Глава 5. Тиран Орифии
6 января 2023 г., 11:57
Ладда, полис Орифия, 20 лет назад
От раздражения Лисистрат так крепко сжал кулак, что ногти врезались ему в ладонь. По подлокотнику пиршественного ложа побежала струйка крови. Эврида быстро коснулась руки мужа. Лисистрат, опомнившись, разжал кулак и вернул на лицо вежливую улыбку. – Ты, кажется, уверен в своем отказе, друг Гиппий. Не пояснишь хотя бы его причины? За все время трапезы доброжелательная улыбка не сходила с лица Гиппия Анита. Казалось, ничто не может задеть или встревожить этого пожилого архонта с мягкими руками и повадками раскормленного кота. Не замечая – или делая вид, что не замечает – раздражения собеседника, Гиппий взял с блюда виноградную гроздь и отщипнул одну ягоду. – Отвечу на вопрос вопросом, друг Лисистрат. Зачем тебе большая армия, к чему принуждать граждан к службе? С кем ты хочешь воевать? – Враги не спросят, чего я хочу, – сдержанно ответил Лисистрат. – Бербарские пираты все чаще пробираются в наши воды. Биссинцам из Города Случая все равно, кого грабить. А Хемениды и их империя? Не твой ли дед, Гиппий, защищал южные скалы от полчищ царя Аббаса? Гиппий бросал в рот одну виноградину за другой, аккуратно и ловко; ни один его палец не был испачкан соком. – С пиратами управляется Фаланга. Внутри города покой хранит твоя стража. А против полчищ Аббаса вместе с нами поднялись сами боги. Любое вторжение ждет та же участь. – Если помощь богов нас однажды не оставит, – тихо произнесла Эврида. Улыбка и сейчас не исчезла с лица архонта, но его брови взлетели вверх в выражении крайнего изумления. – Оставит? Почему это боги должны нас оставить? – Мой муж лишь хочет сказать, что не следует нам полагаться только на милость богов, как дети полагаются на мудрость взрослых. Мы ведь не дети. Мы свободные люди и должны быть готовы… – К чему? – со смехом перебил Гиппий. – К тому, что весь мир в одночасье перевернется с ног на голову? Что какой-нибудь злой колдун разом потушит священные огни в наших храмах? – А почему нет? – Лисистрат повысил голос. – В мире есть силы, неведомые нам, и наша Эпоха не вечна. Если милость богов почему-либо оставит нас, мы будем беззащитны перед злыми силами мира! Мы не можем прожить всю жизнь в благостном покое, надеясь на лучшее! На время в комнате воцарилось молчание. Три собеседника одновременно почувствовали, что если этот спор продолжится, будет сказано много такого, о чем потом придется жалеть. Наконец Гиппий отложил ощипанную гроздь в блюдо для костей и объедков. Он больше не улыбался. – Твой отец гордился бы тобой, Эврида. Он научил тебя говорить так искусно, что красноречие передалось и твоему мужу. Супруги Гракх молчали. Лисистрат потирал большим пальцем ссадины от ногтей на ладони. Гиппий печально развел руками. – Простите, друзья мои. Я не могу предложить Совету десяти домыслы и умозрения. Особенно после прошлых твоих прошений, Лисистрат. Согнать граждан строить причалы и верфи? Новый налог на строительство сторожевых маяков? А теперь и воинская повинность! – Все, что мы предлагали, мы предлагали ради… – Ради блага отечества. Я в этом не сомневаюсь. Но ты принесешь больше блага, если будешь… как бы это сказать… – Знать свое место, – негромко сказал Лисистрат. Гиппий зажмурил глаза и снова улыбнулся, неловко и виновато. Но внимание Эвриды куда больше привлекло выражение лица мужа. Серые глаза Лисистрата стали очень спокойными, а уголок рта изогнулся в улыбке. И что-то в этой улыбке заставило Эвриду поежиться, как от внезапного порыва холодного ветра. ***Полис Орифия, 18 лет назад
