Песни Пятой Эпохи-2: Море и Сердце

      «Прости меня».       Голос эхом отозвался в голове, будто луч света внезапно прорезал темноту.       «Прости».       Чужая мысль была громкой, как крик с вершины зиккурата.       Тамриз открыла глаза за миг до того, как отточенное лезвие пронзило ей сердце. Девушка выбросила вверх руки и перехватила клинок ладонями, остановив смертоносное движение. Лезвие вспороло кожу, на лицо Тамриз упали капли ее собственной крови.       Одним резким движением принцесса вырвала оружие из рук Аристы и отшвырнула прочь, на пол клетки. Тамриз ударила Аристу пяткой в живот, отбросив от себя. Проворным, почти акробатическим движением вскочила на ноги.       Рот Дарафалла ощерился в недобром оскале. С пальцев колдуна сорвался шар красного пламени и ударил Тамриз под ноги. Из рассыпавшихся по полу огненных языков тут же взмыли скользкие бурые щупальца. Одно из них обвило Тамриз горло, выдавив из гортани весь воздух. Другие опутали принцессе руки и ноги, не давая пошевелиться.       – Клинок, Ариста! – крик Дарафалла эхом прокатился под сводами темницы. – Бей!       Ариста поглядела вокруг себя ошалелыми глазами в поисках отброшенного клинка.       Вот и он, позади Дарафалла, едва не вывалился за прутья клетки.       Опутанная щупальцем рука Тамриз сжалась в кулак.       Ариста метнулась к клинку. Тот, будто повинуясь ее желанию, оторвался от пола и понесся к ней…       …чтобы в последний момент пронестись мимо ее лица и на полной скорости, острием вперед, вонзиться в спину Баррада Дарафалла.       Лезвие ударило так точно, что пронзило грудь чародея от хребта до сердца. Острие, вымазанное черной жижей, выскочило из передней части груди.       Щупальца, сжимавшие Тамриз, тут же опали клубами черной золы и дыма. Дарафалл покачнулся, готовый упасть.       – Нет.       Холодный, низкий голос Тамриз Хеменид раздался в подземелье. И Ариста могла бы поклясться, что вместе с ней говорил кто-то еще. Второй голос, визгливый, булькающий, неприятный.       Тамриз выбросила вперед освобожденную руку. Порез на ее ладони раскрылся шире, и склизкие жвала показались из раны. От голодного визга той твари, что пряталась внутри принцессы, у Аристы зашевелились волосы на голове.       Даже с пронзенной грудью Дарафалл был все еще жив. И, кажется, понял, что сейчас произойдет.       – Ариста, – шепот вышел хриплым и жалобным.       Тело Дарафалла соскользнуло с клинка, как жареная дичь с вертела. Страшная невидимая сила по воздуху притянула чародея к Тамриз; жвала из ладони принцессы впились в ладонь колдуна, второй рукой девушка обхватила его талию.       Тамриз улыбнулась жуткой, нечеловеческой улыбкой, поглядев в лицо наставнику.       – Постарайся не сопротивляться.       Алые, теплые губы девушки жадно впились в сухие, бледные губы Дарафалла.       Новый стон раздался в подземелье. Черный плащ Дарафалла распался клубами дыма. Тамриз протолкнула язык меж челюстей колдуна и жадно поцеловала. Кожа чародея рассыпалась алыми искрами, мясо и мышцы ссохлись и распались в желтую труху. Тамриз сглотнула, не прерывая поцелуя, и алое пламя, вспыхнув в жилах и костях Дарафалла, полилось из тела колдуна в рот и ноздри девушки.       Аристе казалось, что этот кошмар длился часами, но на деле все закончилось в считанные мгновения. Вот Тамриз проглотила последние капли чужой жизненной силы. Обнаженный, черный скелет на миг завис в объятиях принцессы, а затем рухнул на пол клетки. Кости были такими хрупкими, что от удара рассыпались в бурую пыль. Только это темное пятно, отдаленно напоминающее человеческий силуэт, и осталось от чародея. Контур ссохшейся руки тонким пальцем показывал на Аристу, будто перед смертью Баррад Дарафалл пытался в последний раз дотянуться до крестной дочери. Среди темных останков упал на пол и железный шар с черными иероглифами. Сердце Хемена.       