Игрушка

      В этом была вся Элис — в неожиданности и дурацкой привычке не предупреждать заранее о своих визитах. Словно гром среди ясного неба.       Теодор редко виделся со старшей сестрой. После смерти матери она перебралась к бабушке по материнской линии в Америку и обучалась в Ильверморни. В Великобритании она появлялась крайне редко. Возможно, и вовсе бы сюда не возвращалась, но тоска по младшему брату вынуждала. Их отца Элис на дух не переносила, однако Тео любила всей душой и множество раз просила перебраться в Америку, подальше от тираний Темного Лорда. Нотт-младший был упёртым — если что уж решил, то его не переубедишь.       Сам Тео горячо любил старшую сестру, даже несмотря на её несносный характер и чересчур бурный нрав. Она была абсолютно беспардонна, не следила за языком и всячески пренебрегала нормами этикета. Теодор и сам был таким в школе, однако он повзрослел и стал гораздо спокойнее и уравновешеннее, а Элис осталась собой. По правде говоря, Тео не думал, что сестру способно что-то изменить.       Плывущей походкой она оказалась возле Майли и мягко опустила ухоженную руку на плечо девушки.       — Иди в комнату, милая, и ни о чем не беспокойся, — улыбаясь, произнесла Нотт.       Элис моментально располагала к себе, умела втереться в доверие за пару секунд. Наверное, это потому, что она действовала и говорила искренне, и другие это чувствовали. Теодор иногда завидовал этой способности сестры — он так не мог, он умел только манипулировать и внушать.       Майли, зачарованно глядя на свою спасительницу, всё же покинула столовую, и, едва они остались одни, Элис сердито посмотрела на младшего брата.       — Всё зверствуешь, братишка? — хмыкнула она и, повернув стул спинкой к столу, оседлала его. — Докатился… уже и секс-рабыню завел, маленький развратник.       — Не начинай, прошу, — вымотано вздохнул Тео и провел ладонью от макушки до шеи. После прикрыл глаза на секунду и с теплом посмотрел на сестру. — Какими судьбами?       — Разве я пропущу день рождения любимого братишки? — фыркнула Элис. — Налей вина, что ли…       Нотт выполнил просьбу Эл и подал девушке бокал. Она совершенно не изменилась: ни внешне, ни в поведении. Завидная стабильность и верность самой себе и собственным принципам. Какого это — быть свободным, как Элис?       В каждом движении сестры была кошачья грация и легкость. Это у неё от матери. Теодор наблюдал, как сестра неспешно делает глоток вина, неторопливо смакует сладковато-горькое послевкусие и удовлетворенно улыбается, прикрыв медовые глаза, обрамленные черными длинными ресницами.       — Пока я тут, Тео, не смей прикасаться к этой девочке. Увижу — по стенке размажу, — приторно проговорила Элис, улыбаясь с самым невинным видом.       А она ведь размажет. Эл только выглядит слабой и беззащитной, но несдобровать тому, кто осмелился разозлить её. Теодор любил сестру и всегда восхищался ею, её взглядами на жизнь, её спокойствию и местами глупому оптимизму, но всегда помнил о субординации, Элис единственная, кого он искренне уважал.       — Забей, Элис, это всего лишь грязнокро…       — Цыц! Не смей, ты знаешь, как я к этому отношусь.       Несмотря на принадлежность к древнему чистокровному роду, Элис ненавидела то, как низко многие из них ставили маглорожденных волшебников. Даже натиски отца не смогли изменить в ней это.       — Прежде всего, она ребёнок. Сколько ей? Семнадцать, восемнадцать?       — А это важно? — пожал плечами Теодор и вновь приложился к горлышку бутылки, делая несколько больших глотков. — Ей не помочь.       — Тогда я заберу её.       — Нет, — резко ответил Нотт.       Что это? Он ответил быстрее, чем смог подумать о чём-либо. Неужто Теодор настолько не хотел лишать себя Майли? Нет, нельзя в этом копаться, нельзя плотине фальшивого равнодушия вновь дать трещину и позволить теплу разлиться по венам — это сделает его слабым и уязвимым.       — Приятно возвращаться домой и знать, что тебя всегда готова принять в себя тугая влажная дырка, — усмехнулся Тео, стараясь сменить тему.       Элис закатила глаза.       — Ты невозможен. И не стыдно о таком говорить с сестрой?       — Нет, а должно?       — Ты ведёшь себя, как спермотоксикозник, — изогнув бровь, сказала Элис. — И спешу тебя обрадовать, я тут на пару недель. Взяла отпуск. Всё ради тебя, братец.       — Извини, что не прыгаю от счастья, ногу подвернул, — съехидничал Теодор.       — Грубиян, — усмехнулась девушка. — От тебя-то приезда не дождешься.       — Мне и некогда, много работы. Я мечу на пост Министра Магии.       — Ого, не дохрена ли чести для такого оболтуса?       — В самый раз.       Они просидели вдвоём допоздна, пытаясь наверстать всё упущенное. Много смеялись, изрядно выпили и до своих комнат добирались едва ли не на четвереньках. Теодору, по правде говоря, не хватало этого, с Элис ему всегда было легко. Легче, чем с кем-либо из ныне живущих.