Темный зал дворца правосудия был переполнен стражниками. Выстроившись полумесяцем, они нацелили острые копья в центр зала, в сердца и головы Совета десяти. Лисистрат Гракх прошел к одному из десятка кресел на возвышении и сел в него с выражением вальяжного достоинства. В полумраке зала парадное облачение Мастера Щита будто бы делало его фигуру выше и массивнее. – Вы слышали мои требования, мужи архонты. Десять почтенных мужей стояли на коленях, спиной к Лисистрату, лицом к смертоносным копьям. Спутанные волосы свисали из-под серебряных обручей. Гиппий Анит дрожал так, что у него тряслись даже пухлые щеки. – Я прошу вас дать ответ немедля. – Ты лишился разума, Гракх! – выкрикнул один из архонтов, с аккуратной короткой бородой. Из всех он один продолжал держать спину прямо, как если бы все еще восседал в кресле Совета. – Фаланга уже в пути! Тебе не выйти отсюда живым! Мечи дочерей Стратегикона плачут по шее изменника! – Ты совершенно прав, друг Фрасимах, – Лисистрат улыбнулся. – Но вам, боюсь, не увидеть победы Фаланги. Видишь ли, чтобы казнить меня, девам придется пробиться в этот зал. Мне же, чтобы убить вас, достаточно одного движения. Мастер Щита не видел лица архонтов, но готов был биться об заклад, что их уста и щеки посерели от гнева и ужаса. Он щелкнул пальцами, и наконечники копий еще на шаг приблизились к телам заложников. – Я вновь просил бы вас обдумать ваш ответ. *** Когда двери дворца распахнулись, в зале еще звенело эхо от удара серебряного жезла в медный щит. Воительницы Фаланги вбежали в зал с обнаженными мечами, с щитами наготове. Боевой порядок встал против стражников полиса, держась на расстоянии от их копий. – Лисистрат Гракх, – воскликнула молодая черноволосая женщина в доспехе младшего командира, – именем богов и их закона ты арестован! Вели своим людям сложить оружие! Лисистрат по-прежнему сидел в кресле. Но теперь в руках его был серебряный жезл; Мастер Щита беспечно вращал его в ловких пальцах. – Боюсь, командир Ио, закон нынче не на твоей стороне. Ты не можешь арестовать собственного повелителя. – Молчи, богохульник! – Совет десяти только что признал меня абсолютным правителем полиса. Тоскар, Мегист и Птун были тому свидетелями. Лисистрат поднялся на ноги. С расправленными плечами, в широком плаще и с серебряным жезлом в руках, он казался одним из жестоких царей-колдунов Третьей Эпохи. – Как видите, достойные девы, я не сожжен заживо и не поражен язвами. Решение Совета угодно богам. – Ложь! – Это правда, командир. Сдавленный голос Фрасимаха Аттала прозвучал громовым ударом, заставив женщин Фаланги замереть и притихнуть. Молодая командующая встретилась взглядом с почтенным архонтом. – Мы призвали богов в свидетели, но они не покарали изменника. Нам придется подчиниться насилию. Муж правосудия стыдливо опустил глаза. Несколько ударов сердца в зале царило напряженное молчание. Так молчит поле боя, на котором подстерегают друг друга меткие лучники. Лишний звук, одно неверное движение – и ты упадешь замертво со стрелою в груди. Тишина была такая, что слышно было даже, как шумно сглатывает Гиппий. Ио первой вложила меч в ножны. – Воля богов выше разумения смертных. Против желания и во имя долга мы присягаем тебе, узурпатор Гракх. С каменным лицом Ио приложила кулак к сердцу. Нехотя, через силу, ее примеру последовали другие воительницы. Гладии возвратились в ножны. Копья опустились к полу. – Славно! – усмехнулся Лисистрат. – Вот первый мой приказ. Все мужи, достигшие зрелости, должны явиться на агору для составления воинских списков. Любой, кому неугодно мое правление, волен покинуть полис. Их имущество будет конфисковано в пользу казны и пойдет на жалованье тем, кто будет служить мне верой и правдой. Мужи архонты могут по-прежнему служить полису, но никаких голосований более не будет. Во всяком деле последнее слово – за мной. Тех, кто откажется исполнять мои повеления и не покинет полис, ждет казнь за измену. Выполняйте! *** Эврида в тревоге выбежала к воротам дома. В последние дни у ограды денно и нощно несла службу стража. Снаружи то и дело доносились крики и шум от драк. Муж подошел к воротам запыленный, уставший, но шаг его был тверд, а