании первой помощи я не очень хорош. Было бы лучше, если бы странный семпай обратился к Джингуджи-сенсею. Но он не хотел, а значит, у меня не было выбора.       Когда странный семпай снял кофту, вся его спина оказалась в иголках. Я достал пинцет и принялся вытаскивать их одна за другой. Это было похоже на иглы от кактуса, что росли в клубе садоводства: я время от времени заходил туда во время сбора урожая. Я не стал спрашивать, откуда у странного семпая иголки на спине. Вряд ли бы кто захотел говорить о подобном.       — Кажется, последняя, — сказал я, и на всякий случай приложил к месту колючки перекись. Не знаю, подействует ли. — А, секунду.       Я достал пузырёк йода. В старой газете я видел, что, если нарисовать на спине человеком йодом иероглиф здоровья, он быстрее поправится. Кто знает, работает ли это, но я решил попробовать.       Как только мои попытки в каллиграфию на спине были завершены, я положил йод и пририсовал под лопаткой смайлик. Пусть странный семпай будет здоровый и счастливый.       — Если тебя достают, почему не обратишься к учителям? — спросил я.       — Ты бы обратился к ним на моём месте? — спросил странный семпай.       Я посмотрел в окно. На футбольном поле занимались старшеклассники.       — Нет.              На следующий день Амемура-семпай вернулся в строй. Я подрался с Кучидой на физкультуре, и Амемура-семпай пытался обработать мои раны, пока Джингуджи-сенсей занимался Кучидой.       — Не-ль-зя, — Амемура-семпай подмигнул. Затем начал колотить меня по голове. — Глупый-глупый плохой Дайсу! Кому я говорил не ввязываться в драки!       — Ай-яй-яй! — я прикрыл голову.       — Не-ль-зя! Боже! Неужто ты не успокоишься, пока тебя не отправят на тот свет?       — Ну прости, прости!..       Амемура-семпай тяжело вздохнул и покачал пальцем.       — Дайсу, Джакурай, между прочим, очень расстраивается, когда ты вот так вот влезаешь в драки. Ты знаешь это?       — Джакурай это…       — Джингуджи-сенсей.       — Ой.       Я снова забуду его имя через пять минут. Честно признаться, я и фамилию запомнил только после нескольких дней на больничной койке.       — Ты уже раз десятый, наверное, забываешь его имя, — Амемура-семпай надул губы.       — Ты считал? — удивился я.       — Нет. Если бы считал, было бы больше.       — Да ладно тебе!       В конце концов, имя школьного врача — не такая уж и обязательная информация. Особенно если во всей школе по имени Джингуджи-сенсея называл только Амемура-семпай.       Я посмотрел на Кучиду. Этот ублюдок демонстративно корчился от боли, пока сенсей пытался наложить повязку на ногу.       — Кучида-кун, пожалуйста, успокойся, — привычная мягкая улыбка Сенсея. Я хмыкнул.       — В школе многие нуждаются в помощи сенсея побольше Кучиды…       — Например? — с любопытством спросил Амемура-семпай. Его глаза странно заблестели.       — Э-э-э, ну-у-у…       Сдавать странного семпая было нехорошо. Но и врать я не умел.       — Я, например?       Амемура-семпай рассмеялся.       — Да, Дайсу! Ты явно больше всех в ней нуждаешься!       — Эй!       Амемура-семпай продолжал смеяться.       — Амемура-кун, пожалуйста, чуть-чуть потише, — попросил его Джингуджи-сенсей, мягко улыбаясь.       — Ой, простите-простите, се-н-се-й!       — Э-э, Амемура-семпай…       — Да-да, Дайсу? Чем твой семпай может помочь?       — А вы… э-э-э… не знаете такого… высокого худого семпая с зелёными глазами? У него ещё, ну…       Я попытался вспомнить, как выглядел странный семпай. Получалось плохо.       — Волосы растрёпаны? Наверное. А, и чёлка такая, на конце вшить, — я попытался показать, как выглядела чёлка семпая. Амемура-семпай рассмеялся. — И взгляд такой… не знаю. Такой.       Амемура-семпай рассмеялся сильнее.       — Похоже на Гентаро!       — Гентаро?       — Агась. ~ Мой одноклассник. Мы дружим. ~       На следующий день я попытался проникнуть в корпус старшей школы. На самом деле это довольно трудно. Руководство следит, чтобы мы не бегали туда-сюда, потому что это доставляет им много проблем, но я кое-как сумел затесаться с толпой, что таскала коробки из какого-то клуба.       Я не знал, в каком классе учился Амемура-семпай. Я даже не знал, на каком он году обучения. Поэтому пришлось заглянуть во все классы, что попадались на пути.       В одном из них я действительно увидел его. Странного семпая.       Вернее…       Кого-то очень похожего на странного семпая.       — Гентаро, опять ты за своё!       — Клянусь, эта чистая правда! Я лично присутствовал там, пока призрак воровал учебник нашего любимого Рамуды!       — Гентало-о-оу! Лже-е-е-ец! Просто верни его, я знаю, что это ты забрал его после уроков!       — С чего бы?       — Ты всегда забираешь мои вещи, когда я их забываю. Ну Гентаро!       — Хм? Интересное утверждение. Не припоминаю такого.       — Ну прости-прости! Я больше не буду оставлять ничего! Я тогда очень торопился! Ну верни, ну пожа-а-а-алуйста!       Кто-то, очень похожий на странного семпая, был окружён одноклассниками и улыбался. Его речь была красивой и складной, волосы идеально причёсаны, а смех завораживал. Кто-то, очень похожий на странного семпая, был красивым старшеклассником, окружённый толпой друзей.       И только пластырь на щеке доказывал, что это и был он.       Наши взгляды пересеклись. Он слегка зажмурился и хитро улыбнулся мне.       Юмено Гентаро. Странный плачущий семпай, чья спина усыпана иголками. Парень, от улыбки которого время, почему-то, замерло.       Я не мог оторвать взгляд.       Как закончился этот день я не помнил. Кажется, из транса меня вывел звонок и потребность возвращаться в свой класс. Трудно, в общем-то, сказать.       Почему-то картинка не складывалась. И я не мог понять, что происходит.       В конце концов я, как всегда, решил не думать об этом. Вернулся домой, съел свой обед, сделал домашку, поругался на ночь глядя с няней, съел ужин и ушёл спать.       На следующий день странный семпай с моего тайного места выглядел злым. Теперь он больше походил на того странного семпая, которого я знал.       — Что ты ему рассказал?       — Кому?       — Рамуде.       — Это кто?       Странный семпай закатил глаза.       — Амемура Рамуда. Тот, кто работает в медпункте.       — А-а-а, Амемура-семпай…       Чёрт, надо бы научиться запоминать имена. Если Амемура-семпай узнает, что я забыл его имя, он на меня обидится и решит в ответ тоже что-нибудь забыть. Я мысленно поблагодарил всех богов, что Амемура-семпай боится иголок и все уколы делает Джингуджи-сенсей. Иначе бы месть обиженного семпая была бы страшна.       — Что ты ему сказал?       — Э-э-э… что лимонные конфеты круче апельсиновых…       — Боже… про меня. Что ты сказал про меня?       — А, — пауза. — Ничего.       — Ничего?       — Ничего, — подтвердил я.       Странный семпай закатил глаза.       — Теперь Рамуда только и делает, что болтает о том, будто бы я влюбил в себя кохая.       — О, правда? И кого?       Странный семпай многозначительно посмотрел на меня, но я не понял, что означал этот взгляд. Правда почему-то от него я почувствовал себя идиотом.       — Не важно.       Странный семпай обиженно подвинулся. Я сел рядом и достал приставку. Я заметил, как странный семпай начал смотреть в неё вместе со мной.       — Точно ничего не говорил? — спросил он.       — Просто спросил, кто ты.       — Ясно, — пауза. — Рамуда, как всегда, много выдумывает.       Они замолчали.       — Дашь попробовать? — спросил странный семпай. Я протянул приставку и начал объяснять механики игры. Странный семпай был полный отстой в приставках. Ощущения, что он никогда в жизни не держал консоль. Он не понимал ничего из того, что я говорю, жал на прыжок, когда надо было уворачиваться, а потом ещё и злился.       — Глупая игра, — сказал он после очередного поражения.       — Попробуй ещё раз! У тебя почти получилось!       Странный семпай надулся, но продолжил.       Мы играли в приставку, пока солнце не начало заходить за горизонт. Под конец дня странный семпай наконец-то победил.       На следующий день мы снова встретились в нашем секретном месте. Теперь это место стало нашим. Странный семпай принёс с собой бенто.       — Даже не думай, — сказал он.       А я и не думал.       Я смотрел.       Эта сочная котлета…       Этот прекрасный горячий рис…       Ах, маленький помидор черри…       И восхитительный листик салата… А то, как легко котлета отламывается палочкой…       — Боже.       Странный семпай достал из кармана платок и вытер с моего подбородка слюну. Затем протянул палочки и бенто. Он отвернулся.       — Половина. Не больше.       — СПАСИБО!       Мы разделили вместе бенто.       Я почувствовал, будто получил ещё одно достижение.       — Ну у тебя и аппетит, — сказал странный семпай.       — Растущему организму нужно много сил! — ответил я.       Странный семпай улыбнулся и покачал головой. Эта улыбка странного семпая тоже была красивой.       — Эй… а Амемура-семпай всё ещё достаёт тебя? — вдруг решил спросить я.       — Рамуда?.. М-м-м, он не прекращал. Это его хобби. Такой уж он человек.       — Я имел в виду…       Я забыл, что я имел в виду.       — Не важно.       Действительно, не важно.       Странный семпай тихонько рассмеялся.       — Твой Амемура-семпай поставил перед собой цель найти мне вторую половинку. Думаю, он перегорит через неделю.       — Ого. Но разве у тебя нет девушки?       — Девушка?.. ах, точно. Да. Есть.       — Жуткая красотка.       — Ага. Верно.       Я многозначительно кивнул.       — Но вторая половинка — это немного другое.       — Про что это?       — Про душевную связь. Но ты ещё слишком мал, чтобы понять.       — Эй!       Вредный семпай растрепал мои волосы. Я надулся. Он рассмеялся.       Его смех… действительно звучал иначе, чем у других.       В какой-то момент мне стало интересно, кто же такой Юмено Гентаро. Не то, чтобы я намеренно что-то искал про него. Если честно, я очень фигово ищу информацию — сенсеи подтвердят. Такиока-сенсей уже сколько раз отчитывала меня за рефераты, скопированные с википедии.       Просто один раз загуглил имя. Посмотрел. Один Юмено Гентаро был укротителем львов и умер сто лет назад в пожаре. Это не тот. Наверное. Хотя мой странный семпай чем-то был похож на призрака. Второй Юмено Гентаро выиграл токийский конкурс молодых писателей. Третий Юмено Гентаро выиграл олимпиаду по информатике. Четвёртый Юмено Гентаро оказался участником турнира по каруте. Больше Юмено Гентаро я не нашёл.       Потом я начал прислушиваться к этому имени. Оказывается, Юмено Гентаро был немного знаменит. Его называли местным чудиком, но, вроде как, любили. Я не был уверен, трудно понять.       Затем я один раз спросил у Джингуджи-сенсея, когда Амемуры-семпая не было в кабинете.       — Хм-м-м, Юмено-кун, значит, — Джингуджи-сенсей положил пальцы на подбородок. — Он всегда ходит со своей книжкой и редко поднимает взгляд. Послушный мальчик, но мы видимся только на общих осмотрах. Недостаток сахара в крови и небольшие проблемы с сердцем, но ничего критического.       Я кивнул.       Не знаю, была ли мне эта информация полезной. Но по крайней мере я верю, что сенсей никому не расскажет про мой вопрос.       Джингуджи-сенсей правда был очень хорошим. Ведь он честно хранил мои тайны: одну за другой.       — Итак, Арисугава-кун… теперь давай поговорим о твоём питании. Я уже говорил тебе: если будешь пропускать обед…       Сенсей снова переключился в рабочий режим. Я пожал плечами.              Приближались холода.       Мне, если честно, было на них всё равно. Моё тайное место ждало меня в любое время суток. Но странный семпай ака Юмено Гентаро, наверное, не сможет приходить сюда зимой. Не то, чтобы меня это волновало…       Хотя, нет. Если честно, немного волновало.       И странный семпай заметил это.       — Ты похож на провинившуюся перед хозяином собачку, — однажды сказал он, и улыбнулся. Мне нравилось видеть, как плаксивый мальчик, которого я встретил тогда, превратился в этого улыбчивого странного семпая. Странный семпай даже начал посещать это место, когда не был избит. Я был рад этому. Ему я об этом, естественно, никогда так и не сказал.       — Просто думаю о разном.       — Ты умеешь думать?       — Отвали.       Я вырвал из тетрадки листок и сделал бумажный самолётик. Странный семпай рассмеялся. Он вместе со мной смотрел, как я запустил самолётик, и тот полетел вверх-вверх, через забор.       — Интересно, что было бы, если бы люди могли летать, — вдруг сказал странный семпай.       — Было бы круто, — ответил я.       — Возможно, — странный семпай загрустил. — Люди бы начали ломать другим крылья, сделав полёты привилегией для избранных. И недостойным летать окрылённым приходилось бы скрывать свои крылья от других, дабы их не сломали.       — Э? Звучит как-то совсем грустно.       — Возможно.       Странный семпай лёг на засохшую траву. Я смотрел, как мирно приподнималась его грудь. Странный семпай слегка улыбался. А на его чуть приоткрытой шее виднелся шрам. Я был уверен, что это шрам — уж я-то знаю, как они выглядят. Но шрамы на шее даже для меня странная штука.       Рука невольно потянулась к семпаю. Хотелось коснуться.       — Хочешь меня придушить? — странный семпай даже не открыл глаза.       — Нет.       — Тогда не стоит пытаться касаться шеи другого. Тебя могут неправильно понять.       — Прости.       Я положил руку за спину и сделал вид, будто этого мимолётного жеста не было. Странный семпай улыбался, пока не заснул на траве. Наверное, ему было холодно. Я не знал, стоит ли его будить или нет. В итоге дождался, пока странный семпай проснётся сам.       Солнце клонило за горизонт. Школа давно закончилась. Мы со странным семпаем разошлись по домам.       Няня наругала меня за пропущенный обед. Я ничего не сказал ей в ответ — лишь пошёл спать.       На следующий день я отправился в клубный корпус. Я бывал тут довольно редко: в основном, когда друзья просили помочь им с чем-то или если девочки из клуба домоводства угощали едой. Но сегодня я здесь не для этого.       В клубном корпусе всегда было много пустых кабинетов. Ну, по крайней мере, я так думал. На самом деле, их оказалось не так много: почти все кабинеты, которые можно было занять, уже были заняты под тот или иной клуб. Пустыми оставались только старые и разваленные комнаты, в которых что-то произошло. Например, бывший кабинет клуба экспериментов, в котором было разбито окно, а с потолка капала странная зелёная жидкость, которую до сих пор не смогли вывести. Но в итоге я нашёл один неплохой — старый школьник архив на четвёртом этаже, куда никто не заходил. Тут была куча полок с пыльными документами, а также небольшой столик. Но здесь было тепло, а если прибраться, то будет вполне себе неплохое убежище.       Интересно, понравится ли оно странному семпаю?       Я начал уборку.       Делать её, оставаясь незамеченным, было трудно, и противный Шуичи из параллели уже начал шутить, будто я женился на швабре. Я бы хотел сказать, что я ему за это накостылял, но это было не так. Костылей у меня не было. Зато шваброй я смог неплохо так отмыть его грязный рот.       Карга Каденнокоджи опять долго отчитывала меня в своём кабинете, но мы со шваброй ни о чём не жалели. Даже Джингуджи-сенсей не смог сдержать смешок, когда услышал эту историю!       Хотя он старался.       После истории с Шуичи меня обходили стороной. И правильно делали.       Спустя пару дней в кабинете было чисто. Я прикупил на карманные деньги пару одеял, Джингуджи-сенсей одолжил мне старый неработающий чайник из медкабинета, Сайхара — мой приятель из клуба радиотехники, — вместе со своими семпаями починили его для меня, и моя база была почти полностью готова.       — Да-й-су. ~       Я подскочил.       Амемура-семпай мило улыбался за моей спиной.       — ТЫ ЧЕГО ТАК ДЕЛАЕШЬ!       У меня чуть сердце не того!       Амемура-семпай рассмеялся.       — Вот, захотел посмотреть, что это за слухи ходят о мальчишке, что женился на швабре. ~       — Надо было ему сильнее врезать…       — Хе-хе. ~       Амемура-семпай вошёл в комнату и с интересом разглядывал мою базу.       — Ва-а-а-ау! Круто. А конфетки есть?       — Пока что нет, — буркнул я.       — А когда появятся — пригласишь?       — Это моя база.       — Ну-ну, Дайсу, не будь жадиной. С семпаями нужно делиться! ~       Я недовольно хмыкнул.       — Я и так делюсь.       — Мало.       — Джингуджи-сенсей говорил, что если Амемура-семпай продолжит ест столько сладкого, то…       — Бу-у-у, не хочу знать, что зануда-Джакурай говорил, не хочу, не хочу!       Амемура-семпай недовольно заколотил кулачками по столу.       — Ну ладно, — я пожал плечами, сел на стул и начал играть в приставку. Через пару минут Амемура-семпай потерял интерес.       — В общем, пригласишь, когда обустроишься тут.       Я хотел сказать нет. Затем подумал, что так семпаю станет только интереснее. И просто пожал плечами.       — Как хочешь.       — Хе-хе. ~       Амемура-семпай довольно улыбнулся и радостно пошагал к выходу.       — Кстати, Генталоу любит читать детективы.       — Ха?       Я посмотрел на Амемуру-семпая. Тот улыбнулся, подмигнул и в припрыжку направился по коридору. Я пожал плечами и посмотрел на старые полки, полные разных бумажек. Наверное, пару книжек принести сюда можно было бы. И мангу.       Всё-таки, нужно ведь куда-то прятать от няни коллекцию Джампа.       Возможно, детективы тоже будут кстати.       Когда я встретился со странным семпаем в следующий раз, он снова был избит. На улице было очень холодно, и мне на секунду показалась, что скоро его кровь, стекающая по щеке, превратится в красную сосульку.       — Тебя так кто? — в итоге спросил я.       Странный семпай отвернулся.       — Так кто? — настаивал я. Я и так уже слишком долго не спрашивал об этом.       — Не важно. Сам. Всё сам.       — А, ясно. Я тоже сам.       — Ха?       — Ну, знаешь. Люблю сам себя бить. Эмоции во! Офигенно. А ещё кактусы есть люблю.       — Не люблю вредных маленьких мальчиков.       Странный семпай дал мне щелбан. Я поморщился.       — Противный.       — Противный.       Мы одновременно злобно хмыкнули.       Руки странного семпая были холодными. Наверное, он мёрзнет. Даже в зимней форме на улице было холодно.       — Эй…       Я взял странного семпая за руку.       — Пошли со мной.       Мы направились в моё новое тайное место. Странный семпай по началу брыкался и пытался выбраться, но в итоге смирился с поражением. Конечно же! Я же был намного сильнее его! Странному семпаю нужно бы начать тренироваться в спортзале, а то он был слишком маленьким. Хоть и высоким.       — …однажды я перерасту тебя, — сказал я по дороге.       — Попробуй, — хмыкнул странный семпай.       Я с гордостью показал ему архив.       Тут было чисто, тепло, а ещё я принёс кучу сладостей и манги. Странный семпай с любопытством оглядывал новое место.       — Теперь это будет наша секретная база.       — Наша?.. — странный семпай удивлённо поднял брови.       — Ага! Ну, ты ведь занял то моё секретное место. А сейчас там холодно. Значит надо место встреч менять.       — Я стоял там не потому, что хотел встретиться с тобой.       — Эй!       — Впрочем…       Странный семпай сел и накинул на плечи плед. Он тепло улыбнулся. Почему-то я почувствовал, как мои щёки краснеют, а сам я не мог отвести взгляд от этой улыбки.       — …если честно, я не против. Здесь действительно тепло. Спасибо тебе.       — Н-не за что! Пф! Не то, чтобы я сильно старался!       Я отвернулся.       Щёки горели.       С тех пор архив стал нашим новым секретным местом. Это было немного странно. Обычно своими секретными местами я не делился даже с друзьями, но странный семпай стал особенным. Наверное, он сам в каком-то смысле стал секретным местом. Звучит странно.       Говорить я ему об этом, конечно же, не стал.       Мы постоянно встречались в архиве. Странный семпай является членом литературного клуба, а архив находился прямо над их клубной комнатой, поэтому он частенько сюда захаживал. Иногда, когда мы не пересекались, мы обменивались короткими записками. Короткие записки странного семпая я ненавидел. Он всегда использовал излишне трудные канджи, и мне приходилось читать их со словарём. Бесит.       Когда я сказал об этом странному семпаю, он хмыкнул, а на следующий день принёс учебник. Я очень злился тогда.       Но в целом…       Моя зима на нашей секретной базе проходила неплохо.       Странный семпай принёс туда маленькую газовую плиту. Сказал, что ему дала девушка из кулинарного кружка. Я спросил, не является ли она его девушкой, на что семпай ответил, что его девушка не учится в этой школе. Интересно, девушка странного семпая такая же, как и он сам? Хотелось бы её увидеть.       Странный семпай готовил плохо. Мясо подгорало, рис переваривался или наоборот — был слишком жёсткий. Я мысленно посчитал, сколько мне нужно копить, чтобы купить сюда рисоварку.       В конце концов, готовить начал я. У меня это тоже поначалу выходило не очень, но явно лучше, чем у странного семпая. Я даже стащил у семейного повара старую кулинарную книгу. Надеюсь, эта карга об этом никогда не узнает, а то всю жизнь придётся питаться овсянкой.       Однажды странный семпай подарил мне фартук.       — …это?       — Всегда мечтал, чтобы ты готовил мне еду в фартуке с сердечком.       — Мерзость.       Я скривился. Странный семпай хихикнул.       — Это ложь, — сказал он, садясь за стол и открывая очередную книгу. Странный семпай очень любил читать. — Просто фартук. Я подумал, что ты так запачкаешь форму, если будешь постоянно готовить без него.       Я несмело открыл подарок. Это был обычный зелёный фартук с лягушкой на кармане. Весьма милый.       — Спасибо, — пробурчал я. — Мне нравятся… лягушки.       — Рад, что угадал, — странный семпай улыбнулся.       В последнее время он начал улыбаться всё чаще.       Возможно, те, кто обижали странного семпая, наконец-то перестали его доставать. А возможно мы просто стали немного ближе. Я не знал. В любом случае, мне не было до этого дела.       — …помочь?       — Ха?       — Завязать фартук.       Я пожал плечами.       — Хорошо.       Странный семпай подошёл ко мне со спины. Он осторожно перекинул мои волосы на плечо и завязал бант на верхних нитках фартука. Почему-то я чувствовал себя немного странно от этого.       — Всегда важно в первый раз настроить под рост. Потом сможешь надевать без проблем.       — Ты не похож на того, кто разбирается в фартуках.       — Почему?       — Странный семпай ужасно готовит.       — Ты разбиваешь мне сердце.       Он демонстративно положил руку на грудь. Затем улыбнулся и завязал нижние верёвки.       — Но ты прав. Я действительно не очень хорошо готовлю. Скорее… я всегда мешал. Вот так, не давит?       — Не, нормально. Мешал? Типа родителям или?       — «Типа» или того, — странный семпай улыбнулся. Я решил не развивать эту тему. — У тебя длинные волосы.       — Ага…       Я почесал затылок.       — Хочу быть, как Кайдзи.       — Кайдзи?       — Ага. Манга такая, слышал?       — Кажется…       — Хочу быть, как он.       — Не думаю, что это лучший герой для подражания.       — Ты смотрел? — я вытащил из мини-холодильника свинину и начал нарезать её кусочками.       — Нет. Просто слышал.       — Ты обязан посмотреть!       — Вот как…       — Давай посмотрим вместе! Завтра, хорошо? Я принесу мангу!       Странный семпай пожал плечами.       — Там такое! Тебе точно понравится! В общем…       И я начал рассказывать семпаю про сюжет. Кажется, он меня даже слушал. Я не был уверен. Странный семпай смотрел на меня и как-то странно улыбался, впрочем, мне было без разницы.       Мы пообедали рисом с тушёной свининой и семпай сказал, что я готовлю очень вкусно. Если честно, я очень гордился собой.       Но на следующий день он не пришёл.       Сначала я думал, что он просто на учёбе. Потом, что в клубе. Но, в конце концов, странный семпай так и не объявился.       Мне не было обидно. Он же не обязан тут со мной вечно тусоваться. И вообще, это моё личное тайное место. Вот ещё…       Ну…       Только если немножко. Совсем немножко обидно.       Семпай не пришёл и на следующий день. И после. Его не было три дня. Затем четыре. Я совсем не волновался. Ну… немножко.       Я не любил слухи. Никогда не обращал на них внимания. Они влетали в одно ухо и вылетали из другого. Но в те дни я прислушивался: вдруг что-то скажут про странного семпая.       К сожалению, в средней школе о Юмено Гентаро никто ничего не знает. Я подумал, что за всё это время мы со странным семпаем так и не представились друг другу. Наверное, нужно будет при следующей встречи сказать своё имя.       Но странный семпай так не приходил.       Однажды я вызвался помочь сенсею донести бумаги в учительскую. Она находилась в корпусе старшей школы, и у меня был легальный повод проникнуть туда и посмотреть, что со странным семпаем. Но в классе его не было.       — Дайсу, — Амемура-семпай повис у меня на шее со спины. — Кого-то ищешь? ~       — Ась? А, не, — я отвернулся.       — Ну же, Дайсу, кого-кого ищешь? Может, ме-ня? ~       Врал я плохо. Но говорить Амемуре-семпаю свою цель не хотелось. Было, почему-то, стыдно.       — Учительскую ищу, — буркнул я.       Амемура-семпай засмеялся.       — Мой маленький милый Дайсу заблудился? ~       — Отстань, я уже взрослый!       — Ну-ну, учительская на первом этаже, глупый! ~ Давай, я тебя проведу.       