***

      Майли даже представлять не хотела, что было бы, если бы не внезапное и своевременное появление старшей сестры Нотта. Но, тем не менее, она гордилась собственной решимостью дать Теодору хоть какой-то отпор и этой нелепой попыткой постоять за себя. Возможно, она думала иначе, если бы в конечном итоге понесла наказание.       «Я буду бороться, я больше не дам использовать себя, как подстилку», — твёрдо решила Майли.       Направилась в ванную, набрала горячую воду и что есть мочи стала тереть намыленной мочалкой уже покрасневшую кожу, пытаясь смыть с себя всю грязь после прикосновений Нотта, после его взглядов, даже после слов. Будь у неё воля, она бы с радостью и под кожей себя хорошенько помыла.       Наверное, неожиданная смелость и решимость была тесно связана с появлением Элис, в которой Майли ощущала поддержку и защиту, ибо сразу было видно, что Теодор не скажет сестре лишнего слова. Но вот что будет, когда Элис покинет владения своего младшего брата, вернется в течение своей привычной жизни и навсегда забудет о маглорожденной сироте, угодивший против собственной воли в когти Теодора Нотта? Об этом Майли настойчиво старалась не думать, приняв решение справляться с проблемами по мере их поступления.       Несколько дней прошли спокойно. Тео пропадал на работе, а Майли проводила время в компании Элис. Нотт ей нравилась, с ней было просто и весело, не нужно было соблюдать субординацию и тщательно думать прежде, чем ответить.       — Мой брат сам ранен, поэтому и пытается оторваться на других, — в один из вечеров сказала Элис.       Она часто пила, моментами была довольно груба, но при этом не имела цели задеть кого-то — это было её манерой общения. Майли и не обижалась, прекрасно осознавая тот факт, что Эл не желала её обидеть. К тому же, редкие грубости с легкостью компенсировались душевными разговорами и мудрыми советами, которые ей давала Элис.       Завтра был день рождения Теодора, а послезавтра его сестра возвращалась домой. Майли очень этого не хотела, ведь уезд Элис означал потерю защиты в её лице. Тео так смотрел на Эриксон все эти дни, что коленки подкашивались, — глаза мужчины были очень голодными, они едва ли не пожирали её хищным взглядом. Тем не менее, Майли стойко выносила все его зрительные атаки, не оставив мысли о сопротивлении, чего бы ей это не стоило.       В день рождения Теодора он и его сестра ушли куда-то праздновать с друзьями. Элис хотела взять Майли с собой, однако Тео ясно дал понять, что это плохая идея — вести маглорожденную девушку в круг чистокровных волшебников из высшего общества. Сестра отступила сразу, понимая, что Теодор прав.       Они вернулись под утро, в стельку пьяные и в приподнятом настроении, что свидетельствовало об одном — праздник удался. Поспали пару часов, и Элис начала сборы своих вещей перед возвращением домой. Майли сидела в её комнате, с тоской глядя, как вещи Нотт плывут по воздуху из шкафа в раскрытый чемодан, аккуратно сворачиваясь прежде чем опуститься на дно.       — Не грусти, я вернусь через пару месяцев, — улыбнулась Элис, глядя на девушку через отражение в зеркале, перед которым сидела, нанося макияж и маскируя последствия минувшей ночи. Несмотря на то, что выглядела она довольно уставшей, Нотт не подавала виду, продолжая излучать позитив.       В это утро пошел первый снег. Большие белые хлопья, кружась в ласках ветра, плавно оседали на замерзшую землю. За окном всё медленно покрывалось белым ковром, создавая поистине волшебный пейзаж. Майли любила зиму, и каждый раз, наблюдая за первым снегом, чувствовала приятное волнение, будоражащее кровь. Хотелось вновь, как в детстве, верить в сказку и чудо, наивно надеясь, что с приходом белого времени года всё изменится в лучшую сторону. Но ничего не менялось, зима не могла завалить снегом её проблемы, не могла унести ветрами её происхождение.       Элис покинула особняк брата ближе к полудню, тепло попрощавшись с Теодором и Майли, взяв с Тео обещание навестить её в ближайшее время и взять Эриксон с собой.       