Игрушка

      В комнате витал запах сигарет, дорогого огневиски и секса. Несмотря на то, что часы показывали полдень, было темно благодаря плотным шторам шоколадного цвета, не пропускающим дневной свет в помещение.       Теодор уже полчаса смотрел в потолок пустым взглядом, слушая тихое сопение спящей на его груди девушки.       Они познакомились накануне, на званом ужине в доме Паркинсонов. И, если Нотту не изменяла память, девушка была дальней родственницей Пэнси, а, если это действительно так, ему придется стать жертвой гнева подруги.       Конечно, можно об этом умолчать… но девчонка слишком молода, ей, наверное, даже и двадцати нет, посему она, вероятно, окрыленная мыслью о любви, потребует от Теодора чего-то большего, а потом, не получив ожидаемого, пожалуется Пэнси, ведь это она представила её Нотту.       Губ парня коснулась ленивая усмешка, когда он вспомнил взгляд Паркинсон, который красноречивее любых слов говорил: «Только посмей тронуть её, засранец».       Поначалу он и не рассчитывал ни на что интимное. Ровно до тех пор, пока девчонка, имени которой он никак не мог вспомнить, не перебрала с алкоголем и не начала тереться об Нотта своими прелестями молодого привлекательного тела. Ему всегда было тяжело устоять перед лакомым кусочком, который сам так и желал, чтобы его попробовали на вкус.       И он попробовал. Он наслаждался ею всю ночь, вырывая сладкие стоны из этого очаровательного ротика. Пожалуй, девушка даже больше ожидаемого вскружила ему голову, но едва наступило утро, как искра чувств и эмоций погасла, и Теодор вновь ощущал лишь пустоту где-то в области груди.       Теперь предстояло перенести неловкую беседу, когда она, наконец, проснется. Нотт сразу решил, что будет не таким обходительным и заботливым, как ночью, дабы не давать ей ложных надежд.       «Ну и мудак же ты, Нотт», — прозвучал в голове голос Пэнси.       Но он не чувствовал вины. Паркинсон стоило бы поведать своей приезжей родственнице, что не стоит так виснуть на мужчинах — оглянуться не успеет, как они вгонят в неё член. Тем более, такие как Нотт, которые не заинтересованы в серьезных отношениях.       Голодный желудок издал соответствующий звук, напоминая, что этой ночью его организм потратил довольно много ресурсов и теперь требует их восполнения.       Парень осторожно выбрался из объятий девушки и направился в ванную комнату.       «Блять, как же её зовут?»       Он встал под теплые струи воды, смывая с себя женский запах вместе с потом. Спину и плечи больно защипало при контакте кожи с водой. На тот момент, когда она выгибалась под ним и впивалась ногтями в него, это не казалось таким ощутимым.       И всё-таки, девчонка явно хороша собой, ей удалось на время заставить Теодора утонуть в омуте страсти и эмоций. Это получалось далеко не у каждой.       Жаль, что так недолговременно.       Выйдя из душа и надев брюки и черную водолазку с горлом, парень вернулся в комнату.       Девушка тем временем уже проснулась и сидела на кровати, прикрыв обнаженное тело простыней. У неё был потерянный взгляд и покрытая красными отметинами шея.       — Доброе утро, — произнес Теодор и присел на край кровати.       — Доброе утро, — с сонной улыбкой ответила девушка.       — Не хочешь принять душ?       — Да, было бы прекрасно.       Парень указал на дверь ванной комнаты и, щелкнув пальцами, дождался появления домовика. Когда эльф материализовался рядом, Теодор распорядился, чтобы одежду его гостьи освежили и подали завтрак.       Было бы крайне невоспитанно выставить её за дверь сразу, ему хотелось хоть как-то отблагодарить её за эту насыщенную ночь, но в то же время ему необходимо было оставаться мудаком.       — Извини меня за мою память, но не могла бы ты напомнить своё имя?       Улыбка вмиг сошла с её лица, взгляд выдавал обиду и разочарование.       — Агнесса, — тихо ответила она и, придерживая простынь, направилась в ванную.       Теодор усмехнулся, когда девушка скрылась за дверью. Пожав плечами, парень взял пачку сигарет с прикроватной тумбочки и, закурив, вышел из комнаты, направляясь в столовую.       Когда Агнесса не явилась на завтрак, хотя он велел эльфу проводить её, и прошло достаточно много времени, он понял, что она решила уйти не попрощавшись.       Всё складывалось блестяще, пока спустя несколько часов он не получил кричалку от Паркинсон, в которой она отругала Теодора так, как не подобает леди.       Он понимал, что заслужил это, но вот вины за содеянное так и не почувствовал даже когда у него заболела голова от крика Пэнси.       Ближе к вечеру заявились Малфой и Забини, уже прилично выпившие и в приподнятом настроении.       Теодор в этот момент со всеми удобствами расположился возле камина с интересной книгой и бутылкой красного вина, но, как он и предполагал, это было слишком приятным времяпровождением — кто-то или что-то обязательно нарушит идиллию момента. Так и случилось.       