взгляд ясен. Стражники почтительно расступились, пропуская командира. Вместо приветствия Эврида стукнула кулаком по пластине его нагрудника. – Ад тебя возьми! Я так испугалась! Как ты смеешь пропадать так надолго?! Женщина замахнулась вторым кулаком. Но Лисистрат с беззвучным смехом подхватил ее на руки и понес в дом, не давая вырваться. – Пусти меня! Пусти! Они вошли в дом. Лисистрат бережно опустил жену на пол и крепко поцеловал. – Ты не отделаешься так просто, – Эврида погрозила пальцем прямо у мужа перед носом. – Рассказывай, что там в городе. – Зачем? Тебе и так наверняка уж донесли. – Я надеюсь до последнего, что мой супруг не лишился разума и не арестовал первых людей полиса! Лисистрат плеснул на лицо воды из большой каменной чаши в углу комнаты. Затем, наполнив кубок для питья, возлег на ложе и жестом предложил супруге лечь рядом. Но Эврида осталась стоять, скрестив руки на груди, глядя на мужа со смесью тревоги и негодования. – Все не так плохо. Большая часть граждан поддержит меня. Воинская служба может, конечно, пробудить недовольство мужей. Но тех, кому придется служить, мы утешим щедрым жалованьем. – Где же ты думаешь взять столько денег? – Эвриде стоило видимых усилий сохранить спокойствие в голосе. Лисистрат отпил воды, пожал плечами. – Из имущества диссидентов, конечно. Мы возьмем необходимое у тех, кто восстанет против меня или бежит из Орифии. – И ты считаешь это справедливым?! Запугать народ, перессорить соседей, арестовывать и изгонять сограждан! Ты предлагаешь людям рабство! – Это не рабство, каждый будет волен уйти, когда… – Нет свободы в злосчастии! Ты предлагаешь людям ложный выбор, между службой тебе и горем, какое никто не избрал бы добровольно! Эвриду Гракх было не узнать. От ее мягкого кокетства не осталось и следа, глаза сверкали, лицо горело от гнева и непонимания. Она возбужденно перебирала пальцами край тоги. Нахмурившись, Лисистрат отставил кубок с водой. – Странно слышать это от тебя. Это ведь вы показали мне путь, по которому следует направить полис. Ты и Баррад. Ответ показался Эвриде настолько нелепым, что она не удержалась от нервного смеха. – Мы?! Баррад забавы ради рассуждал о ладдийской лени! Я говорила, что мы должны сами заботиться о покое полиса в будущем! Как твой помраченный ум ухитрился вывести из этого, что хорошо бы арестовать Совет десяти, лишить родины половину города, оторвать мужей от семей? – Заботиться о покое? Вспомни, как улыбался этот сытый кот Гиппий, когда нас слушал! Твоя забота никому была бы не нужна, если бы не я! Лисистрат поднялся в крайнем возбуждении. Подскочив к жене, он схватил ее за руку и повлек за собою через анфиладу комнат. – Куда ты меня… – Увидишь. Идем! Они остановились в самой дальней комнате дома. Здесь Лисистрат хранил свое оружие, доспехи и книги. Целые полки были заполнены свитками и томами; особое место занимали писания с трудами логиков и задачами для упражнения ума. А по всему периметру комнаты стояли бюсты из белого камня. Мужи с впалыми и пухлыми щеками, с широкими и тонкими носами, лысеющие и густоволосые. Прежние Мастера Щита Орифии. – Взгляни на этих людей, – Лисистрат повел рукой вокруг себя. – О чем заботился каждый из них? Сберечь порядок. Сохранить законы. Не гневить богов. Один порядок, одни законы, одно и то же год за годом. – Что ты хочешь сказать? – Да то, любовь моя, что Баррад был прав тогда, в роще! Наш полис застыл! По нашим молитвам мы получаем все, в чем нуждаемся сейчас – да, но не более того! Если завтра богам вздумается оставить нас, мы будем беспомощны, как грудные младенцы! Мы не развиваемся, не созидаем ничего нового, кроме разве что новых поэм, гимнов да задачек по логике! – А что предлагаешь ты? Уподобиться царю Третьей Эпохи, стать мучителем собственного народа? Да уж, поистине вершина оригинальности! Оба умолкли. Супруги Гракх были людьми смелого ума и твердых