Едва дверь за Элис закрылась, как Нотт обратил свой взгляд на девушку, не говоря ни слова. Майли так и застыла, не в силах пошевелиться, хотя всей душой желала, чтобы треклятые закаменевшие ноги унесли её подальше отсюда. Теодору даже и рта не пришлось открыть, дабы начать рвать самообладание девушки на крохотные лоскутки, снося словно лавиной, как казалось ей самой, твёрдую устойчивую стену решительности. В горле застрял ком, воздух словно загустел, дышать становилось всё тяжелее, да и страшно было сделать хотя бы вдох, боясь спровоцировать дальнейшие действий со стороны Теодора.       Он продолжал молча пожирать её липким взглядом. Секунда. Ещё одна. И Нотт резко хватает Майли за волосы на затылке и прижимает щекой к стене.       — Как же ты раздражала меня всё это время, — прижался губами к уху, прорычав эти слова.       Девушка приняла напрасную попытку вырваться, уперевшись в твердый торс локтем, отталкивая его. Но, как и предполагалось, эта идея не увенчалась успехом — Теодор быстро заломил ей руку за спину, вырывая из желанного рта крик боли. Плечо вывернутой руки жалобно ныло, Майли вся расслабилась, лишь бы не почувствовать ещё боль.       И вновь сломалась. Вновь не могла противиться натиску его действий и ауре. Теодор невозможный. Она любила и ненавидела его одновременно. Хотела быть рядом с ним, но в то же время жаждала оказаться в другой стране — как можно дальше.       До крови прикусила нижнюю губу, зажмурив глаза настолько сильно, что перед ними появились искры. Майли больше не пыталась сопротивляться, когда Теодор бесцеремонно задрал подол её повседневного сарафана и, не слишком обильно смазав головку члена слюной, протолкнулся внутрь её жара и влаги. Сладко и больно. Девушка проскулила что-то нечленораздельное в стенку, пока Нотт снова разбирался с возвращающимся в исходную позицию подолом.       Да, она успела уже по этому соскучиться. Первый рваный толчок, чтобы вызвать поток смазки и смягчить проникновение. Второй уже менее больной, влажный, но грубый — Теодор до сих пор показывал, кто здесь главный. Третий медленный, тягучий и чувственный, сдирающий все маски с обоих. Майли не выдержала этой сладостной пытки, соблазнительно приоткрыла рот и томно произнесла его имя, взамен на что получила нежное поглаживание сильной ладонью кожи на левом бедре.       — Иди сюда, — прошептал Тео, повернув девушку к себе лицом и подняв её на руки, схвати под колени.       В следующую секунду он уже впился в её рот требовательным поцелуем, не щадя кусая губы.       Она всем нутром ненавидела себя за неспособность сопротивляться ему. Всем нутром ненавидела Теодора, но в то же время страстно желала его плоти и чувственности между ними.       Майли ответила на поцелуй, обхватив пояс мужчины ногами и податливо выгибая спину, позволяя ему войти ещё глубже, наполнить всю её без остатка, дабы избавиться от неистового пламени желания внизу живота.       — Хорошая девочка, — прошептал ей Теодор на ушко, войдя до основания. — Я очень ждал тебя ночами. Почему ты не приходила?       Майли втянула воздух носом, наполняя легкие. А действительно, почему? Учитывая реакцию её тела, она именно этого и жаждала. Однако причина крылась в здравом рассудке — разве это любовь? Вовсе нет, тут ею и не пахнет. Чистое наваждение.       Теодор нетерпеливо рычит на ухо в ожидании ответа на свой вопрос.       — Я боюсь тебя, — на выдохе говорит Майли, сама не понимая, почему она сказала ему правду?       И жалеет об этом ещё больше, видя довольную ухмылку Теодора. До чего же хочется вмазать по этой самоуверенной и безумно привлекательной физиономии… но вместо этого Майли решает поступить более непредсказуемо, ведомая какими-то внутренними инстинктами. Девушка приближает своё лицо к шее Нотта, обдав её горячим дыханием, и проводит влажным нежным языком по покрывшейся мурашками коже.       Мужчина сжимает руками упругие ягодицы, непроизвольно наклоняется вперёд, навстречу неопытным, но безумно приятным ласкам.