Жуткая челюсть на ладони Тамриз закрылась. Принцесса зажмурилась и облизнула губы. Под смуглой кожей по венам девушки пробегали алые сполохи, похожие на маленькие молнии.       Тамриз небрежным жестом призвала в ладонь боевой посох, подняла с пола Сердце Хемена. Девушки посмотрели друг другу в глаза. Несколько мгновений молчание было столь напряженным, что от него, казалось, могли заболеть уши.       «Все еще хочешь убить меня?»       «Могу спросить тебя о том же».       Глаза Тамриз хищно сузились, но ответить она уже не успела. Холодный ветер вдруг дунул со стороны лестницы, мгновенно потушив все факелы в подземелье. В кромешной тьме послышался хоровой, леденящий душу шепот.       «Хеменовы кости».       «Что это такое?»       «Безмолвные. Отец знает. Они идут за нами».              ***       Когда стоишь в настоящей, кромешной темноте, слух обостряется, компенсируя потерю зрения. Можно услышать, как стучит твое собственное сердце.       Плохо, если больше ты ничего не слышишь, а темнота полна врагов.       Мрачное перешептывание стихло, и в подземелье вслед за кромешным мраком вползла мертвая тишина. Ариста не видела ничего, кроме очертаний собственных рук. И не слышала ничего, кроме частого дыхания Тамриз рядом с собой. Безмолвные, верные своему прозванию, двигались абсолютно бесшумно. Невозможно было сказать, близко они или далеко, сколько их, откуда ждать нападения.       «Дай мне клинок», – мысленно попросила Ариста.       «Что?»       «В твоем посохе два клинка. Разомкни их и дай мне один».       Ариста никогда раньше не воображала, что можно подумать с запинкой. Но именно это Тамриз сейчас и сделала.       «Оно… не размыкается».       «Твой посох не размыкается».       «Нет».       «Кровь и смерть, сколько лет существуют Безмолвные?»       «Пять сотен, а что?»       «Пятьсот лет, и вы до сих пор не додумались разделить двухсторонний посох на два отдельных меча?!»       «Сказала дикарка из страны, где мужчины и женщины одеваются одинаково!»       «При чем здесь…»       Остро заточенная сталь просвистела в воздухе. Что-то большое и быстрое пронеслось по подземелью в стремительной атаке.       Удар клинков был таким сильным, что на пол посыпались искры, и Ариста увидела на миг принцессу. Тамриз скрестила оружие с рослым воином в черных одеждах; лицо Безмолвного скрывала медная маска, на которой был выбит уродливый клыкастый лик. Еще три сполоха ударов – и воин отпрыгнул назад во мрак, отступая от принцессы.       «Как ты узнала, откуда он прыгнет?»       «Их сердца. Они бьются в темноте. Слышишь?»       Да, теперь Ариста слышала. Из темноты, неслышное для человечьего уха, но ясное для виталофага, доносилось размеренное биение чужой жизни. Стук был ровный, спокойный: Безмолвные не знали страха. Один стук, второй… всего, кажется, около десятка.       Длинная цепь, увенчанная стальным жалом, промчалась по воздуху, целя Аристе в голову. Девушка не заметила бы цепь, даже не поняла бы, что это такое. Но когда Безмолвный смещался вперед и делал выпад, пульс его на миг сбился с ритма.       Ариста резко отклонилась назад, стальное жало пронеслось в ногте от ее носа. Девушка перехватила цепь – звенья содрали с рук кожу – и дернула на себя. Безмолвный, не ожидавший от жертвы такой прыти, выпустил из рук оружие. Быстрым движением Ариста намотала цепь на запястье.       Первые внезапные нападения не удались, и Безмолвные замерли в темноте. Они наблюдали и ждали, когда добыча сама совершит первую ошибку.       Не сговариваясь, девушки встали спина к спине, прикрывая друг друга.       «Прямо как на том острове», – подумала про себя Ариста, забыв, что сейчас у нее нет никакого «про себя».       «Не отвлекайся, – скомандовала Тамриз. – Слушай их сердца».       «А ты бей сильнее, чтобы подсветить».       «Хорошо. Идем к выходу».       «А потом?»       «В тронный зал».       Ариста успела еще подумать, что безумие этого дня все никак не закончится. Минуту назад она собиралась убить принцессу Хеменид, а теперь вынуждена драться, прикрывая ее от ее же воинов.       Если у Тамриз и была на это ответная мысль, услышать ее Ариста не успела. Свист множества клинков, лезвий и наконечников огласил подземелье. Все Безмолвные бросились в атаку одновременно.       Никогда еще двум девушкам не приходилось двигаться так быстро, как в эту ночь.       Безмолвные нападали отовсюду: налетали спереди, накидывались слева и справа, летучими мышами прыгали с потолка. Каждый миг клинки Тамриз высекали искры и выхватывали из тьмы очертания врагов. Ариста, не обученная владеть таким диковинным оружием, как метательная цепь, бешено работала кистями рук, создавая вокруг себя и принцессы стальной защитный круг.       Боевое искусство двух девушек не могло сравниться с мастерством опытных убийц. Безмолвные действовали слишком слаженно, слишком быстро и слишком точно. Шум не выдавал их движений, их удары летели со всех направлений, более стремительные, чем сама мысль. В бою с обычным противником их клинки нашли бы свою цель в течение минуты.       На их несчастье, девушки не были обычными противниками.       С каждым ударом чужих сердец слух и чутье Аристы и Тамриз становились все острее. Каждая смена ритма, каждое промедление в пульсе подсказывали им, откуда ждать нападения. Безмолвные били быстрее, чем мысль – но девушкам не нужно было думать за себя. Каждая из них думала за другую, а колдовское чутье подсказывало остальное.       Когда мимо Аристы летели метательные ножи, короткий мысленный окрик заставлял Тамриз пригнуться, и ножи проносились над головой принцессы, не достигая цели.       Когда учащенный стук за спиной Тамриз изобличал движение врага, быстрая мысль «Справа» побуждала Аристу метнуть цепь куда нужно, заставляла Безмолвного тратить драгоценные секунды на уклонение, сбивала ритм атаки.       Шаг за шагом, спина к спине, девушки пробивались к выходу.       У подножия лестницы один из Безмолвных допустил первую ошибку. Длинной глефой он ударил Аристе под ноги, пытаясь перерубить ей лодыжки. Ариста подпрыгнула и в прыжке ударила Безмолвного ногой в лицо. Воин выпустил глефу из рук, девушки поменялись местами как в танце – и Тамриз, подхватив оружие с пола, метнула его в темноту. Раздался предсмертный крик и стук падающего тела.       Тамриз немедля выбросила вперед свободную руку, и голодная пасть раскрылась на ее ладони. Багровое пламя озарило подземелье, когда жизненная сила убитого Безмолвного потекла в тело принцессы. Украденная жизнь легла в ладонь Тамриз плотным огненным шаром.       «Пригнись», – раздалась команда в голове Аристы.       Девушка едва успела пригнуться, прежде чем несколько десятков острых огненных язычков веером пронеслись по подземелью. Огненные жала насквозь прошивали тела Безмолвных, подземелье заполнили крики боли и хрипы умирающих.        Один из уцелевших воинов, до конца верный долгу, прыгнул на Аристу по долгой дуге от стены. Девушка поймала его в прыжке на стальное жало гарпуна – первый раз, когда она по кому-то попала столь неудобным оружием. Безмолвный рухнул к ее ногам с пробитым насквозь горлом.       Битва была кончена. От павших воинов к Тамриз неслись потоки украденных жизней. Кровь текла по камням подземелья, затекала девушкам под ноги.       Они не успели преодолеть и половины каменной лестницы из подземелья, когда наверху послышались крики и топот множества ног.       – Стража? – риторически спросила Ариста.       – Стража, – кивнула Тамриз. – Отец намерен удержать нас в подземелье во что бы то ни стало.       Ариста со смутным страхом поглядела на принцессу. Напитавшаяся чужими жизнями, Тамриз была хороша как никогда. На щеках ее выступил легкий румянец, глаза блестели, темные прожилки вен соблазнительно пульсировали на шее. Принцесса выглядела нечеловечески прекрасной. Безжалостной. И голодной.       Тамриз без труда уловила этот страх и снисходительно улыбнулась Аристе.       – Нет. Я не хочу их убивать. Безмолвные были преданы отцу безоговорочно, с ними нельзя было договориться.       – А со стражей можно?       – Если найдется весомый довод. И у меня он есть.       Когда Тамриз объяснила Аристе свой план, девушке он совсем не понравился. Тамриз одним взглядом спросила, есть ли идеи получше. И Ариста вынуждена была признать, что нет.              ***       Два десятка имперских воинов в доспехах из блестящей бронзы выстроились у входа в подземелье, заслонившись щитами, выставив вперед копья и глефы.       Две девушки показались на верхней ступеньке лестницы. Тамриз держала у горла Аристы обнаженный клинок боевого посоха. От каждого их шага на полу оставались кровавые отпечатки.       «Не так уж их и много», – подумала Ариста.       Зазвенели бронзовые пластины в проходе справа. Еще десять воинов вбежало в коридор и выстроилось в боевой порядок.       «Ты что-то сказала?» – раздалась в голове язвительная мысль Тамриз.       Прогрохотали шаги в проходе слева. Два десятка воинов построилось за спинами других, протянув над их головами длинные копья.       «Н-нет, уже ничего».       Пять десятков мечей, пик, глеф и иных острых предметов смотрели на Аристу и Тамриз. Пять десятков свежих воинов стояли между ними и путем к свободе. Передний ряд бойцов стоял так близко, что Ариста видела капли пота, бегущие по смуглым лицам.       Тамриз шагнула вперед, толкая Аристу перед собой.       – Я знаю, зачем вы здесь. Вам сказали, что я предала империю. И что эта дикарка должна умереть во имя вашего будущего.       – Пусть принцесса бросит оружие! – выкрикнул молодой воин в переднем ряду.       По его ухоженным черным усам и по золотым прожилкам в бронзовом нагруднике Ариста распознала в нем бойца высшего ранга, чем другие.       – Я так не думаю, – покачала головой Тамриз. – Видишь ли, я знаю, что вам поручено сберечь дикарку для отца и владыки. Поэтому я предпочла бы вскрыть ей глотку, если кто-то из вас вздумает делать глупости.       Начальник стражи запнулся, прежде чем ответить.       – В таком случае я прошу принцессу не делать ни шага дальше.       – Охотно. Того же я жду от всех вас.       «Все-таки это была ужасная идея».       «Помолчи, сероглазая».       Тяжелое молчание ненадолго повисло в галерее дворца.       – Что намерена теперь делать принцесса? – осторожно спросил начальник стражи.       – О, все очень просто, раб мой, – улыбнулась Тамриз. – Принцесса намерена отдать вам новый приказ. Вы уйдете с дороги и дадите нам пройти в тронный зал.       – Да простит меня грозная Тамриз, я не могу этого сделать.       – Можешь и сделаешь. Сейчас мы двинемся вперед. Вы можете попытаться нас остановить. Возможно, вам повезет, и вы схватите нас прежде, чем я прирежу дикарку. Но скорее всего, вы не успеете. Вероятно, многие из вас погибнут, убитые нами или казненные за неудачу.       Глаза Тамриз полыхнули властным огнем, и не один стражник узнал в этих тлеющих угольках цепенящий взор императора Аббаса.       – Единственный ваш шанс сохранить и жизни, и честь – это подчиниться своей владычице и уйти прочь с дороги. Или нападайте и встретьте свою судьбу.       