Игрушка

      Теодору никак не хотелось просыпаться. Тело приятно ломило после вчерашнего постельного рандеву. Протянув руку, но не нащупав под ладонью ничего, кроме прохладных простыней, мужчина нехотя открыл один глаз, осматривая место, на котором, как он предполагал, должна лежать Майли.       Это вызвало в нём разочарование, и Нотт протяжно выдохнул, погружаясь в собственные мысли и ощущения. Он-то планировал провести это утро совсем иначе… А Теодор совсем не любил, когда всё идет не так, как он хотел.       То, что он собирался сделать дальше, вообще не поддавалась никакой логике, учитывая, что ещё вчера он не готов был сокращать между собой и Майли моральную дистанцию. Однако сейчас ему почему-то захотелось нарушить данное самому себе слово, что он не позволит им сблизиться.       В конце концов, ничего страшного не произойдёт, если он потрахает её ещё пару ночей, верно?..       Он не узнавал сам себя, и это откровенно напрягало и в то же время ощущения были новыми и манящими. Хотелось прочувствовать их хорошенько, выпить без остатка. Он чувствовал себя заплутавшим в пустыне путником без капли воды, а Майли и время, проведенное с ней, представляли собой долгожданный оазис.       Под кожей будто зудело от желания прижать её к себе, зарыться носом в шёлк волос, пахнущих ласковым цветочным ароматом.       Ему казалось, что годы одиночества и пустой меланхолии сделают его прочнее, сильнее. Теодору чужды были все эти чувства, делающие людей людьми. И где он просчитался?       Нет, это не его просчёт. Это всё дурацкие проделки его друзей, которые сочли забавным подарить Нотту живую игрушку. Но винить их смысла не было — в конце концов, они даже предположить не могли во что это вытечет. Никто не мог предположить подобное. Эта ситуация выбивала Тео из привычного ритма жизни, оставляла трещины в его привычном мировоззрении, прогибала под себя выработанный эгоизм.       Парень перевернулся на спину и провёл ладонью по лицу. Шторы не были до конца закрыты, поэтому дневной свет легко проникал в комнату, развеивая привычный для этого места мрак. За окном крупными пышными хлопьями шёл снег. Тео нехотя встал и, распахнув шторы до конца, осмотрел белоснежную местность. Красиво…       Приняв душ и одевшись, Нотт приказал домовику перенести все вещи Майли в его комнату. ***       Сказать, что Эриксон была удивлена — не сказать ровным счётом ничего. Каждый раз, когда ей казалось, что она близка к разгадке поведения Теодора, он выкидывал очередную неожиданность, напрочь сбивающую девушку с толку.       По правде говоря, предстоящее новое соседство вызывало в ней немало эмоций. Начиная от волнения и страха, заканчивая эйфорией.       Не стоило терять бдительности, невзирая на тот факт, что в глубине души она была рада, что сейчас сможет находиться к Нотту ближе. Почему-то ей необходимо было его присутствия, разговоры с ним, прикосновения тонких длинных пальцев к её оголенной коже. Даже несмотря на все перенесенные унижения и издевательства. Это ведь ненормально — так легко отпускать обиду на довольно ужасные поступки, которые разумному, уважающему себя человеку не стоило прощать.       Но ведь нет же… Майли молча и покорно шагала за Теодором по коридору, осматривая его спину. Одна его рука была, как и всегда, спрятана в карман, а другая время от времени подносила сигарету ко рту для очередной затяжки, после чего над его головой тянулась тонкая струйка серого дыма. Девушка всячески морщила нос, когда едкий запах касался ноздрей. Отвратительная привычка.       В столовой их уже ожидал завтрак. Только что сваренный кофе манил своим горячим ароматом. Это уже куда приятнее сигарет. Теодор потушил окурок в пепельнице, стоявшей на столе рядом с его местом.       Нотт отодвинул стул, чтобы Майли села, и когда девушка опустилась, наклонился, убирая волосы с плеча девушки, оголяя шею. Она невольно наклонила голову вбок, затаив дыхание и прикрыв глаза. Губы парня коснулись её кожи, оставляя влажный след после поцелуя.       — Чем хочешь заняться сегодня? — тихо спросил Теодор, проведя кончиком носом линию до мочки уха.       — Не знаю, — на выдохе произнесла девушка, боясь сделать лишнее движение и спугнуть прелесть момента.       