Песни Пятой Эпохи-2: Море и Сердце

      Биссинское море лизало своими волнами песчаные берега. Обманчиво теплое и ласковое – в непогоду для моряков не было беды хуже, чем его штормовая ярость – оно бросало пену к подножию потухшего вулкана. Гигант спал столетним сном на островке, который занимал целиком, от края до края. Узкая полоска земли связывала островок с материком Биссинии.       На вершине вулкана стоял город. Престранное было зрелище! Кабаки, игорные дома и бордели кольцом опоясывали широкую верхушку горы, теснясь на краю черного жерла. В городе не было улиц в привычном смысле слова. Только веревочные мосты и деревянные крепления тянулись через жерло и удерживали в воздухе крупные деревянные здания, выстроенные из обломков затонувших кораблей. Жить прямо над пропастью, а не на ее краю, считалось великой честью. Только самые богатые и заслуженные горожане могли себе позволить столь опасное для жизни обиталище.       Таков был Ир-Хамкар, Город Счастливого Случая.       Биссинцы, этот многочисленный народ скотоводов и овцепасов, вот уже несколько столетий жили в страхе перед жестокостью Хеменидов. Обширные, но скупые на урожаи земли Биссинии были неинтересны императорам в качестве новой провинции. Вместо этого они превратили Биссинию в житницу рабов. Каждые десять-двадцать лет закованные в медь и сталь ладони империи протягивались в биссинские земли и хватали все, чего желали император и его сатрапы. Мужчин для работы в полях и на стройках, женщин для увеселения и вскармливания наследников, мальчиков для воспитания солдатами или шпионами.       Но почему же биссинцы не построили храмов и не принесли жертвы богам для защиты, как это делали ладдийцы? Ответ очень прост: они не знали, как. Их культура давно утратила имена богов, которым можно было поклониться. А постоянные набеги и поборы научили их так бояться чужаков и контактов с внешним миром, что знания об ораторстве им просто не от кого было перенять. Остались им от предков только ритуалы и приметы скотоводов; к примеру, первого детеныша из приплода любой скотины полагалось прирезать и сжечь на костре сразу после рождения. Это простое чудотворство позволяло сохранить пастбища зелеными, а животных здоровыми в переменчивом южном климате. Но и эти ритуалы нынешние поколения справляли по привычке и традиции, давно забыв их истинный смысл и суть.       В итоге люди Биссинии жили, не смея быть уверенными ни в следующем месяце, ни в следующем дне. Войска императора могли забыть о них на долгие годы и дать время овечьим пастбищам потучнеть и окрепнуть. А могли ворваться на порог как шторм над Биссинским морем, потому что могущественному сатрапу понадобились рабочие руки для строительства нового дома или мощения дороги через провинцию.       Однажды, почти сотню лет назад, жителям одной биссинской деревушки все это надоело. Они долго судили и спорили о своей горькой доле и, наконец, решили: раз их жизни все равно во власти чьей-то прихоти, по прихоти и по случайности они и будут отныне жить. Авось случайность будет к ним милосерднее, чем воля жестоких людей с севера.       Сказано – сделано. В ту же ночь биссинцы прирезали и зажарили все свое поголовье скота, наелись досыта и двинулись, куда глаза глядят, оставив позади пустую деревню.       Спустя какое-то время кочевники вышли к побережью и там обнаружили небольшой остров с грозным вулканом. Ворчащий вулкан был высок, и кому-то пришла в голову шальная мысль: почему бы не поселиться прямо на его вершине? Ни одна армия не полезет штурмовать действующий вулкан, а ежели он извергнется и сварит их всех в горячей магме… ну, стало быть, такова прихоть случая.       Верные своей новой философии, бывшие скотоводы принялись взбираться по склону вулкана. И едва они добрались до вершины, как ворчание в глубинах горы стихло. Вулкан потух. Биссинцы сочли это знамением. Их новый покровитель – Счастливый Случай – оценил их покорную храбрость и послал им немного удачи. В тот же день на краю жерла заложили первые постройки.       