Драко и Блейз, похоже, до сих пор не отошли от вчерашнего вечера и требовали продолжения банкета в виде импровизированного мальчишника.       — Со школы ничего не изменилось, Нотт, — хохоча говорил Забини, плюхнувшись на софу. — Тебя до сих пор нужно отрывать от книг.       — Что ж, меня устраивает моя стабильность, — ответил Теодор.       — Да, кстати об этом, — подключился Драко. — Мы хотели поговорить о твоей стабильности в непостоянстве половых связей.       — Это звучит бредово, — усмехнулся Тео.       — Послушай, друг, мне действительно страшно, что ты однажды проснешься в кровати моей матери, — засмеялся Блейз.       — Я был бы прекрасным отчимом, Забини.       Лицо мулата тут же стало серьезным. —       Только посмей, — пригрозив Теодору пальцем, грозно сказал Блейз.       — Так вот, мы решили сделать тебе подарок на день твоего рождения, — поспешил вмешаться Драко прежде, чем Нотт выкинет очередную колкую шутку.       — До него еще две недели, — заметил Тео.       — А вдруг ты не сможешь держать свой хер в штанах всё это время, — усмехнулся Забини.       — Если твоя мама будет рядом, точно не смогу, — спокойно сказал Нотт.       — Засранец!       Блейз кинул в Теодора подушку, что лежала на софе.       — Короче говоря, вот!       Драко направился к выходу из гостиной, а вернулся, ведя за собой девушку.       Она была невысокого роста, очень худая и с напуганными зелено-карими глазами.

***

      Майли Эриксон родилась в семье маглов, для которых было огромным потрясением наличие у их дочери магических способностей. Они, как и сама девочка, даже не подозревали о существовании мира волшебников. Удивление быстро сменилось гордостью, но радость продлилась недолго.       Когда девушка была на третьем курсе обучения, случилось то, что навсегда изменило её жизнь и закрыло все дороги в светлое будущее, к которому Майли так стремилась.       Волан-де-Морт пришел к власти магической Великобритании и, хорошо известный своей ненавистью к маглорожденным волшебникам, почти сразу принял соответствующие меры, направление на то, чтобы устроить грязнокровкам сущий ад на земле.       Майли попала на службу к старому волшебнику по имени Декстер Грейвз. Он был жутко ворчливым, грубым в выражениях, презирал нечистую кровь, но, неожиданно даже для самого себя, почти с первых дней проникся к перепуганной и несчастной девчушке теплотой. Может, всему виной элементарной одиночество и отсутствие собственных детей, но Декстер, хоть и напрямую не выказывал этого, полюбил Майли, несмотря на далекую от идеальной родословную девочки.       О родителях Эриксон известно было ровным счетом — ничего.       Годы шли. Жизнь у мистера Грейвза оказалась не такой сложной, какой поначалу представляла себе девушка. Конечно, как и всех остальных волшебников с похожей историей происхождения, Майли лишили её палочки, а Декстеру она была дарована с целью выполнения обязанностей домового эльфа. Работы в особняке старого волшебника было предостаточно, но среди нескончаемой уборки и готовки была у неё одна отдушина — в доме мистера Грейвза была огромная библиотека, в которой хранились самые разные книги.       Майли очень любила читать, и Декстер, видя её неугомонную тягу к книгам, иногда давал ей передышки в виде выходных.       И всё бы ничего, пока спустя семь лет относительно спокойной жизни в особняке Грейвза, старик не скончался от старости. За отсутствием наследников или родственников, всё имущество Декстера выставили на продажу.       И Майли в том числе.       Так она и оказалась на аукционе, на котором продавали девушек с нечистой кровью. Эриксон была подавлена и обескуражена. Она прекрасно осознавала тот факт, что того везенья, как с мистером Грейвзом ей можно было не ждать.       Она сидела в небольшой комнате на полу, среди других девушек. Все они примерно одинакового возраста, но в то время как Майли была довольно сдержанной, остальные бедняги тряслись. Их исхудавшие тела, едва ли прикрытые местами порванными и грязными рубахами, покрывали ссадины и порезы, под глазами залегли тёмные синяки.       Майли было и интересно узнать, что приключилось с ними, но в то же время ей не хотелось заставлять девушек рассказывать о тех кошмарах, что они пережили. Сидевшая ближе остальных незнакомок была самой молодой. Майли предположила, что ей не больше семнадцати. И всё-таки долгое время лишенная возможности общаться со сверстниками Эриксон не выдержала и обратилась к блондинке, сидевшей рядом и сжимающей собственные колени в нервных объятиях.       — Как тебя зовут?       Девочка, вздрогнув, точно от удара, перевела на неё полные страха серые глаза и долгое время не могла сосредоточиться, чтобы ответить.       