***

      Майли проснулась посреди ночи в кровати Тео. Всё тело было противным и липким — последствия того, что они почти весь день не вылезали из постели, придаваясь неистовой страсти.       Касания Теодора, его нежный шепот, их разговоры о всякой ерунде… Воспоминания накрыли с головой, и от внезапного приступа счастья захотелось завизжать, но Майли закрыла ладонями рот, глупо улыбаясь и смотря в потолок.       Нотт спал рядом, лёжа на животе и повернув лицо в её сторону.       Девушка села и опустила ноги на пол, случайно уронив пустую бутылку вина, стоявшую рядом с кроватью. Боязливо зажмурив глаза и съежившись, она прислушивалась, но, поняв, что не разбудила Теодора, девушка встала, прикрыла обнаженное тело простыней и тихо покинула комнату мужчины, напоследок с любовью окинув его взглядом.       Она бы и рада остаться, но опасалась того, в каком настроении будет Нотт после пробуждения. Уж слишком он непредсказуем, а Майли не хотелось портить прекрасные воспоминания с самого утра. Лучше она даст ему время побыть одному.       Эриксон вернулась в свою комнату, скинув с себя простынь, и подошла к зеркалу, осматривая своё тело. На руках, бёдрах и талии красовались яркие гематомы, шея и грудь были покрыты багровыми пятнами, волосы спутаны, губы искусаны и зацелованы. Она выглядела безобразно, но до тошноты счастливой. Вот бы это никогда не заканчивалось…       Но не стоит привыкать, у них нет совместного будущего. Рано или поздно Теодор женится, а её вышвырнут за дверь, вдоволь наигравшись. От этой мысли радости как ни бывало. До этого момента Майли никогда не задумывалась о том, что ждёт ее и Теодора в дальнейшем, но правда была суровой и беспощадной — их не ждало ничего, да и никаких «их» тоже не было. Есть Теодор Нотт, чистокровный уважаемый волшебник из влиятельной семьи. И есть Майли Эриксон — ошибка, которой не должно было быть в магическом мире.       Захотелось плакать, но она слишком устала за сегодня. Быстро приняв душ и надев ночную рубашку, Майли юркнула под прохладу и свежесть одеяла, сразу проваливаясь в крепкий сон.       Проснулась она ближе к полудню от чувства голода, поскольку вчера ничего не ела весь день. Посетив ванную комнату для утренних водных процедур, Майли, зевая и еле переставляя ноющие ноги подошла к шкафу с одеждой, и каково было её удивление, когда она обнаружила пустые полки и вешалки.       «Неужели её вычеркнули из жизни куда быстрее, чем она могла предположить?»       — Доброе утро.       Девушка подпрыгнула от неожиданности. На кровати сидел Теодор, внимательно разглядывая Эриксон. Вновь по его лицу невозможно было определить, в каком он настроении и к чему готовиться. Майли молчала и смотрела ему в глаза, всеми силами пытаясь не показывать, насколько сильно она была взволнованна сейчас.       Но Тео тоже продолжал сохранять безмолвие, и, наконец, девушка сдалась.       — А где одежда?       — Велел перенести. Теперь ты будешь спать со мной.