Так и появился Ир-Хамкар. Жители города наотрез отказывались планировать что-либо наперед и заниматься любым делом, которое требовало обдумываний и ожиданий – земледелием ли, письмом или архитектурой. В городе не было семей: выходя утром за порог дома, человек не знал, в какой дом ему вздумается вернуться вечером, какую женщину обнимать ночью, сколько детей там будет и чем он их накормит. Люди строили из обломков кораблей, что выбрасывало на берег Биссинское море, и присваивали себе сундуки с товарами. Отправляясь в плавание, купцы не заботились о том, куда плывут, и торговали с теми, с кем сводил случай. Самые отчаянные горожане порой отправлялись в набеги на своих смирных соседей, бывших соплеменников. Теперь дети Случая презирали других биссинцев и без зазрения совести грабили их так же, как их самих когда-то грабили слуги Хеменидов.       Возможно, столь беспорядочный город не простоял бы на земле долго. Но постепенно Ир-Хамкар начал привлекать гостей из других краев. От племени к племени и от полиса к полису ползла слава о городе, где азарт и случайность священны, где в одну ночь можно выиграть состояние. Город Счастливого Случая стал игорной столицей мира: здесь играли на золото, на товар, на любовную ласку, на собственную свободу. В городе, как грибы, росли игорные дома, а рядом с ними хмельной плесенью расползались кабаки, притоны и бордели. Даже трудный подъем на вершину вулкана не останавливал рабов азарта и наслаждений со всего света.       Таким образом, вот уже много лет город не знал отбоя от гостей. Поэтому никто не обратил особого внимания, когда очередной корабль пристал к берегам полуострова, и в числе прочих на вершину вулкана поднялись две фигуры в дорожных плащах.              ***       – О боги, – охнула Тигона. – Это что, череп?       Ариста присмотрелась к странной конструкции, которую приняла сперва за диковинную вешалку для просушки одежды. Строго говоря, она не ошиблась. Какой-то остряк поставил у дверей своего дома целый человечий скелет; кости успели уже пожелтеть на солнце. На реберных костях висели влажные после стирки портки. На костяных руках болтались рубахи и простыни. Даже череп был пущен в дело; на костяной макушке красовалось, подобно шлему, чье-то нижнее белье.       – Наверное, утонувший моряк, – выдавила Ариста. – Лежал где-то на мелководье, его и вытащили. Наверняка он тогда был уже мертв.       – Ты уверена?       – Нет.       Порыв морского бриза качнул скелет, и костяная челюсть щелкнула на ветру. Девушки невольно поежились и поспешили прочь, вглубь города. А то вдруг хозяин скелета выглянул бы в окно и решил, что ему пригодится еще пара «вешалок».       – Ты опять свистишь, – бросила Ариста на ходу.       – Прости. Волнуюсь. Тесно тут как-то.       Характеристика Тигоны была довольно точна. Между построек, теснившихся по краю жерла, бежала одна-единственная «улица», и на ней было не протолкнуться. Местные жители и заморские гости сновали из дома в дом, кричали приветствия, били по рукам. Уши девушек наполнил говор на десятке наречий: спор, торг, брань, пьяный хохот. Какой-то забулдыга – ладдиец, судя по платью – вылетел из питейного заведения прямо у девушек перед носом. Перекатившись через голову, он нетвердым движением поднялся на ноги и тут же зашатался, как молодой дубок в грозу.       – Я т-те это припомню, Ершала! – крикнул он в распахнутые двери кабака. – Я те, воровке, уши откушу!       В ответ послышался визгливый женский голос, выдавший такую витиеватую фразу с таким причудливым набором идиом, что мудрейший из риторов Орифии испытал бы некоторые трудности с переводом.       Ладдиец гордо, с достоинством горького пьяницы, одернул тунику, развернулся, сделал расхлябанный шаг вперед… и ухнул с обрыва прямиком в жерло вулкана.       Тигона взвизгнула. Ариста машинально сделала шаг назад, к дальней от обрыва стороне улицы.       