убеждений. В споре ни один из них не стал бы уступать другому из-за чувств – только логические доводы могли бы заставить их отступить. Быть может, поэтому они так любили друг друга. Лисистрат подошел к жене и обнял ее за обнаженные плечи. – Послушай. Отступать уже поздно. Я завершу свой труд и построю Орифию будущего. Пусть орифийцы проклинают меня, если хотят, но плоды моего труда останутся в веках. Эврида выслушала мужа, глядя ему в глаза. На ее лицо проступило выражение, которого Лисистрат, как бы хорошо он ни знал жену, не мог разгадать. – Десяти лет тебе хватит? – Не знаю. Возможно. Почему… – Десять лет, – твердо прервала его Эврида. – На это время я смирюсь с твоим решением и буду помогать тебе всеми силами. Трудись, созидай, начни для Орифии новый век процветания и безопасности, какими ты их видишь. Но у меня будет два условия. Теперь уже жена обняла мужа за плечи, и Лисистрат невольно удивился тому, какие сильные у нее руки. – Первое. Никаких изгнаний, конфискаций и казней. Если орифиец не пожелает служить, пусть заплатит штраф, деньгами или другой работой. Лисистрат быстро обдумал условие супруги. – Ну, хорошо. Тут я пойду тебе навстречу. А второе условие? – Через десять лет, день в день, мы вернем полису народовластие и вверим себя правосудию. Пусть народ судит нас за все, что мы сделаем в эти десять лет, хорошее и плохое. – Зачем это нам идти под суд? – Потому что иначе я наложу на себя руки. Сейчас, если ты откажешь, или потом, если обманешь меня. – Эврида! – Я не шучу, Лисистрат. Я не стану доживать свой век женой тирана. В любом случае я умру свободной женщиной в свободном полисе. От Лисистрата не укрылось, что на последних словах Эврида отступила от него и вынула из волос тонкую медную шпильку. Достаточно острую, чтобы проткнуть шейную вену, если рука у самоубийцы твердая. А у жены рука была твердой. – Тоскар, Мегист и Птун да будут мне свидетелями! – в голосе Эвриды звенели стальные ноты. – Клянешься ли ты, Гракх, что выполнишь мою просьбу? Лисистрат обвел комнату блуждающим взглядом. Каменные Мастера Щита бесстрастно смотрели на своего непокорного преемника. Самопровозглашенный тиран вздохнул, решившись. – Хорошо, Эврида. Ради нашей любви, клянусь тебе. Десять лет. День в день. Тоскар, Мегист и Птун да будут свидетелями. *** Лисистрата разбудил шорох песка по мрамору. Он приподнял голову, прислушался. Эврида спала рядом, дыша размеренно и спокойно, прикрыв тело лишь тонкой простыней. Снова шорох, затем шаги. Совсем рядом, в купальне. Друзей и сторонников он нынче ночью не ждет. Значит, враг. Возможно, подосланный убийца. Спокойным, отточенным движением Мастер Щита достал из-под постели гладий. Ступая плавно, по-кошачьи, он шагнул к дверям купальни. Масляный светильник на стене высветил высокую фигуру у края бассейна. Широкий плащ скрывал очертания, но Лисистрат наметанным глазом угадал в незваном госте мужчину. Пришелец сделал несколько шагов по кромке бассейна к проходу в спальню. Слабый свет лампы, отражавшийся в водах бассейна, резко очерчивал темный силуэт и придавал ему сходство с тенью, явившейся из царства мертвых. Диссиденты решили добраться до него в его же доме? А может, и до его любимой? Что ж, они об этом пожалеют. Бесшумно, как привидение, Лисистрат прыгнул из-за двери наперерез пришельцу и одним точным ударом рассек ему шею. К изумлению и ужасу узурпатора, вместо крови из разрубленного горла плеснуло клубом песка. Он причудливо завихрился в воздухе и бесследно растаял, даже не коснувшись пола. Как ни был бесстрашен Лисистрат Гракх, тут он отступил, пораженный суеверным страхом. Зловещая тень шагнула к нему, протянула бледную руку. – Надеюсь, других гостей ты принимаешь радушнее. Светильник выхватил из тьмы грустную улыбку Баррада Дарафалла. Несколько мгновений Лисистрат потрясенно глядел на образ друга. Затем его накрыло такое облегчение, что