Принцесса подтолкнула Аристу, и та сделала первый шаг навстречу острым копьям. По спине как будто скакали молнии: от Тамриз исходила такая сила, которой Ариста никогда не знала в ней прежде. Пол под босыми ногами казался горячим, как раскаленный металл.       Начальник стражи крепче сжал копье. Соратники по обе его руки выше подняли мечи.       Девушки сделали еще шаг им навстречу.              ***       Аббас II Хеменид ждал в тронном зале. Четверо отборных воинов, голых по пояс, со шрамами от многочисленных ран на руках и торсах, замерли у трона с глефами наготове. Нагая невольница, стоя на коленях у ног властелина, держала перед собой серебряное блюдо с кинжалом. В руках император сжимал обнаженный скимитар с золотой рукоятью, инкрустированной драгоценными камнями. Высокие двери в зал были закрыты, ни звука не доносилось снаружи. Столь же мертвенная тишина стояла и в самом зале, не считая хриплого дыхания владыки.       Дышалось Аббасу тяжело, голова от недостатка воздуха как будто налилась свинцом. Рукоять скимитара дрожала в слабеющих пальцах.       В полночный час, ожидая увидеть у своих ног изменницу-дочь и свежее сердце дикарки, властитель величайшей из империй чувствовал себя старым. И одиноким.       Пять десятков воинов и десяток лучших убийц отправились умирать и умерщвлять по одному его слову. Его окружал целый город людей, преданных ему как богу, готовых повиноваться ему беспрекословно. Но в самый тяжкий его час, когда он оказался на распутье между вечной жизнью и неминуемой смертью, рядом с Аббасом II не было никого, кому он мог бы довериться, на кого мог бы опереться слабеющей рукой.       Сатрапы и мужи войны уважали в нем лишь власть и изменили при первом признаке слабости. Хитрейший из советников оказался лгуном и мерзавцем. Аббас не дождался бы помощи и от любящей мудрой женщины; Тамриз и Джохар были зачаты с подневольными конкубинами. Он воспитал детей в повиновении и жестокости, как охотничьих собак. И потерял обоих, как охотник теряет собак, увлекшись погоней за соблазнительной дичью. Сын погиб в глупой попытке заслужить отцовское одобрение, а дочь изменила своей преданности ради иных, более сильных чувств.       Даже праотец Хемен отвернулся от потомка, поразил его болезнью и подарил в наследники изменников и ничтожеств. Император не желал даже думать, чем так прогневал предка.       Над империей Хеменидов всходила полночь, час демонов и колдовства, и Аббас II встречал ее в одиночестве.       Двери зала заскрипели и распахнулись. Тамриз стояла на пороге в черных одеждах Безмолвной, целая и невредимая. Сероглазая девка шла рядом с ней, почти рука об руку. Тонкие покрывала на ней были изрезаны и разодраны, но в остальном варварка также была невредима. За их спинами в проходе виднелись доспехи стражников.       Измена. Везде и повсюду измена. Он стар, и он умирает один, преданный и покинутый всеми.       С трудом забирая в грудь живительный воздух, император поднялся навстречу дочери.       – Почему? – хрипло спросил он. – Предать все, чему обязана служить, все заветы… ради нее?       Лезвие скимитара показало на Аристу.       – Я люблю ее, отец, – тихо ответила Тамриз.       Надрывный кашель Аббаса был таким сильным, что владыка пошатнулся.       – Пусть владыка сойдет с трона. Его время уходит.       – Я убью тебя, – старик шагнул вниз по ступеням. – Я изрублю вас на куски и съем ваши сердца вперемешку.       Тамриз склонила голову.       – Владыка волен попытаться.       С надрывным боевым кличем, в распахнутом одеянии, вытаращив горящие лихорадкой глаза, бросился к ним Аббас II. Скимитар в его руке взметнулся, метя в голову дочери.       Только Ариста, стоя совсем рядом, различила вздох печали, вырвавшийся из груди Тамриз.       – Сила твоей жизни принадлежит мне, – тихо сказала принцесса и протянула левую руку ладонью вперед.       