Пьянчужка скрылся в темноте внизу так быстро, что не было слышно ни крика, ни удара от падения. Кабацкие гуляки, с любопытством созерцавшие эту сцену, разразились одобрительным хохотом. Ударили друг о друга бока винных кувшинов. Грянул хоровой тост.       – Арадэ Хамкар!       – Мегистовы стопы, – пролепетала Тигона. – Что это значит?       – На все милость случая, – раздался вкрадчивый голос за их спинами.       Девушки обернулись так, как их учили в Стратегиконе при встрече с хищным зверем: не слишком резко и не слишком скованно. Промедлишь – покажешь слабость, и зверь нападет на тебя как на добычу. Будешь слишком агрессивна – зверь почует угрозу и нападет, чтобы защититься. С людьми все часто работает точно так же.       Явившийся перед ними биссинец имел кожу столь загорелую, что она казалась бронзовой. В его облике причудливо сочетались вопиющая бедность и кричащая роскошь. Платье его было старым, выгоревшим на солнце до тускло-песочного цвета, с грязными бурыми пятнами здесь и там – что это за пятна, девушки предпочли бы не знать. Ноги были обуты в старые дырявые сапоги; из носка правого сапога торчал большой палец с грязным желтым ногтем. Однако на пальцах обеих рук у биссинца красовались перстни самых разных размеров, с искусно вправленными драгоценными камнями. На поясе висел кинжал в ножнах с серебряной чеканкой, с ушей свисали золотые серьги. Лысую голову венчала тюбетейка из черного бархата.       – Когда случай прибирает какого-нибудь бедолагу, ты его благодаришь, что сегодня прибрало не тебя.       Биссинец по-собачьи дернул верхней губой, что, видимо, означало у него улыбку.       – Куда путь держите, красавицы? Позабавиться хотите?       Ариста стрельнула на Тигону глазами – делай как я – и будто бы невзначай поправила подол дорожного плаща. Так, чтобы биссинец заметил меч-гладий у ее левого бедра.       Тигона правильно поняла жест подруги и повторила его. Увы, от волнения девушка забыла, что, будучи левшой, носит меч на правом бедре. На левом же у нее болталась соломенная лошадка с желудями вместо глаз. Подарок крестьянских детей, которых они встретили в Нумии, по пути к жилищу Гесты.       Биссинец озадаченно моргнул, глядя по очереди на боевое оружие и на детскую игрушку. Тигона осеклась и перешагнула с ноги на ногу, показав на этот раз то бедро, которое надо было.       – Мы ищем человека, – Ариста надеялась, что ее голос, осанка и меч на поясе производят на незнакомца правильное впечатление. – Слепого старика. Он тоже ладдиец.       – И что же вам в нем? – прищурился лысый разбойник.       – Мы… – начала Тигона, но Ариста быстро перебила ее.       – Тебя это не касается. Знаешь его, так подскажи.       – Ого.       В осанке незнакомца проступила угроза, как у сердитого шакала.       – А ты не нагловата ли для своего росточка?       Он сделал шаг к Аристе и чуть наклонился к девушке, подчеркивая их разницу в росте. Он был на голову ее выше и явно куда сильнее. И судя по бурым пятнам на платье, пускать кровь тем, кто ему не нравился, он тоже умел.       – Если и так, не тебе меня переучивать, – Ариста не сводила глаз с лица разбойника.       – Да ну? А кому же?       – Случаю, конечно. Арадэ Хамкар.       Кажется, биссинская поговорка в ее исполнении прозвучала с жутким акцентом. Впрочем, ад ее побери, лысый тоже изъяснялся по-ладдийски не как магистр риторики.       Глаза мужчины опасно сощурились. Краем глаза Ариста приметила, что рука Тигоны уже вцепилась в рукоять меча. Хорошо хоть на помощь звать не пытается. Тут некого звать, уличные поножовщины в этом беззаконном городе наверняка обычное дело.       Одним ловким движением биссинец выхватил из кармана золотую монету и щелчком ногтя подбросил ее на ладони. Золотой кружок шлепнулся ему в руку, и он рассмеялся противным тявкающим смехом.       – Случай велит нам быть сегодня друзьями, пигалицы.       