он выронил из рук меч, и тот с легким плеском свалился в бассейн. – Сера и ад, как же ты меня напугал! Я же чуть тебя не убил! – Не бойся, не убил бы. Здесь нет моей плоти, которую можно ранить. – Как же тогда ты… – Теллус – владыка памяти. Его милостью я могу посещать любое место, где бывал когда-либо в прошлом. Лисистрат бросил взгляд на двери спальни. Там было тихо. Когда он вновь обернулся, Дарафалл был уже на другой стороне бассейна. Все это напомнило Мастеру Щита сценку из народной сказки о призраках и страшных видениях. Почти забавно. – Что ж. Ты же явился не для того, чтобы подрочить на нас с женой? Такие грубые шутки были в ходу во времена их юности; сейчас Лисистрат таким образом возвращал себе спокойствие и уверенность. – Что тебе нужно в такой час, Баррад? Дружеская улыбка исчезла с лица Дарафалла. Образ оратора двинулся вдоль бассейна. – Этим вечером я бродил по городу, друг мой. Слышал, как говорили о тирании, о принудительных работах, о воинской повинности. Что за безумие овладело тобой, Лисистрат? – Это временные меры. Орифия расцветет, именно так, как мы втроем мечтали. Или ты позабыл, слуга владыки памяти? Тень пробежала по лицу Дарафалла. Ему вспомнилась встреча в весенней роще, обрекшая на поражение его любовь. Эврида любила его как кроткого друга, но в Лисистрате она нашла нечто большее – мужество, преклонившее колени перед ее женственностью. – Я помню, – коротко ответил оратор. – Так слушай еще. Лисистрат вкратце поведал другу о клятве, данной жене. – Десяти лет мне хватит. Через десять лет наш город будет втрое красивее нынешнего, об наше войско обломает зубы любая империя. Неужто богам это неугодно? – Не знаю, – честно ответил Дарафалл. – Но их ораторам уж точно. Орифийцы прокляли тебя. Жрецы Теллуса, кстати, тоже. Все, кроме меня. Лисистрат сдержал хохот, чтобы не разбудить Эвриду. Над темным бассейном разнесся только сухой смешок. – Да хоть бы меня прокляли ораторы всей Ладды! Своей властью я подниму свой полис на новую высоту – а потом брошу эту власть обратно, в жадно протянутые руки народа! Пусть кто осудит меня за такое, если посмеет! Лисистрат стоял впереди масляной лампы, дрожащий свет вычерчивал его рослую фигуру, как на фреске о героях былого. Дарафалл, напротив, вошел в затемненную часть купальни, его окутанный плащом силуэт напоминал тень неведомого. Баррад кивнул. Жест вышел печальным и неуверенным. – Я буду молиться за тебя, друг Лисистрат. Пусть время будет к тебе милосердно. Образ оратора отвернулся, готовый отступить во тьму. – Подожди! Светлая мысль зажглась в голове Лисистрата. Такие мысли порой приходят неожиданно, глубокой ночью или когда думаешь совсем о другом. Тень в плаще замерла на самой границе полной темноты. – Ораторы Теллуса ведь могут видеть будущее, так? – Не все, – осторожно ответила тень. – Прошлое твердо, грядущее же туманно. Лишь мой учитель способен заглядывать за эти завесы. – Раз уж он проклял меня, он потрудился посмотреть в мое будущее? Узнать, что ждет род Гракхов? Повисшая пауза показалась Лисистрату очень долгой. – Он видел, но не слишком ясно. – И все же?.. Сердце Лисистрата колотилось в великом волнении. Как это сладостно и страшно – узнать свою судьбу! Да еще ночью, в тиши и мраке, с глазу на глаз с призраком на другой стороне темного зала! Наконец Дарафалл прервал молчание. – Твой род завершит Пятую Эпоху, – отрывисто сказал он и шагнул в темноту. Послышался шорох песка. Купальня опустела. Лисистрат стоял у воды, под робким светом масляной лампы. Он хорошо знал повадки друга и знал, что тот не сказал ни слова неправды. Но и всей правды не сказал. Жена потянулась в полусне, когда он вернулся и лег с нею рядом. – С кем ты говорил? Лисистрат поцеловал обнаженную спину супруги. – Стихи тебе сочинял. Утром прочитаю. Впервые за весь день Эврида улыбнулась, уже проваливаясь обратно в объятия сна.