А он и не собирался прекращать это. Дрянная девчонка… она даже близко не могла предположить, какие чувства умудрялась вызвать в нём. Какая-то маглорожденная, не одарённая ничем особенным, а так легко громила выстроенные стены вокруг Теодора. Только вчера он хотел разорвать её на куски после неподатливого поведения Майли, а сегодня уже хочется дарить ей только нежность.       — Я хочу сделать для тебя подарок, — выпрямившись, сказал Нотт, но ладонь осталась на плече девушки, пальцы медленно поглаживали кожу через ткань платья. — Скажи, что бы ты хотела.       Эриксон задумалась. Не подвох ли это? Наверное, отрабатывать этот жест доброты придется в постели. Да и чёрт с ним. Глупо было отрицать, что ей это чертовски нравилось.       — Я бы хотела обучиться искусству зельеварения, — честно призналась девушка.       Из множества прочитанных книг ей больше всего понравились зелья и всё, что с ними связано. Базовые знания она получила из книг, но теперь хотелось отработать их на практике.       — Завтра обустрою для тебя комнату со всем необходимым.       Теодор сел на своё место и сделал глоток кофе, даже не поморщившись от высокой температуры напитка.       — Почему ты вдруг снова поменялся? — не удержалась от вопроса Майли. — Я не понимаю тебя. Совсем.       На устах Нотта появилась едва заметная улыбка. Он наклонил голову вниз, достав из кармана пачку сигарет, и, вынудив одну, небрежно кинул её на стол. Поднес указательный палец, на кончике которого вспыхнул маленький огонек, и прикурил. Глубоко затянулся и ответил:       — Я не могу быть собой рядом с тобой.       — Или наоборот. Возможно, со мной твоё истинное «я» вырывается наружу, но ты противишься этому.       Метко. В самую точку.       — Я уже запутался, где я настоящий, — усмехнулся Нотт, пытаясь отмахнуться от этой темы.       — Теодор, — более настойчиво сказала Майли, не собираясь отступать.       Что ж, можно ей позволить эту наглость. Вновь строить между ними барьеры бессмысленно — это лишь вопрос времени, когда она разрушит его вновь, проникнув под кожу.       — Ты права. С тобой мне легко и хорошо. Очень хорошо. Хотел бы я, чтобы всё было иначе, — это он произнес спокойно и искренне. Оказалось, озвучить это было проще, чем признаться самому себе.       Майли замолчала и тоже опустила голову. Ночью её посетили такие же мысли. Только радости их одинаковое мышление не принесло. Напротив — стало лишь печальнее. Отвратительно от собственной беспомощности, от невозможности что-то изменить.       — Ешь, — произнес Теодор. — Не беспокойся об этом. Быть может, мой светлый ум разродится хорошей идеей, как нам поступить.       Он взмахнул палочкой, и пустая тарелка, стоявшая перед Майли, наполнилась парой ломтиков бекона, яичницей и легким овощным салатом.       — Ты не хочешь оставлять это просто так? — спросила девушка, беря вилку в руку.       — Не хочу, — ответил Тео. — И не буду.       Было у них одно решение этой проблемы — пойти по стопам Элис и уехать в другую страну. Но для Теодора это означало оставить свою мечту занять пост Министра Магии, да и не было гарантии, что Тёмный Лорд не решит пойти войной на весь мир. Кто знает, может этому жадному до власти ублюдку будет мало править одной лишь Великобританией.       — Завтра мне нужно много работать, давай проведём этот день, закрывшись от всего мира, — предложил Теодор. — Почитаем какой-нибудь сопливый романчик, которые ты так любишь.       Майли улыбнулась, шумно выпустив воздух через нос, и, кивнув, приступила к еде, вспомнив, что очень голодна.       После завтрака они вернулись в теперь уже их общую спальню, предварительно взяв в библиотеки несколько книг, которые выбрала Майли. Удобно расположившись на кровати, девушка начала читать вслух, а Теодор молча лежал и слушал, перебирая мягкие волосы, пропуская их сквозь пальцы.       За окном продолжал идти снег, всё больше и больше заваливая собой землю. В камине медленно потрескивали поленья.       Надолго Нотта не хватило — вскоре он начал отпускать смешные комментарии и строить различные гримасы, и читать стало невозможно. Его легкость, вперемешку с ребячеством, вызывала поистине теплые чувства. Майли с удовольствием наблюдала за Тео, который снова кривил лицо, повторяя последнюю реплику главной героини романа, при этом глупо и слишком наигранно жестикулируя.       