Слепящая вспышка озарила зал, превратила на миг колонны в черные линии, людей – в плоские тени. Молния, подобная той, которая год назад летела в сердце Аристы, сорвалась с ладони Тамриз и ударила императора в грудь.       Раздался короткий, звонкий крик, и Аббаса II отбросило назад, на мраморные ступени. Глаза императора закатились, руки раскинулись в стороны, богато украшенный скимитар отлетел прочь.       В том месте, где находится сердце, в обнаженной груди Аббаса зияла черная обугленная дыра, из которой поднимался зловонный дымок.       Тамриз сделала короткий, манящий жест рукой, и труп отца охватило кровавое пламя. Послушно понеслось оно к девушке, оставив на ступенях хрупкие высохшие останки. Огонь окутал тело Тамриз, девушка зажмурила глаза, купаясь в пламени.       Тени протянулись через зал: в полночном небе за окном сгущались тучи. Кроваво-красные молнии осветили ночной Камарганд, и Ариста заметила, как дрожит оружие в руках воинов, как трясутся губы нагой невольницы.       Огонь на теле Тамриз погас. Теперь на принцессе было не черное платье убийцы, но великолепная мантия из нескольких черных полос, расшитых причудливой золотой вязью. Тонкий пояс с золотыми бляхами обвивал ее стан. Мантия окутывала девушку величественным абрисом и при этом оставляла на виду все прелести и достоинства ее обнаженной фигуры.       Тамриз шагнула вверх по мраморным ступеням, и с каждым ее шагом кто-то из стоявших в зале людей падал в благоговейном ужасе на колени. Ветхий череп отца треснул под голой ступней, золотой венец взмыл вверх и послушно лег на голову девушки. Тамриз села на трон, держа в правой руке окровавленный посох Безмолвных, положив под левую руку Сердце Хемена.       Только сейчас Ариста поймала себя на том, что все это время стояла неподвижно, боясь шелохнуться, зачарованная и ошеломленная всем происходящим. И именно в этот момент Тамриз посмотрела на нее сверху вниз.       Выдержать ее взгляд было теперь нелегко. В этом взгляде была гордость, и жестокость, и нечеловеческая уверенность, от которой становилось страшно. Но Ариста не отвела глаз.       – И что теперь?       Тамриз непонимающе улыбнулась.       – В каком смысле?       – Ты спасла меня от Евера. Пыталась скормить меня отцу. Я пыталась тебя убить. Ты убила моего крестного отца. Потом снова спасла мне жизнь. Наши отношения не слишком для тебя запутаны?       Тамриз на миг прищурилась, как бы прислушиваясь. Ариста ощутила неприятный холодок, будто на нее таращились одновременно тысячи зрителей.       – Так вот в чем дело, – протянула Тамриз. – Ты хотела убить меня, чтобы стать всесильной. Вернуть отца и мать.       Снаружи, в дворцовом саду, прогремел громовой раскат.       Ариста кивнула. Ей показалось, что она снова на суде архонтов, держит ответ перед безжалостным законом. И вновь впереди маячит казнь. С новыми силами Тамриз достаточно одного движения пальцев, чтобы убить ее и поглотить ее жизнь.       – Оставьте нас, – бросила Тамриз.       Воины и нагая невольница послушно вышли из зала. Они остались одни.       – Нам стоит сделать это вместе, – сказала Тамриз.       Ариста непонимающе поглядела на нее снизу вверх.       – Что сделать?       – Сдвинуть эпохи, конечно. Сойти в преисподнюю, убить Протогеноя, забрать его силу и создать мир заново.       От удивления Ариста забыла даже о грозе и ветре, что бушевал в императорском саду снаружи. Для нее сейчас существовала только Тамриз и ее безумные речи.       – Ты с ума сошла.       – Почему же? Дарафалл сказал тебе: мы две части силы, способной переварить сердце бога и сдвинуть эпохи. Но он по глупости считал, что ты должна убить меня и сделать все одна. Мы можем объединиться добровольно и разделить сердце бога на двоих.       