Он махнул рукой в сторону громоздкого деревянного здания, подвешенного в паутине веревочных мостов над самым центром круглого вулканического жерла.       – Вон там обретается один белорожий. Слепой, что твоя медуза.              ***       Внутри главного игорного дома Ир-Хамкар было шумно и людно. Два этажа, сколоченные из обломков корабля, снизу доверху наполняли брань, звон монет, запах пота и перестук игральных костей. Нельзя было пройти и трех шагов, чтобы не наткнуться на игорный стол или не наступить на тело, в беспамятстве валявшееся на полу. Приезжие и местные, ладдийцы и бербары, в тонких шелках и полуголые от бедности – люди всех сортов мариновались в этом душном мареве азарта. У многих под рукой стояли стеклянные стопки с мутным питьем; на дне каждой стопки плавал цветок лотоса.       – Как думаешь, что это? – спросила Ариста.       – Не буду пробовать и тебе не дам, – Тигоне в гаме игорного дома было неуютно. – Кого именно мы ищем? Что о нем знаем?       Ариста потерла лоб, оглядываясь вокруг и одновременно вспоминая, что рассказали об этом человеке гостеприимные крестьяне-нумийцы.       – Ну, раз он из ораторов, наверняка жутко благообразный.       – Благообразный? Здесь?       За столом слева от них раздался жуткий рев. Огромный чернокожий бербар перегнулся через игорный стол и кулаком ударил своего соперника в челюсть. Бедняга без чувств упал лицом на стол. Какие-то голопузые прощелыги трех разных оттенков кожи тут же бросились сгребать его деньги. Бербар заорал дурным голосом и замахал кулаками, отгоняя воришек. Стол перевернулся, вместе с костями и монетами на пол полетели выбитые зубы.       – Может, у него здесь… искание.       – Искание, – Тигона следила за дракой с брезгливым ужасом хорошо воспитанного человека.       – Да, или послушание. Может, он дал какой-нибудь обет.       – Какой? Задохнуться от вони? Или потерять все зубы?       – Слушай, просто высматривай слепца помудрее, чтоб лицом был…       – Арадэ Хамкар!!! Вот так поперло!!!       Этот крик на причудливой смеси биссинского с ладдийским нельзя было не услышать. В глубине зала – ближе к тем наскоро выбитым дырам, которые здесь заменяли окна – подпрыгивал от счастья седой как лунь старик с измятым, опухшим от излишеств лицом. Грязная, перешитая много раз хламида, в которой еще угадывались черты добротной ладдийской тоги, выдавала человека опустившегося и попавшего в плен собственных пороков. Он был бос, плохонькие сандалии стояли на игорном столе в завидном соседстве с горой золота и серебра. От ликования черные очки, закрывавшие от мира веки старца, съехали ему на нос.       – Что, съели? – гаркнул старик своим противникам и грохнул ладонью по столу. – Евера думали обуть? Евер вас сам обует! Клянусь лотосом, ну и рожи у вас! Чтобы мне стать счастливее, придется богам сделать меня мужеложцем с четырьмя задницами!       Девушки переглянулись.       – Каким, ты говорила, он должен быть? – переспросила Тигона.       – Подуховнее. Помудрее и с лицом подуховнее, – грустно повторила Ариста.       Раздраженные соперники встали из-за стола и оставили старика в одиночестве. Хихикая и облизывая губы, он принялся ссыпать в карманы выигранные деньги. Игра, которая осчастливила его больше тройного мужеложства, была девушкам незнакома: в деревянный стол врезали металлический круг с множеством делений, а внутри круга катался и скакал медный шарик.       Слепец побросал в карманы последние монеты и уже сгреб со стола сандалии, когда девушки осмелились приблизиться. Слух у него был отменный: даже в неумолчном гаме он расслышал их тихие шаги и замер, насторожившись, повернув голову чуть мимо них.       – Евер Йафа? – осторожно спросила Ариста.       Старик пожевал нижнюю губу, будто бы пробуя голос девушки на вкус.       – У тебя есть от меня дети?       – Что?.. Нет!       – Ох, слава лотосу! – старик не скрывал облегчения. – Ты мне напомнила одну бабенку, с которой…       Он осекся.       – Погоди-ка. У вас двоих нет от меня детей.       – Определенно.       – И я не должен денег ни одной женщине отсюда и до Дикой Гряды. Вы кто такие? Чего вам надо?       Ариста быстро показала Тигоне глазами на стул рядом со стариком. Сама она села напротив, на другой стороне странного металлического круга.       – Оратор Йафа, мы проделали долгий путь, чтобы увидеть тебя. Мы наслышаны о твоей мудрости и нуждаемся в ней.       – Прямо беда как нуждаемся, – добавила Тигона.       Старик стащил со стола сандалии и принялся затягивать ремешки. Лицо его, и без того не очень приятное, стало мрачным и замкнутым.       – Идите к тому, кто вам обо мне рассказал, и плюньте ему в рожу. Он вам наврал.       Евер застегнул ремешки на сандалиях, схватил прислоненную к стене деревянную палку и собрался уходить. Тигона вскочила с места быстрее, чем Ариста успела среагировать. Бывшая пастушка преградила старику дорогу, взгляд голубых глаз мог бы разжалобить дикого волка.       – Нет-нет, постой, пойми, мы где только не были, нам никто не смог помочь, а о тебе мы столько всего слышали…       Старик палкой сдвинул девушку в сторону, так что Тигона с размаху плюхнулась на деревянный табурет. Евер весьма энергично для слепого зашагал прочь, выставив вперед палку.       В груди Аристы заворочалось усталое раздражение. Путь сюда был долгим, и меньше всего ей сейчас хотелось бороться с чужим упрямством. Девушка резко вскочила с места, догнала старика и крепко схватила его за рукав хламиды.       – Чтоо?! Ах ты нахалка! Пусти!       Евер замахнулся на Аристу палкой, но в проворстве с тренированной девушкой склочному старику было не потягаться. Ариста легко поднырнула под трость, ускользая от удара, одной рукой вырвала у старика палку, а другой рукой ухватила Евера за пухлый от пьянства нос и крепко зажала ему ноздри костяшками пальцев.       – Аай-йай! – по-козлиному заорал Евер.       – Ой-ой, – испуганно ойкнула Тигона.       Старик запрыгал от боли на месте, как перекормленный заяц. Ладонями он вслепую молотил по противнице, но Ариста не разжимала хватки.       – Возможно, мы не совсем ясно выразились. Мы обошли половину Ладды, разыскивая кого-то вроде тебя. Я слышала, что ты величайший из провидцев. Что тебе достаточно взять человека за руку и взглянуть ему в глаза, чтобы увидеть всю его судьбу, от рождения до смерти. Насколько я знаю, тебе ничего не стоит помочь нам, так что будь так сказочно добр…       – Кто тут провидец? – раздался рядом знакомый вкрадчивый голос.       Ариста и Тигона одновременно повернули головы. Евер попытался сделать то же, но зажатый нос позволил ему только дернуть головой влево-вправо, как кукле-болванчику.       Девушки и не заметили, как вокруг их маленькой потасовки собралась небольшая аудитория. Ближе всех стоял знакомый биссинец в черной тюбетейке и с перстнями на пальцах. Позади него высился великан-бербар; скрестив руки на груди, он, кажется, с немалым трудом вслушивался в спор на чужом языке. Слева и справа полукругом выстроилось более десятка скверно одетых проходимцев; эти люди явно оставили последние свои пожитки в игорном доме Случая. Не считая, конечно, грязных ножей и тесаков, кое-как заткнутых за пояса.       – Вон оно как, – протянул биссинец. – Значит, ты провидец. Знаешь будущее.       Евер высвободил свой злосчастный нос из захвата Аристы и гнусаво хихикнул, смахивая пот со лба.       – Будущее? Я? Да брось, Эхлоим, не глупи! Вспомни, сколько я тут проигрывал да просаживал!       – На этой неделе ни разу, – негромко промурлыкал Эхлоим.       – Очень ему везет, – задумчиво прогудел гигантский бербар.       – Везет, – кивнул Эхлоим. – Или он знает игру наперед.       Среди рабов азарта пронесся коллективный вздох ужаса и возмущения. Можно было подумать, что кто-то только что выругался в стенах храма.       – А может, – добавил Эхлоим, – он даже планирует игры заранее!       Новый возглас всеобщего ужаса звучал так, будто кто-то не только выругался в храме, но и помочился на ступени.       – О боги, – простонал Евер.       Старик от страха едва держался на ногах. Глаза завсегдатаев обрели неприятное выражение. Ариста видела как-то похожие глаза – у сторожевой собаки-людоеда, которая едва не загрызла ее в саду богатых орифийцев.       – Что будем делать? – шепнула над ухом Тигона.       – Доверься мне.       Ариста выступила вперед, заслоняя собой Евера.       – Эм… почтенные, – она запнулась, подыскивая правильное обращение к этой пестрой толпе. – Не знаю, что вы хотите сделать с Евером…       – За оскорбление священного Случая, – любезно подсказал Эхлоим, – мы хотели бы четвертовать почтенного Евера и выбросить его в жерло вулкана по кусочкам. Во искупление столь подлого греха.       – О боги, – второй раз простонал Евер.       – Вы шага к нему не сделаете! – Ариста старалась звучать как можно грознее. – Потому что вот эта девушка вас остановит!       Она театральным жестом показала на Тигону. Бывшая пастушка густо покраснела и тут же побледнела, когда взгляды всех бандитов уперлись в нее.       – Знаете, кто это? О, это великая чародейка! Одно ее движение – и в вас полетит гибельное пламя!       Несколько головорезов моргнули, переступили с ноги на ногу, кое-кто сделал опасливый шаг назад.       – Тебе, – Ариста ткнула пальцем в огромного бербара, – один щелчок ее пальцев переломает все кости!       – Ариста, – жалобно шепнула Тигона, – я не думаю, что у меня все так…       – Ш-ш! – Ариста шикнула на подругу уголком рта и ткнула пальцем в лысого Эхлоима. – А у тебя…       Ариста запнулась; от волнения все подходящие угрозы на миг выскочили из головы. Биссинец вопросительно, с искренним любопытством, поглядел на нее.       – У тебя, – нашлась Ариста, – отрастут волосы на макушке! Внутри головы! И прорастут дальше, сквозь череп, прямо в мозг!       Договаривая, Ариста спрятала правую руку за спину и показала Тигоне два скрещенных пальца.       За полгода странствий подруги выработали простую систему условных знаков, которые позволяли им обмениваться словами без слов. Это была идея Тигоны. «На случай, если мы попадем к дикарям, и нам зашьют рты черной нитью», – так она это сформулировала.       Два скрещенных пальца означали: действуй!       Тигона шагнула вперед, выдохнула, взмахнула руками. Ариста сдержала порыв вздохнуть с облегчением: подруга поняла, что к чему, и старалась держаться зловеще и таинственно. Одно чудо, даже самое простенькое – и эти полураздетые головорезы побоятся напасть на настоящую колдунью.       Тигона выбросила вперед руки с растопыренными пальцами, как актер-трагик на сцене амфитеатра. Толпа вокруг инстинктивно отшатнулась.       Ничего не произошло.       Повисла неловкая пауза. На щеках Тигоны заплясали багровые пятна. Девушка зажмурила глаза и сделала еще один лихорадочный пасс, и еще, и еще. Тщетно. Никаких чудес не последовало.       – Это все? – поинтересовался Эхлоим.       – Может, у тебя растут волосы в голове, ты просто не видишь, – предположил великан-бербар.       Ариста нервно сглотнула.       – Так что делать-то? – раздался вопрос из толпы.       Эхлоим пожал плечами.       – Тут все трое лгуны и обманщики. Четвертуем их всех и выбросим в жерло вулкана по кусочкам.       – О боги, – в третий раз проблеял Евер.       – Взять их, – скомандовал Эхлоим.       – Аааааа!!!       С хоровым ревом, обнажив тесаки и ножи, кровожадная толпа бросилась на них.       Пробиться к выходу сквозь такую орду врагов было невозможно. Защищаться и биться тоже значило неминуемую смерть: их бы просто задавили числом.       Разумные варианты закончились, и Ариста предпочла уповать на безумие.       Девушка развернулась, схватила в одну руку локоть Тигоны, в другую – подол хламиды Евера. Сильным пинком она толкнула круглый деревянный стол со странным металлическим кругом. Оставалось надеяться, что старые «стены» из обшивки погибшего корабля с годами обветшали и стали не такими прочными.       