Это не могло не принести должного удовольствия. Майли, казалось бы, вот-вот задохнется. Ей так нравилось открывать в Теодоре новые стороны, нравилось наблюдать, как рушатся стены и выходит он настоящий, такой уязвимый и простой. Это больше, чего она смела желать. Элис говорила ей, что Теодор раньше всегда был таким, но, видя его нынешним, Майли едва ли ей верила. И была приятно удивлена, когда слова старшей сестры Тео подтвердились. ***       Теперь всё вновь поменялось. Нотт оставался с ней таким же открытым и бережным, но часто пропадал в Министерстве и работал до седьмого пота. Бывало такое, что он возвращался домой уже поздно ночью, и в такие моменты Майли предусмотрительно не кидалась на него с вопросами, как прошел его день, и молча обнимала, пока Теодор крепко спал после потерянной энергией и полученного взамен стресса. Близились выборы нового министра магии, и Нотт делал всё необходимое и возможное для того, чтобы собрать большее количество голосов.       Майли почему-то не сомневалась, что у него получится. В нём чувствовались лидерские качества, он умел правильно подать себя, был умёт, талантлив и перспективен. К тому же, учитывая нынешнее положение, был чистокровен и известен, а это сейчас играло немаловажную роль. Скорее, родословная — первое, на что будет обращаться внимание.       Несмотря на то, что теперь Майли почти всё время была одна, ей тоже скучать не приходилось. Она с головой ушла в изучение зелий, и Теодор как-то сказал, что у неё определённо талант в этом. Правда, она была более низкого мнения касательно этого и продолжала упорно совершенствоваться. Обучаться этому самостоятельно было довольно сложно, она даже пару раз подорвала котёл вместе со столом, на котором он стоял, но быстро отходила от грусти после неудач и пробовала снова. Постепенно, она сама заметила, что у неё начало получаться, однако даже после этого требовательности к самой себе не уменьшилось — Майли хотела в совершенстве овладеть зельеварением, и, если Теодор всё же прав насчёт её таланта, она должна сделать что-то стоящее и полезное для этого мира, пусть даже если никто не скажет ей за это и одного доброго слова.       Комната, в которой она обучалась, находилась на первом этаже, недалеко от вестибюля, поэтому она всегда слышала, как возвращался Тео.       Услышав привычный хлопок трансгресии, Майли, поспешно вытирая перепачканные руки о полотенца, пошла встретить Теодора, но вместо него у парадной двери стоял незнакомый ей мужчина. На вид, ему было около сорока лет, очень хорош собой, высокий и массивно сложен. Каштановые волосы коротко пострижены, аккуратно уложены, одет он был в черный костюм, а сверху тёмно-серое пальто.       Неожиданный гость окинул Майли равнодушным, но в то же время словно насквозь пробирающим взглядом, и ей сразу же стало не по себе. Она знакома с обладателем такого тяжелого взгляда. Это был Теодор. И девушка не сомневалась в их родстве.       — Добрый вечер, — единственное, что смогла выдавить из себя Майли, борясь с желанием унести отсюда ноги.       Мужчина не ответил. С каждой секундой Эриксон всё больше и больше начинала чувствовать дискомфорт, но её спасение не заставило себя долго ждать — раздался ещё один хлопок, и появился Теодор. Он принёс с собой запах мороза, наполнивший комнату. На каштановых кудрявых волосах медленно таяли причудливые пушистые снежинки. Он окинул присутствующих взглядом, быстро оценивая ситуацию, после чего, задержав взгляд на Майли, и указал глазами на второй этаж, мол, иди в спальню. Девушка едва заметно кивнула и направилась к лестнице.       — Здравствуй, отец, — спокойно произнес Теодор, снимая своё пальто. — Какими судьбами?       — Решил проведать сына, — ответил Сэмюэль Нотт, внимательно изучая взглядом лицо младшего ребёнка. — Я слышал, Элис приезжала.       — Да, приезжала.       — Как она?       — Будто тебе не плевать, — хмыкнул Теодор и направился в гостиную.       Отец пошел следом за ним.       — Если спрашиваю, значит не плевать.       — Чай? Кофе? Что покрепче? — нарочно игнорируя вопрос Сэмюэля, предложил Теодор и небрежно уселся на кресло.       — Что покрепче.       Появился домовик, и Нотт-младший распорядился подать им огневиски. Тут же на маленьком столике из тёмного дерево, стоявшем между двумя креслами, появилась бутылка и два стакана под крепкий напиток.       — Желаешь перекусить? — наигранно вежливым тоном спросил Теодор, продолжая издеваться над терпением отца, хотя прекрасно понимал, что вспыльчивостью пошёл в него. Со временем и опытом оба научились не подавать виду, но, тем не менее, Тео знал, что Сэмюэль медленно закипал, и мысленно наслаждался этим.       — Нет, — ответил Нотт-старший, сохраняя самообладание. — Как она?       Повторил вопрос. Конечно, можно было ещё поиграть на нервах отца, но это обозначало затянуть разговор и присутствие нежеланного гостя.       Что ж, ну ещё немного… Тео молча разлил напиток по бокалам и протянул один из них мужчине.       — Отлично, выглядит счастливой, и, думаю, так и есть, — делая глоток, сказал парень, внимательно наблюдая за реакцией отца.       Обычно равнодушного лица Нотта-старшего коснулась едва заметная улыбка, моментально смягчив весь его суровый образ. Он скучал по дочери, плохо это скрывая. Элис тоже скучала по отцу. Они оба были до невыносимого упрямые, никак не желая идти друг другу на встречу и выйти к какому-то компромиссу.       Мужчина опустился в соседнее кресло и взял бокал. Немного пригубил. Одобрительно кивнул, оценив напиток. Что-что, а алкоголь его сын выбирал просто отменный. Первоклассный. Чего не сказать о женщинах. Маглорожденная девчонка, на которую он наткнулся в вестибюле, была тому подтверждением.       — Не хочешь увидеться с ней? — продолжил беседу Тео.       — Когда она изменит свои взгл…       — Она не изменит, — перебил Теодор грубо и резко. — Если вы продолжите своё бессмысленное мозгоёбство, однажды кто-то из вас проснётся с осознанием, что уже ничего невозможно исправить. И будет жалеть остаток жизни.       На этот раз молчанием отвечал Сэмюэль, крутя бокал в руке, делая вид, что заинтересован янтарной жидкостью.       — Что это была за девчонка? — решив смешив тему, как ни в чем ни бывало, задал следующий вопрос Нотт-старший.       Теодор хмыкнул и сделал ещё один глоток, уже ощущая, как алкоголь, перемешивавшись со закипающей внутри злостью, нагревает тело.       — Неважно.       — Бросай это своё ребячество. Пора задуматься о благоразумном браке. Старшая дочь Гринграссов станет для тебя достойной пассией.       Нотт-младший зло усмехнулся, подняв верхнюю губу, будто оскалившийся пёс, сжимая запястье, лежавшее на подлокотнике кресло, в кулак.       — Так вот ради чего ты явился… — протянул парень и опустил голову. — А я-то, идиот, уже было решил, что в тебе родитель, наконец, очнулся, по дочери затосковал… А ты всё о об этом — о репутации, статусе, выгоде.       — Это благоразумно, — коротко ответил Сэмюэль.       — Это отвратно, — кинув на отца бешеный взгляд, выплюнул Теодор. — Начинаю понимать Элис.       — Тебе в любом случае придется сделать так, как говорю я, если хочешь желанный пост министра.       — Достаточно этого бреда, отец. Будто брак с Дафной заменит месяцы работы и упорного труда.       — Нет, конечно, но свою роль в выборах сыграет, — Сэмюэль чуть подался вперёд, заглядывая Тео в глаза. — Ты знаешь, я делаю, как будет лучше для тебя.       — Ты понятия не имеешь, как будет для меня лучше.       — А кто знает? Грязнокровка, живущая у тебя? — Нотт-старший недобро улыбнулся. — Из-за неё не хочешь вступать в брак?       Теодору моментально стало не по себе. Его отец чуял ложь, словно акула кровь в воде — достаточно было капли.       — Нет, просто я не готов к этому, — возвращая самообложение, ответил Тео и сделал глоток.       — Это лишь представление для публики, не более. За кулисами можешь продолжать трахать, кого вздумается и сколько вздумается. Думаешь, Дафна ничего не понимающая дурочка? Не сомневайся, и она заведет себе на стороне любовничка.       Парень хмыкнул.       — Я, конечно, предполагал, что наш диалог окажется бессмысленными бреднями, но чтобы на столько… По правда говоря, я жутко устал, — сведя лопатки вместе и услышав слабый хруст, сказал Теодор, больше не глядя на отца. — У тебя всё?       — Пока да, всё.