Ариста пристально поглядела на Тамриз.       – Если я откажусь, ты убьешь и съешь меня?       – Конечно, – Тамриз обнажила в улыбке ровные белоснежные зубы. – Но мне не о чем беспокоиться. Ведь ты согласишься.       – С чего ты взяла? Я сама себя страшусь и ненавижу. Я никому не нужна. У меня ничего не осталось, кроме этих глупых пророчеств. Думаешь, я боюсь смерти?       – О нет. Но ты лукавишь. Ты нужна мне. И у тебя осталась твоя судьба. Великая судьба.       Из трухлявых останков Аббаса II протянулись толстые мягкие отростки: не то лианы, не то щупальца. Мягко и бережно обняли они Аристу и подняли ее на вершину трона, лицом к лицу с Тамриз. Принцесса – нет, уже императрица – поднялась на ноги так, что ее нагое тело почти соприкасалось с полуприкрытым телом Аристы.       – Послушай. Я знаю, что причинила тебе много боли. Я не знаю, каково это – быть любимой отцом. Или самой любить мать. В этом мире, в этой эпохе нам никогда не понять друг друга до конца. Ты вправе ни в чем мне не верить.       Она обхватила тело Аристы в цепком объятии, и Ариста со страхом осознала, что размыкать это объятие ей вовсе не хочется.       – Но поверь вот чему: отныне я не хочу для тебя ничего, кроме той судьбы, которой ты заслуживаешь. Ты хочешь снова увидеть отца и мать? Мы воскресим их вместе. Хочешь владеть вселенной? Ты ее получишь. Хочешь любви, красоты, удовольствий? Только скажи. Сегодня у наших ног моя империя. Завтра будет весь космос.       Тело Тамриз пылало жаром, слова баюкающей мелодией лились в уши, вместе с дыханием изо рта императрицы исходило нечто ароматное и сладкое. Ариста почувствовала, что вот-вот утонет в дурманящем водовороте желаний, и усилием воли заставила себя ответить.       – Ты хочешь сделать из меня домашнего питомца. Прикормить, чтобы я не убежала.       Тамриз звонко расхохоталась, и гром за стенами дворца вторил ей в такт.       – Глупышка! Я не предлагаю тебе лечь у моих ног. Я прошу сесть со мной рядом. Представь себе: мы всемогущие богини-любовницы на вершине мира, нам посвящают гимны, приносят жертвы! Тамриз Вечная и Ариста Гракх, чье имя никогда уже не предадут забвению! Вместе навсегда, всесильные и неуязвимые!       Тамриз мягко взяла руку Аристы и прижала ее к своей обнаженной груди.       – Или ты лжешь себе, будто больше меня не желаешь?       Нет, лгала Ариста плохо. И себе в том числе.       Губы Аристы нашли губы Тамриз. Руки скользнули под мантию и обняли горячее, сильное, гибкое тело императрицы. Пройдя через кровь, смерть, предательства и обещания, их страсть стала чем-то новым. Жарким, как само солнце, и грозным, как раскаленная магма на дне вулканов.       Ариста толкнула Тамриз на трон Хеменидов. Императрица подняла на нее кошачьи глаза и плотоядно провела по губам кончиком языка. Ариста оседлала ее сверху, и Тамриз одним движением разорвала тонкие покрывала, скрывавшие тело дикарки. На Аристе остался только кожаный набедренный пояс.       Две половинки целого, скрепленные темной силой виталофагии, они забыли о страже за дверьми, о трупе на ступенях трона. Что значили для них теперь эти людишки, для них, когда в такт их страсти гремела гроза над Камаргандом!       Их второй поцелуй был долгим. Их бедра почти обжигали друг друга.       – Спускайся. Отведай меня, – прошептала Тамриз.       Ариста опустилась на колени перед императрицей, раздвинула ей ноги и вкрадчивым, озорным движением провела языком по краю лона.       И в этот момент рев пламени прокатился по центру зала. Столп алого огня взвился до самого потолка, разлетелся по полу крупными искрами. Пламя схлынуло так же быстро, как и разгорелось, оставив посреди тронного зала только худенькую фигурку с обугленной, безвольно обвисшей рукой.       – Тигона?       – Пастушка?