Счастливый случай был пока на их стороне: стол вышиб из стены несколько досок, значительно расширив круглое окно-пробоину. Ариста рванулась вперед, таща за собой своих спутников, и все втроем они выпрыгнули из игорного дома вниз, неведомо куда.       «Жуткая будет глупость, если мы прямо над жерлом и просто полетим в пропасть», – успела подумать Ариста, прежде чем пол у нее под ногами закончился, и она полетела вниз.       Но Случай, каков бы ни был его нрав, пребывал сегодня в хорошем настроении. Пролетев вниз метра три, девушки и старик приземлились на висячий мост из веревок и досок, тянувшийся от главного игорного дома до самого края вулкана. Беглецы упали на самую его середину: впереди и позади них качался потревоженный мост, а под ними зияла непроглядная чернота жерла.       При приземлении плотное тело Евера проломило доски, и слепец с жалобным криком полетел вниз. Тигона едва успела рвануться к расщелине и подхватить старика за рукав. Деревянные щепки рассекли пастушке щеку, по лицу бежала кровь, но девушка упорно тащила тяжелое от вина тело из пропасти.       – Оо, кровь и смерть! – звонко вопил Евер, болтаясь над неминуемой смертью на хлипком куске старой ткани. – Не бросай меня, богами и памятью прошу, не бросай…       – Ариста! – от напряжения голос Тигоны звучал непривычно хрипло. – Мне его не вытащить!       Словно в подтверждение ее слов, ткань рукава треснула, несколько нитей лопнули и расползлись.       Ариста тряхнула головой – после падения в ушах звенело – и на четвереньках поползла к подруге. Над головой засвистела сталь: из пробоины в стене игорного дома в девушек полетели острые ножи. Свирепые крики разносились над жерлом вулкана. Один нож чиркнул Аристе по правому запястью, из пореза пошла кровь.       Девушка успела подхватить руку Евера как раз в тот момент, когда рукав хламиды лопнул. На пару с Тигоной они вцепились в кисть старика и двойным рывком выволокли его из пропасти на доски моста.       – Мост идет до края вулкана! – крикнула Тигона, тыча пальцем вперед. – Успеем?       Ответить сразу Аристе помешал новый крик. Бандиты и забулдыги из игорного дома добрались до выхода на мост и помчались за добычей. Мост трясся от топота множества ног, босых и обутых. Впереди, заставляя доски дрожать при каждом своем шаге, бежал здоровенный бербар. Вместо холодного оружия в руках у него был деревянный круг, который еще несколько минут назад служил столом для игры в кости.       – Бежим! – гаркнула Ариста так, будто они все еще находились на учебном поле в Стратегиконе.       Две девушки и слепой старик со всех ног помчались прочь от надвигающейся толпы, к неровной линии домов на краю вулкана. Надо отдать Еверу должное, убегать от расправы он умел; старик бежал с девушками наравне, ловко простукивая палкой пространство впереди себя.       Великан-бербар, не сбавляя хода, размахнулся и метнул в беглецов обломок стола. Деревянный круг просвистел в воздухе, способный раздробить хоть десяток голов, как сырые яйца. Инстинкт заставил Аристу обернуться за миг до того, как смертоносный снаряд полетел в их направлении. Девушка с разбегу повалилась на живот, одной рукой толкнула на доски Евера…       …а другая ее рука нашарила впереди пустоту. Тигона, более быстроногая и легкая на подъем, оторвалась от Аристы шага на три вперед. И эти три шага не позволили девушке толкнуть подругу, спасая ее от удара деревянного обломка в затылок.       – Тигона! – отчаянно крикнула Ариста.       Тигона успела только обернуться и выставить руки в инстинктивном жесте защиты, прежде чем обломок настиг ее.       То, что произошло дальше, произошло слишком быстро, чтобы Ариста смогла бы описать это словами.       Деревянный круг, величиной с хорошее тележное колесо, врезался в ладони Тигоны – и тут же взорвался облаком опилок и стружки. Казалось, сотня невидимых пил одновременно полоснули по дереву стальными зубами и распилили его в ничто. Тигону отбросило навзничь на доски моста. На ладонях у девушки лопнула кожа, пальцы усеяли опухающие мозоли, будто она много часов занималась тяжелым трудом.       