Но Майли так и не узнала её имени — тяжелая дубовая дверь их комнаты резко распахнулась. На пороге стоял высокий мужчина средних лет с темными волосами и неухоженной щетиной.       — Ты, — произнес он хрипловатым голосом и указал пальцем на Майли, — следуй за мной.       Эриксон поймала обеспокоенный и волнующийся взгляд сидящей рядом девочки и ободряюще улыбнулась ей, а после покинула комнату, направляясь за волшебником.       Они шли по длинному коридору, которому, казалось, не было конца. Стены были украшены разнообразными картинами: на некоторых важно восседали волшебники, снисходительно поглядывая на проходящую мимо Майли, на других же расцветали прекрасные пейзажи, от которых захватывало дух.       Наконец, мужчина остановился перед двойной деревянной дверью с интересной резьбой.       — Веди себя молча, грязнокровка, — пригрозил он и, открыв дверь и схватив девушку под локоть, довольно грубо швырнул её в зал.       Здесь было темно и холодно, хорошо освещалась лишь слегка возвышающаяся сцена, сзади которой оказалась Майли. В воздухе витали запахи дорогих парфюмов и алкоголя. Девушка хорошо знала аромат дорого огневиски — старик Декстер любил во время ужина пропустить стаканчик.       Сопровождавший Майли мужчина подтолкнул её к этой сцене, и девушка, не заметив ступеньки, упала на колени, ободрав кожу о холодный грубый камень.       Со стороны зала послышался смех. Всё нутро Майли в ужасе сжалось. Она не понимала, что происходит, оттого страх мерзким существом всё быстрее и быстрее начал распространяться по организму, завладевая ею.       Майли сделала несколько шагов вперед, выходя в центр сцены, куда подталкивал её мужчина, и луч света защипал ей глаза, заставляя поморщиться и вытянуть руку вперед, закрывая лицо от освещения.       — А это очаровательное, но грязнокровное создание поступило к нам еще сегодня. Совсем ещё юная и нежная Майли будет рада утолить любые ваши желания, — голос говорил спокойно, с ноткой насмешки.       Девушка завертела головой, ища источник звука, но никак не могла найти глазами человека, говорившего этот бред.       «Какие к черту желания? Что происходит?»       — Начальная цена: триста галеонов.       Из-за легкого шока Майли не сразу поняла, в чем дело. Только сейчас к ней начало приходить осознание. И лишь спустя пару секунд до неё, наконец, дошла вся плачевность ситуации, в которой она оказалась. Её считали вещью, предметом, неодушевленным элементом мебели или декора.       Глаза предательски защипало от слез, когда сидящие в зале стали меряться карманами, повышая ставку. Майли опустила голову, волосы упали на лицо, а плечи задрожали, то ли от холода, то ли от унижения.       Всё вдруг стало таким размазанным, она перестала понимать происходящее, и на ватных ногах покинула сцену, когда тот же мужчина, что привел её сюда, поволок её в пустую комнату.       Она была так поглощена накатившей паникой, что так и не сумела осмыслить происходящее и поймать нить ситуации. Ответа на вопрос, купили ли её, у Майли не было. Девушка забилась в угол, съедаемая сотней мыслей о том, что теперь ждет её. Черт, да ей даже посоветоваться было не с кем — в комнате она была абсолютно одна.       Неизвестно, сколько прошло времени, пока дверь вновь открылась. Только теперь уже на пороге привычного сопровождаемого не было. Взору Майли предстали двое молодых мужчин, одетых с иголочки и с усмешками на устах.       Один из них был высоким блондином с необычным цветом волос и холодными серыми глазами. Майли заметила, что у него были длинные тонкие пальцы. Второй мужчина был смуглым, с короткой стрижкой на черных волосах и с задорными карими глазами, которые внимательно изучали Майли.       — Идём, — небрежно кинул блондин.       Ей было страшно. И интересно одновременно.       Майли крайне редко удавалось выстоять против собственного любопытства, и этот случай не стал тем самым моментом.       Уже спустя несколько минут они стояли перед камином. Он был просторный, туда с легкостью мог войти во весь рост взрослый высокий мужчина.       — Слышала что-нибудь о летучем порохе? — спросил мужчина со смуглой кожей.       Майли неуверенно кивнула. Она читала об этом способе передвижения, у Декстера было много интересных книг, благодаря которым она узнавала о внешнем мире.       — Отлично, тогда бери порох и заходи в камин, — мулат протянул ей чашу, наполненную чем-то напоминающим черный песок.       Майли последовала его указаниям, с замиранием сердца ожидая дальнейших слов. Читать об этом одно, а переместиться с помощью такого средства в жизни совсем другое.       — Когда окажешься в нужном доме, тихо посиди в комнате, в которой окажешься, пока не позовем. А теперь четко и ясно произнеси «Хагалаз» и кинь порох себе под ноги.       — Хагалаз! — громко и отчетливо сказала девушка и разжала ладонь, сжимающую порох.       Под ногами тут же вспыхнуло зеленое пламя, и её унесло прочь из этого места.