Амемура-семпай довёл меня до учительской. По дороге он говорил обо всём подряд. Я старался слушать, но, если честно, абсолютно не понимал, кто такая Цукихана-чан и Ямада-сан. Когда Амемура-семпай понял это, то начал объяснять мне, но я всё ещё чувствовал себя дураком.       Я отнёс бумаги в кабинет и семпай следовал за мной до самого корпуса средней школы, по дороге рассказывая последние сплетни.       — …если Генталоу не поправиться до экзаменов, мне будет очень-очень плохо! Джакурай сказал, что если я опять завалю экзамен, то отстранит меня от работы в медпункте…       — Поправиться? — я навострил уши.       — Агась. Он заболел чем-то. Ну, вроде как так говорят. Он отвечает на мои смски стикерами с котиками, гад! И не хочет, чтобы я его навещал, бу-у-у!       — Ужасно, — искренне сказал я.       — Верно! А больше мне списать не у кого… нет, конечно, есть ещё…       Амемура-семпай продолжил обсуждать со мной свою тактику сдачи экзамена.       Значит, странный семпай заболел. Странно. Он выглядел тогда здоровым. Хотя мало ли, вдруг простыл. Странный семпай выглядел в принципе очень болезненным человеком.       Вскоре я снова влез в драку. Коицуми начал задирать Асану, потому что она не дала ему списать на контрольной. Но я знал, что он просто обиделся на неё за то, что она обедает с Маширо, а не с ним.       Не то, чтобы я сильно хотел влезать во всё это. Я, конечно, хулиган, но с принципами: пусть разбираются сами в этом любовном треугольнике. Но он начал говорить, что манга, которую читала Асана, полный отстой и для детей, а Асана читала новый выпуск Джампа.       Обижать Джамп я не позволю.       В итоге наш сенсей отчитал нас двоих и, вручив два подзатыльника каждому, отправил в медпункт и сказал после идти к противной Каденнокоджи. Последнее делать, я, конечно, не собирался, но в медпункт можно было. Я там не был уже достаточно давно, и Амемура-семпай сказал, что ещё один месяц без меня, и у Джингуджи-сенсея случится сердечный приступ — это слишком прекрасно, чтобы быть правдой.       В общем, доводить до сердечных приступов стариков я не любил. Хотя Джингуджи-сенсей, вроде как, был молод. Я не уверен, потому что вёл он себя как все остальные старые сенсеи. Ну, только был чуть-чуть круче их. Чуть-чуть.       Однажды я услышал, как моя одноклассница сказала, что, когда вырастет, собирается жениться на Джингуджи-сенсее. Она сказала, что мужчины старше тридцати как раз самое то. Я всеми силами хотел забыть эту информацию, но, почему-то, не получалось.       Когда я спалил сенсею, что в него втюрились, он, как и ожидалось, улыбнулся своей привычной улыбкой.       Нет, я не ябеда и не стукач. Просто обычная мужская солидарность.       Та девчонка, Шинобу, постоянно вешалась на других мальчишек, и требовала, чтобы за ней носили портфель и угощали сладостями. Джингуджи-сенсей должен знать её истинную натуру и не поддаваться соблазну. Обычная мужская солидарность.       Тогда Джингуджи-сенсей впервые вручил мне конфету. Она была мятной.       Я знал, что он хранит конфеты (в местах, где обитает Амемура-семпай, они есть всегда), но он никогда не давал их ученикам.       Джингуджи-сенсей в тот день попросил меня вести себя тихо и никому больше не говорить о чувствах Шинобу-чан.       «Особенно Амемуре-куну». Я был согласен с сенсеем. Амемура-семпай слишком любит сплетни. Он наверняка расскажет кому-то о чувствах Шинобу и тогда…       Что будет тогда я не придумал. Но посчитал, что решение сенсея не говорить ничего Амемуре-семпаю было правильным.       Когда мы с Коицуми дошли до медпункта, там уже кто-то был. Этот кто-то прятался за ширмой. Если честно, было немного любопытно заглянуть.       — Арисугава-кун. А я уже было надеялся не увидеть тебя в этом месяце, — вздохнул сенсей.       — Не дождётесь, — я, как обычно, хмыкнул и запрыгнул на кушетку в ожидании, пока Джингуджи-сенсей осмотрит меня.       Тот снова вздохнул и закрыл очередной ненужный журнал.       Сначала сенсей осмотрел Коицуми. Он справился с ним очень быстро, и я решил, что слабо навалял тому. В следующий раз надо будет сильнее.       Затем отпустил его первым, и когда он это сделал я напрягся. Это значит, сенсей будет читать мне нравоучения.       — И как ты подрался на этот раз?       — АЙ!       — Потерпи пожалуйста, Арисугава-кун.       — Вы ведь нарочно это, сенсей! Больно!       — Как можно нарочно сделать больно перекисью?       — Не знаю!       Честно, не знаю. Но у сенсея получалось. Он мог почти безболезненно обработать любые раны, если хотел, и мог заставить тебя испытать жуткую боль, тоже если хотел. Ну, по крайней мере, так Амемура-семпай пугал всех остальных.       Я был не из пугливых.       Поэтому я проверял всё на собственном опыте.       — И всё-таки?..       — Он приставал к Асане, — буркнул я.       — Значит, ты вступился за одноклассницу? Что же, этот поступок…       — Конечно же нет, — перебил я сенсея. — Он сказал, что Джамп — это отстойный журнал для детишек!       — Ох…       Джингуджи-сенсей прикрыл глаза.       — Я должен был доказать ему, что это не так!       — У тебя… весьма оригинальные методы.       Послышался смешок. Я посмотрел на штору.       — Эй, ты, что смешного!       — Арисугава-кун, спокойнее…       Джакурай-сан обработал ватой рану на лбу. Я хмыкнул.       — Противный смех, — пробормотал я.       Джингуджи-сенсей пожал плечами.       Но мне стало любопытно. Сенсей редко когда держит кого-то «за ширмой».       Затем я подумал, что там могла лежать полуголая старшеклассница. Не знаю, почему я так подумал. Это просто казалось логичным, учитывая, как редко сенсей кого-либо «закрывает».       — Сенсей… вы ведь не хотите жениться на школьнице, как Онидзума?       — Арисугава-кун…       Голос сенсея звучал очень усталым.       — Вам, конечно, можно. Но только не на Шинобу.       — Дайс-кун, мы уже обсуждали. Я не собираюсь жениться на школьнице.       — Но у сенсея ведь нет девушки.       — Это конфиденциальная информация.       — О которой знает вся школа.       Джингуджи-сенсей вздохнул и снова вернулся за свой рабочий стол.       — Поверь, ученицы старшей и средней школы явно меня не интересуют.       — О…       Я почувствовал, как что-то щёлкнуло в моей голове.       — Значит сенсей гей, — умно сказал я.       Джингуджи-сенсей закашлялся.       — Или по милфам.       — Арисугава-кун…       Я не видел лицо сенсея. Он развернулся ко мне спиной и смотрел куда-то в окно. Я смотрел вместе с ним. Ничего интересного.       — Ладно, сенсей, я пошёл, — я спрыгнул с кушетки и похлопал его по плечу.       — К Каденнокоджи-сенсей, Арисугава-кун. Не забудь.       — Да-да…       Идти к карге я, конечно, не собирался.       Вместо этого я направился в архив. Странного семпая там не было. Я попробовал заварить кофе (у меня ещё никогда не выходило сделать это вкусно). Ничего не получилось. На вкус мерзость, но не выкидывать же. Затем поигрался в приставку и немного почитал мангу, закусывая солёными огурцами. Просто в холодильнике больше ничего не осталось. Надо будет купить.       Наше тайное место всё больше превращалось в кулинарный клуб.       Я повертел головой и исправил себя: моё тайное место.       Вечером у меня жутко болел живот и утром я не пошёл в школу, потому что был прикован к унитазу. Ощущения были, мягко говоря, не из приятных. Кажется, кофе был слишком плох. Или огурцы.       Когда я вернулся в школу, странный семпай уже выздоровел.       Он ждал меня. Вернее, мне почему-то хотелось думать, что он ждал меня.       Семпай выглядел не очень. Весь худой и бледный. Ещё больше, чем обычно.       Он лежал на футоне под одеялом, а на плите стояла кастрюля. Пахло неплохо. Я заглянул туда — похоже было на суп.       — Попытался сделать из остатков продуктов. Купи ещё.       — Почему я должен покупать?       — Ты ведь лидер.       — Лидер чего?       — Нашего клуба.       — Какого клуба?       — Тайного сообщества Арисугавы Дайса.       — Такого клуба нет.       Я помешал суп. Попробовал его. Затем добавил соль и укроп, пока было не поздно.       Только когда суп приготовился, до меня наконец-то дошло.       — Стоп. Откуда ты знаешь моё имя?       Странный семпай загадочно улыбнулся.       — Нашептала одна зверюшка.       — Эй! — я негодовал. — Серьёзно, откуда?       — Разве это важно?       Я задумался.       — Нет, но мне интересно.       — Что же, может, однажды я удовлетворю твоё любопытство.       Мы сели обедать.       — Ты плохо почистил картошку.       — Хм.       Странный семпай надулся. Я на секунду задержал взгляд на его руках. Они все были в мелких порезах. Мне стало неловко.       — Эй, ты, если что, всегда можешь подождать меня… я почищу. Мне не трудно.       — Обойдусь.       Странный семпай обиженно доел суп, после чего вернулся на футон. Я внимательно наблюдал за ним. В конце концов я взял томик Кайдзи и лёг рядом.       — Мой футон.       — Наш футон.       — Уйди. Я читаю.       — Я тоже.       Странный семпай попробовал спихнуть меня. У него ничего не вышло. Затем снова. Ничего. Странный семпай был слишком слаб для этого.       Входе пятой попытки я отвоевал себе кусок одеяла. Странный семпай надулся, но смирился с поражением. Мы молча читали.       — Ты принимал противовирусные? Или какое-то жаропонижающее? — спросил я.       — Что?       — У тебя температура.       Я почувствовал, как странный семпай замер.       — Ничего подобного.       — Эй, я, вроде как, не то, чтобы шарю, но ты явно горячий.       — Спасибо за комплимент, но я бы предпочёл слышать это не от малыша.       — Эй! Буквально!       Я перевернулся к странному семпаю и положил ладонь на его лоб.       — Ты весь горишь!       Странный семпай вяло пожал плечами.       — Может быть… мне немного и плохо…       — Чёрт. Идём к сенсею.       — Нет!       — Идём!       Я скинул одеяло и попытался поднять странного семпая. Тот упирался.       — Не пойду!       — Значит вчера был там, а сегодня не хочешь?       — Ха?       — Только один парень во всей старшей школе хихикает как плоскогрудая девчонка!       Странный семпай залился краской. — Т-то есть девчонка… — затем залился сильнее. — То есть плоскогрудая! Это я-то!       — Ты-ты… пошли…       — Да сам ты плоскогрудая девчонка! И голос у тебя писклявый!       — Ха? Да у меня он сто лет как сломался!       — А вот и нет!       — А вот и да!       — Неа!       — Да!       Я почувствовал себя глубоко оскорблённым и не знал, как ответить.       — Идём уже…       Я взял семпая под руку и с трудом поднял его. Семпай упирался.       — Я никуда не пойду!       — Да ладно тебе, чего ты так?       Мы остановились в дверном проёме.       — Нет, реально. Чего?       Странный семпай отвёл взгляд.       — Не хочу, чтобы бабушка и дедушка знали…       — О…       Я кивнул.       Честно признаться, меня редко когда называли сообразительным. Но в тот момент на меня снизошло озарение, а в голове появился план. Я вернул странного семпая на футон.       — Лежи.       — …я не понимаю, зачем ты тогда меня поднимал.       — Просто лежи.       Я выбежал из архива и добрался до кабинета Джингуджи-сенсея. Сенсей выглядел усталым. Я подумал, что это может сыграть мне на руку.       Применив весь мой актёрский талант, я во всех красках описал, как мне плохо, холодно, и что у меня жар (проверять не надо). Джингуджи-сенсей приложил два пальца к вискам и кивал на каждое моё слово.       — …лекарство нужно, — подытожил я. — Мне. Очень нужно.       — Вот как… — сенсей прикрыл глаза. — Скажи… беспокоит ли что-то ещё? Боль в животе? Возможно, гематома?       — Гематома?.. а. Синяк тип?       Я задумался.       — Не, не видел… то есть, не беспокоит. Вот. И живот не болит.       Наверное.       Нужно было спросить у странного семпая.       — Кажется, я понял.       Сенсей встал, открыл шкаф и достал пакетик лекарства, надпись на котором я не мог прочитать.       — Должно помочь. Растворить в тёплой воде. Чайник?..       — Найду.       — Если будет головная боль… — Джингуджи-сенсей отрезал от блистера две таблетки. — Поможет вот это. Также, градусник при тебе?       — Ага.       — Если поднимется температура, лучше обратиться ко мне, но если ты по каким-либо причинам не захочешь это делать…       Сенсей подошёл к шкафу и отрезал мне ещё одну таблетку, после чего протянул мне.       — Это должно помочь. Больше лекарств не принимать. Может случится передоз.       — Хорошо, — я кивнул.       — Позаботься, пожалуйста, о тепле. Чай может помочь. И лучше не возвращаться домой одному. Помнишь, я говорил тебе, что делать в случае обморока?       — Агась.       — Я рад.       Джингуджи-сенсей мягко улыбнулся.       — Тогда я побежал! Спасибки, сенсей!       — Не за что, Арисугава-кун. И на всякий случай проверь спину.       — Спину?       — Да. Думаю, ты сам всё увидишь.       — Хорошо. Спасибо, сенсей!       Только выйдя из кабинета я понял, что сенсей явно догадался, что лекарства не для меня.       Чёрт. Надо работать над актёрским талантом.       Я последовал инструкции сенсея и растворил в горячей воде тот странный порошок для Гентаро. Тот мялся, но затем выпил. Мы полежали вместе на футоне минут десять и у него заболела голова. Я дал таблетки.       Когда день приближался к концу, я предложил семпаю проводить его домой. Тот отказался.       — Да ладно тебе! Обещаю, наглеть не буду, — сказал я, закинув руку на его плечо.       — Нет, — семпай скинул руку с плеча. — Спасибо. Я сам.       — ГЕНТАРО!       Амемура-семпай набежал на странного семпая, чуть не сбивая того с ног.       — Эй-эй, я думал, ты уже ушёл! У меня только кончились занятия в клубе, представляешь? Эй-эй, пойдём домой вместе, пойдём!       — Рамуда… ты как всегда невероятен…       — О, Дайс! Приветики! — Амемура-семпай помахал мне рукой. — О! Вы теперь ходите вместе?       — Да, — сказал я.       — Нет, — сказал странный семпай.       — Нет, — подтвердил я.       Амемура-семпай смотрел то на меня, то на Гентаро. У него был тот самый взгляд, которым он смотрел на вещи, что очень сильно интересовали его. Обычно мне было всё равно, но сейчас я почувствовал себя немного некомфортно.       — Идём, Рамуда, нам пора, — Гентаро взял Амемуру-семпая за руку и вместе с ним зашагал вдоль улицы.       — Э? Э-э-э? Эй! Стой, подожди! Куда ты так!       — Пора-пора.       — Дайсу-у-у-у, прости-и-и! Пока-пока! — помахал мне Амемура-семпай.       Я помахал им в след.       Ну… Амемура-семпай тоже знает, что делать, если человек упал в обморок. Думаю, он сможет помочь. Наверное хорошо, что именно он провожает странного семпая. Но мне, если честно…       Было обидно. И грустно.       Когда я вернулся домой, я не понимал, почему хочется плакать.       Приближались школьные экзамены.              Честно говоря, с учёбой у меня всё… ну… такое.       Я никогда не был в ней особо хорош. Но мне нужно было быть в ней хорошим. И несмотря на то, что я хулиган, я обязан был сдать эти экзамены, ведь в противном случае меня переведут на домашнее обучения.       Я крепче сжал карандаш. Ненавижу сидеть за учебниками. Ненавижу домашнее обучение. Ненавижу родителей.       Я несколько лет боролся за право обучаться в обычной школе не для того, чтобы потом вылететь оттуда из-за экзаменов.       Когда твоя мать — политик, считай, что нормальная жизнь тебе недоступна. Впрочем, не сказать, что отца я тоже особо любил. Он постоянно пишет мне письмо, но мне противно даже открывать их. Мы с матерью изредка посещаем его на праздники, как его день рождения, но не более…       Моя мать собственноручно добилась того, чтобы отец сел за решётку. Семейные встречи у нас действительно странные.       Я ударил себя учебником по голове, пытаясь понять, как решить это чёртово уравнение. Не помогало.       Соберись, Дайс. Ты живёшь у тётки Арисугавы и ходишь в обычную школу не за тем, чтобы тебя сломила математика. Ты справишься. Ты точно справишься.       — Хочу сдохнуть… и есть…       — Какой вид смерти ты предпочитаешь? — странный семпай объявился за моей спиной. Я пожал плечами.       — Желательно не голодной.       — Вот как.       Он сел рядом.       Я снова попытался сосредоточиться на уравнении.       Ничего не выходило. Краем глаза я видел, как странный семпай достаёт свои учебники.       — Я думал, ты будешь готовиться с друзьями.       — Рамуда никогда не готовится, а вокруг него слишком шумно.       — Литературный клуб? Кажется, ты там очень популярен.       — М-м-м, хорошая идея… пожалуй, пойду туда.       — Эй.       — Что? Ты же предложил.       — Ну и иди.       Я надулся.       Странный семпай вздохнул и как-то странно посмотрел на меня. Затем потрепал по волосам.       — Нужна помощь?       Я злобно посмотрел на него.       — Обойдусь…       — Ну-ну, — он пожал плечами и открыл учебник. — Хорошо. Тогда не проси.       Я вернулся к уравнению.       Попробовал решить. Вышел бред.       — Ты забыл привести к общему знаменателю и потерял минус.       — Без тебя вижу.       Я солгал.       Действительно. Минус забыл.       — Общий знаменатель это…       — Что ты делал на математике?       — Не знаю. Может быть спал.       — Боже-боже…       Странный семпай пододвинулся ко мне ближе. Мне показалось, что его волосы стали ещё длиннее, чем обычно. Когда он наклонился к моей тетрадке, они спадали вниз, и это выглядело очень красиво.       — Дайсу, — странный семпай посмотрел на меня. Его зелёные глаза, казалось, блестели в этом желтоватом освещении архива. Почему-то в комнате стало жарко. — Дайсу, ты слушаешь?..       — А, ДА, ДА!       Я невольно подскочил со стула. Странный семпай рассмеялся.       — Да, понимаю. На математике мысли всегда уходят куда-то не туда… но ты постарайся сосредоточиться, хорошо? — странный семпай подмигнул мне. Я сглотнул. — Итак, давай ещё раз…       Я смотрел в тетрадку. Честно говоря, я готов был смотреть куда угодно, лишь бы не на странного семпая. Странный семпай сейчас действительно странный. Не такой, как обычно. И, почему-то…       Я тоже чувствовал себя немного странно.       Мы занимались вместе математикой, пока не стемнело. Кажется, под конец дня я наконец-то всё запомнил. Осталось не забыть.       — Я слышал, скоро пойдёт снег, — сказал странный семпай.       — В Токио ведь его почти нет.       — Верно. Похоже, снежная фея обходит его стороной.       — Фея?       — Да. Бедное создание с разбитым сердцем, чьи слёзы падают белыми снежинками на землю.       — Фей не бывает.       — Кто знает, — странный семпай улыбнулся. — Прости. За недавнее.       — Ты о чём?       — Ни о чём.       Странный семпай улыбнулся чуть шире и поправил шарф.       — До свидания, Дайс. Ещё увидимся.       — А… ага.       Я глупо улыбнулся. Странный семпай развернулся. Он медленно шёл вдоль дороги, а я наблюдал за ним, пока тот не скрылся за поворотом.       С тех пор архив превратился в место для подготовки к экзаменам. Мне это не очень нравится. Если честно, готовиться к ним не хотелось, но играть в приставку под презрительный взгляд Гентаро было адом. Нет, серьёзно. Это было выше моих сил!       Через некоторое время наше секретное место нашёл Амемура-семпай.       — Ува-а-а, я не знал, что вы двое близки!       Амемура-семпай сел между мной и странным семпаем. Он подпёр руками подбородок и с интересом смотрел то на меня, то на Гентаро.       — Арисугава-сан любезно предоставил мне свои владения для подготовки к экзамену…       — Арисугава-сан? — я удивился.       — Ты предпочитаешь Арисугава-доно?       — Н-нет! Не зови меня по фамилии! Смущает, — я надулся. — Просто Дайс будет нормально.       — Хе-хе, Дайс такой милашка, когда смущается! — Амемура-семпай ткнул меня в щёки.       — Амемура-семпай, я учусь, — сказал я. Хотя учёбой это назвать было сложно.       — Ну-ну, я тоже хочу, чтобы Дайсу звал меня по имени! Давай! Рамуда, Рамуда, Ра-му-да!       — Рамуда, отстань от него, — Гентаро оттянул Амемуру-семпая за шиворот.       — Ува-а-а, ну Гентаро! Тебя-то он по имени зовёт, да?       — Нет.       — Ува-а-а! А хочешь, чтобы звал? Ну Гентаро, ну отпусти.       — Здесь — место тишины и учёбы. Хочешь остаться — учись.       Взгляд Амемуры-семпая на секунду стал пустым.       Затем он осторожно поднялся со стула, снял с себя руку странного семпая и низко поклонился.       — Спасибо за гостеприимство. Я приду, когда тут будут тортики без учёбы.       Амемура-семпай вышел из кабинета.       Я, почему-то, рассмеялся.       — Он вернётся, — почти пугающим тоном сказал странный семпай.       — Когда будут тортики?       — Когда будут тортики, — кивнул он. — Как у тебя с математикой?       — А-А-А, НЕ НАЧИНАЙ!       Я захлопнул учебник и надулся. Странный семпай громко рассмеялся.       Так, день за днём, медленно проходили наши встречи, пока не наступили экзамены.       Я смотрел на тест и постукивал карандашом. Ямада-сенсей злобно шикнул на меня. Я лишь закатил глаза.       Вскоре карандаш заскользил по бумаге. В тесте не было ничего сложного: мы со странным семпаем проходили каждую задачу отсюда. Но…       На секунду я остановился.       Что случится, если я напишу тест слишком хорошо? Вся репутация хулигана коту под хвост. Наверное. Хулиганы ведь не пишут контрольные хорошо, да?       Я закусил губу. Математическое уравнение стало для меня дорогой с двумя развилками.       Если напишу тест слишком хорошо — прощай репутация.       Если недостаточно хорошо — привет, противные репетиторы.       Я прикусил губу. Что же… было очевидно, какой вариант хуже.       Я оставил в ответе «Х = 2» и продолжил.       Вскоре экзаменационная неделя подошла к концу, и я мог гордо лежать мёртвой рыбкой в архиве.       — Боже-боже, какие люди, — странный семпай перешагнул меня.       — Брось меня… тут…       — Ну-ну, Дайсу, что же ты так.       Я покраснел и перевернулся. Странный семпай присел рядом и тыкнул меня в щёку. Я издал недовольный звук.       — Ну же, Дайсу…       Я мёртв. Меня не трогать. Мне нанесли достаточно урона и теперь понадобятся месяцы на восстановления.       Я почувствовал над ухом чужое горячее дыхание. По коже пробежали мурашки.       — Да-а-а-айсу-у-у, — шёпот семпая.       Что-то мокрое коснулось моего уха. Я подпрыгнул и взвизгнул.       — ЧЁРТ, ГЕНТАРО! ЧТО ЭТО?       Странный семпай сидел на коленях и держал в руках приоткрытую бутылку воды. Он смотрел на меня наивным и непонимающем взглядом. Я отвернулся и хлопнул себя пару раз по щекам. Так, Дайс, приди в чувства! Ну же!       — Ты… назвал меня Гентаро?       — Да, это ж твоё имя или как, — огрызнулся я, всё ещё пытаясь восстановиться после настолько сильного урона.       — Вообще-то нет. Меня зовут Изанами Хифуми. На самом деле мне я не школьник, а секретный агент, который работает здесь под прикрытием.       — Чего? — я обернулся. — Эй, о таком не рассказывают кому попало! А если нас прослушивают?!       Странный семпай мило улыбнулся.       — Дайс-кун такой милый, — он элегантно поднялся с пола и стряхнул пыль с формы. — Это была ложь.       — Эй!       — Что? — странный семпай наивно похлопал ресницами.       — Бесишь.       Я сел на стул и достал из сумки приставку. Странный семпай сел рядом. Он положил подбородок мне не плечо, и я почувствовал, как начинаю терять контроль над ситуацией в игре.       — Что ты делаешь? — пробурчал я.       — Смотрю, — спокойно ответил странный семпай. — Мне интересно.       — Ты мне мешаешь.       — Да?       Странный семпай положил ладони мне на талию.       — Очень жаль.       Я вскочил со стула. Мой персонаж умер в ту же секунду.       — Что ты делаешь?! — возмутился я.       — Ох… но бочка Дайса были такими мягкими и тёплыми… я не удержался от соблазна.       — Извращенец…       — Прости, — странный семпай посмеялся. — Тебе было неприятно?       Я замычал. Это…       Было странно и неожиданно. Не то, чтобы я был против касаний… в конце концов, Амемура-семпай всегда был очень тактильным. Просто слегка неожиданно и всё.       Я попытался одной силой мысли остановить колотящееся сердце. Так, приятель, не нужно выпрыгивать из груди. Было неожиданно, но не настолько, чтобы ты себя так вело!       — Я… ну…       Я вернулся обратно за стол.       — Можешь… смотреть. Я не против. Но… руки не надо… так, — под конец мой голос совсем исчез. Я не понимал, почему это так смущало.       В любом случае, я решил об этом не думать. Нужно отвлечься. Я перезапустил игру. Странный семпай положил мне голову на плечо. Это было странно, и я вечно отвлекался на него, но спустя некоторое время привык.       Мы играли так где-то до пяти часов. Солнце село за горизонт.       — Тебя проводить домой? — вдруг спросил странный семпай.       — С чего это?       — Маленькие мальчики не должны ходить домой одни по темноте.       — Тогда это я должен провожать тебя.       — Ты считаешь меня маленьким?       — Слабаком.       — Ты разбиваешь мне сердце.       — Хм…       Я собрал вещи и закинул сумку на плечо. Нужно будет забрать куртку внизу.       — Так что? — спросил я. — Мне проводить тебя?       — Не стоит, — странный семпай загадочно улыбнулся. — Но спасибо, Дайсу.       Мы молча вышли из кабинета и спустились на первый этаж.       — Дайс, — вдруг окликнул меня странный семпай.       — Что? — я уже собирался возвращаться в свой корпус.       — Можешь звать меня по имени.       — Ха?       — Гентаро. Можешь звать меня так.       — Как хочешь, — пробормотал я.       Странный семпай прикрыл рот рукой и засмеялся.       — Тогда доброй ночи, Дайсу.       — Ага. Пока, — пауза. — Гентаро.