Палкой нащупав впереди неожиданное препятствие, Евер по-козлиному ловко перепрыгнул через Тигону и понесся дальше, даже не обернувшись.       – Вот же свинья, – пробурчала Ариста, быстро склоняясь над подругой и помогая ей подняться.       – Прости. Всегда у меня то получается, то смех один…       – Ерунды не говори. Держись за меня, мы почти добежали.       И в этот момент до ушей обеих девушек донесся самый страшный звук, который только можно было услышать в подобной ситуации.       Треск лопнувшей веревки.              ***       Эхлоим стоял на краю моста и смотрел, как хрупкая девушка голыми руками обратила в труху деревянный стол, которым можно было бы закрыть ее от головы до щиколоток. Благочестивый биссинец покачал головой и достал верный нож из драгоценных ножен.       – Колдуны проклятые, – пробормотал он.       Он занес клинок и в последний раз бросил взгляд на погоню. Его подельники, надо отдать им должное, не убоялись колдовства и преследовали беглецов с прежним азартом. Тот чернокожий здоровяк, как бык, ревел вслед проклятия на своем гортанном наречии.       Но беглецы были уже слишком близко к другому краю моста. Если они сбегут, оскорбление священного Случая останется неотмщенным.       На всякий случай Эхлоим подбросил монетку, и Случай подсказал ему, чего он сейчас хочет.       Арадэ Хамкар. Кому не судьба упасть вниз, тот и не упадет.       Эхлоим взмахнул ножом, обрубая веревки.              ***       Мост ушел у них из-под ног так быстро, что стой они прямо, то немедля полетели бы в пропасть. Спасло их только то, что Тигона лежала, а Ариста склонилась над ней. Когда мост обрушился вниз и врезался в покатую стену вулкана, девушки успели ухватиться за доски руками и ногами, как за ступени.       Еверу Йафе, который бросил их и со всех ног мчался к спасительному краю моста, повезло меньше. У девушек на глазах слепой старик пролетел мимо и с протяжным криком скрылся в черной бездне.       – Кровь и смерть! – взвизгнула Тигона.       Аристе пришла в голову совершенно ненужная сейчас мысль, что она плохо влияет на подругу. Когда они только покинули Орифию, Тигона вообще не ругалась.       Евер был не одинок в своем падении. Несколько преследователей, не удержав вовремя равновесия, беспомощно хватали руками воздух, падая мимо спасительных досок-ступеней в гибельную тьму вулкана. Огромный бербар полез было наверх, хватаясь за доски руками. Но одна из досок проломилась под его лапищей, и великан с яростным ревом полетел во мрак.       – Точно, кровь и смерть, – пробормотала Ариста, цепляясь руками за веревки.       – Это все из-за меня! – всхлипнула Тигона. – Когда надо, никаких чудес не получается, даже самых плевеньких!       – Со свечой у Гесты ведь получилось!       – Тогда по-другому было, свеча тебе прямо в лицо летела!       Ариста посмотрела наверх. Веревки, на которых держался один конец моста, уже не выдерживали тяжести; болтавшиеся на обрубленном мосту люди тянули его вниз, веревки должны были оборваться с минуты на минуту. Можно, конечно, попробовать выбраться наверх и бежать ни с чем.       Или…       Безумная идея зажглась в голове Аристы. Она пристально посмотрела на подругу.       – Погоди-ка. Ты хочешь спасти Йафу?       – Д-да.       – Но твой дар поможет, только если я буду в опасности?       – Н-ну да, видимо. Но ты…       Ариста не стала слушать окончания. Она разжала руки и оттолкнулась прочь от спасительного моста.       Деревянные доски ушли из-под ног. Свист ветра в ушах смешался с криком Тигоны. Пятнышко света наверху уменьшалось, вращаясь, как в калейдоскопе. Бездонная темнота вулканического жерла была слева, справа, под ними, внутри них…       Что-то тяжелое, горячее и потное ударило Аристу в лицо. От удара в голове загудело, светлое пятно прыгнуло в глазах, и девушка провалилась во тьму.