Песни Пятой Эпохи-2: Море и Сердце

      Даже если бы Тигона в самом деле упала с небесных вершин на землю, это не ударило бы ее так сильно, как знание правды. Девушка снова лежала на выжженной земле остров Моасс, и мысли галопом неслись в ее воспаленном мозгу.       Ее ипсомантия, ее дар был ловушкой. Ловушкой, которую царь-бог, покровитель врагов ее народа, расставил на ее лучшую подругу. Ловушкой, которая может отдать всю вселенную во власть Хеменидов.       Кажется, ей никогда не следовало выходить с Аристой в путь. Что там, ей и в Стратегикон приходить не следовало. Выйди она замуж, как хотели родители, и всем, быть может, было бы от этого лучше.       Из омута отчаяния Тигону вывел, как ни странно, взгляд на труп Евера Йафы.       Прошлое принадлежит мертвым. Ты пока жива. Что ты будешь делать прямо сейчас?       Нужно добраться до Аристы. Рассказать ей обо всем. В идеале вырвать ее из лап Хеменидов, пока еще не поздно.       Если еще не поздно, – проскользнула в голове непрошенная мысль.       Тигона упрямо сжала зубы. Пока она не увидела обратное, она будет считать, что Ариста жива и нуждается в помощи. Только так она найдет в себе силы не опустить руки и что-то делать.       А что, собственно, делать? Волшебный парусник сожжен. С острова нет выхода. Колдовской порошок, вероятно, уже унес Аристу и Тамриз за много лиг отсюда, возможно, в самое сердце империи Хеменидов.       Минутку. Порошок.       Они рассыпали порошок под ногами, прежде чем исчезнуть.       Тигона подползла к тому месту, где Тамриз схватила Аристу. Слой золы и сажи покрывал землю, как одеяло; здоровая рука Тигоны мгновенно стала такой же черной, как и обугленная кисть.       Да! Вот они! Пара черных крупинок. Должно быть, выпали из ладони Тамриз, пока та боролась с Аристой.       Но у нее-то была целая пригоршня…       Легкий ветерок прошел по земле. Тигона проводила взглядом черные хлопья сажи, пролетавшие вокруг нее в паре ногтей от земли.       У одноглазого колдуна была своя пригоршня. Что-то могло высыпаться и из нее.       Где-то здесь могут быть еще крупинки порошка. Сильного ветра не было, далеко разметать их не могло.       Да она сама-то понимает, какой бред несет? Искать черные крошки в море черной сажи и обычного песка? Да и откуда она знает, что этот порошок сработает в ее руках?       Она не знает.       Но даже прыжок в пропасть лучше бездейственного отчаяния.       Тигона оперлась на здоровую руку и на четвереньках поползла сквозь море золы и сажи, загребая пальцами черную массу.       Девушка не считала, сколько времени прошло за этим мучительно дотошным поиском. Солнце успело закатиться, звезды высыпали на горизонте, бархатная темнота накрыла остров. Колени ныли от долгого ползания, обожженная рука не чувствовалась вовсе.       Через несколько часов работы ей удалось собрать по крупинке крохотную горсточку черного порошка. Зажав ее в здоровом кулаке, Тигона нашла в себе силы подняться на ноги.       Главное, не думать сейчас о том, что она будет делать, если это не сработает.       – Отнеси меня к ней, – шепнула девушка в кулак и кинула щепоть себе под ноги.       Тигона не успела даже испугаться, когда алое пламя охватило ей ноги до коленей. Уже в следующий миг ее накрыло странное чувство бесплотности, невесомости. Она взмыла в небо, подобная маленькой искре от догорающего костра, и со скоростью ветра полетела куда-то сквозь ночь.              ***       – Тигона?       – Пастушка?       Тигона в немом потрясении уставилась на подругу, стоящую в одном набедренном поясе на коленях перед троном Хеменидов. Тамриз, откинувшаяся было на спинку трона, выпрямилась и поглядела на Тигону сверху вниз; глаза ее опасно потемнели.       – Ариста, что ты делаешь?       «Она была жива, а я и думать о ней забыла», – промелькнула нежеланная мысль. Дурман страсти отступил, сменившись стыдом, неловкостью и чувством вины. Ариста неуклюже убрала волосы со лба, как ученица, пойманная на провинности подругой по Стратегикону. Почему-то ей стало стыдно за свою наготу, захотелось прикрыться.       – Я… я не думала, что ты выжила.       – Я и сама бы не подумала.       В голосе Тигоны не было привычной мягкости и робости. Их сменили усталость и нотки взрослой горечи.       – Ариста, – Тигона одними глазами показала на Тамриз, – прошу, отойди от нее.       – Осторожнее со словами, пастушка, – вкрадчивый тон Тамриз не скрывал угрозы. – Ты говоришь с величайшими из людей. И будущими богинями.       Тигона сделала шаг к подножию трона. От слабости она пошатнулась и едва не упала на трухлявые останки Аббаса II. Ариста едва успела броситься вперед, подхватить подругу на руки и бережно усадить на ступени. Краем сознания девушка заметила, что рука Тамриз попыталась ухватить ее за плечо, удержать подле себя.       – Я видела ее бога, – Тигона подняла на подругу усталые, испуганные глаза. – Он манипулирует вами. Он дал мне ипсомантию, только чтобы подставить тебя и меня в нужный момент. Он хочет, чтобы она стала владычицей космоса!       Ариста неловко обняла Тигону за плечи, стараясь не причинять боли раненой руке.       – Тигона, но… я тоже этого хочу. Мы можем править вместе. Я хочу быть с ней рядом. Понимаешь…       Мысли путались в голове, слова не шли с языка. Как объяснить все, что произошло за последние несколько часов?       Я люблю эту девушку, поэтому хочу вместе с ней убивать богов и править вселенными. Я собираюсь уничтожить все, что мы с тобой знали и любили, чтобы переделать все так, как мне хочется. Я не хочу считать себя чудовищем, поэтому хочу воплотить все то, что говорят пророчества о страшнейшем из чудовищ.       Мечты, казавшиеся естественными и приятными в объятиях Тамриз, сейчас звучали безумно и эгоистично. Прямой взгляд кротких синих глаз Тигоны будто вытаскивал мысли Аристы на свет – и самой Аристе становилось страшно от того, что она видела.       Однако Тамриз подобных затруднений не испытывала.       – Ариста Гракх не нуждается в твоих крестьянских нравоучениях. Волею судеб она, как и я, стоит неизмеримо выше простых смертных вроде тебя. Нам не нужны советчики и воспитатели.       Тамриз поднялась с трона. Холодный взгляд императрицы упал на сожженную культю Тигоны.       – Однако нам понадобятся слуги и поклонники. Присягни нам на верность, мы вернем тебе здоровье и позволим тебе остаться при нас.       – Тамриз! – Ариста вырвалась из объятий, не веря тому, что слышала.       – Да, любовь моя? – императрица не скрывала усмешки.       – Она же…       В уме Аристы пронеслась череда воспоминаний. Вот они втроем спят на берегу острова Стриксы, обнявшись у догорающего костра. Вот подсмеиваются друг над другом в весенней роще, солнце падает на них сквозь купол зеленых листьев. Идут рука об руку на праздник Тоскара.       Губы Тамриз едва заметно скривились, пока она вслушивалась в мысли возлюбленной.       – Подруга, ты хочешь сказать? Неудачное слово. Разве она равна тебе? Разве она страдала как ты? Вынесла то же, что и ты? Предназначена для столь же великих дел?       Ариста, окончательно потерявшаяся, сбитая с толку, застыла на ступени трона между двумя самыми близкими ей людьми.       – Ты правда этого хочешь? Править вселенной вместе с ней?       Синие глаза Тигоны, кроткие и печальные, жгли душу. Так морская вода обжигает открытые раны.       – Я не знаю, – прошептала Ариста, глотая ком в горле. – Пойми, Тигона, я не знаю. Получается, это моя судьба. Я дитя виталофагии и ничего больше. Я не властна это изменить.       Тигона помедлила, о чем-то раздумывая. Затем с трудом шагнула на ступень повыше, сближаясь с Аристой.       – Не испытывай наше терпение, – ледяным тоном произнесла Тамриз. – Если не желаешь служить нам, тогда уходи. Пока мы тебя еще отпускаем.       Но пастушка, не слушая, обняла Аристу, совсем как в ту ночь на корабле. Будто теплое покрывало укрывает тело в холодную зимнюю ночь.       – Если ты знаешь, от кого вино, – шепнула Тигона ей на ухо, – в твоей власти решить, люб ли тебе и человек, и подарок.       «Отойди от нее немедленно», – ворвалась в голову чужая мысль.       – Что же мне тогда делать? – прошептала Ариста в ухо подруге. – Кто я, если не дитя виталофагии?       Тигона одними глазами показала на Тамриз. Лицо императрицы застыло, темные глаза очень пристально смотрели на двух девушек у ступеней ее трона.       – Ты друг и возлюбленная. Останься с ней, если хочешь. Я не буду мешать. Но только если ты сама так желаешь. По своей воле. Не от отчаяния.       – А если…       – Или ступай со мной. Наша хижина может стоять и на границе полиса.       Тигона развернулась и шагнула вниз по ступеням, к выходу из зала. И в этот миг Ариста совершила роковую ошибку.       Она сделала шаг следом.       Позднее Ариста сама не могла объяснить, зачем она шагнула за Тигоной. Вправду ли хотела уйти вместе с ней, или мечта о тихой жизни в маленькой хижине лишь на миг затуманила разум, встала перед глазами отвлекающим миражом?       Об этом уже не было времени подумать. За спиной Аристы взметнулась волна чужого гнева. От него кожа на спине похолодела.       Ариста обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть взмах руки Тамриз. Клинок Безмолвных сорвался с места и, вращаясь, рванулся вперед. Порыв рассеченного воздуха дунул в лицо Аристе, стальной диск задел кончики ее волос…       … и смертоносное лезвие вонзилось Тигоне в спину, прямо под сердцем.       От неожиданности Ариста замерла, и Тигона упала навзничь на мраморный пол, прямо ей под ноги. Кровь потекла из раны, омывая Аристе ступни.       Ариста упала на колени над телом подруги, перевернула ее, бестолково схватила рукоять оружия, испачкала в крови ладони.       – Тигона… что же… как же это…       Из последних сил Тигона подняла голову, обхватила локоть Аристы здоровой рукой. Губы ее зашевелились, она пыталась что-то сказать.       Но Аристу не ждало последнее напутствие или доброе слово от орифийской пастушки. Только поэты и мечтатели могут наделить героев такой силой, чтобы они напоследок, умирая от страшных ран, успели сказать умную речь. На деле же очень трудно выдавить из себя что-либо внятное, когда в хребте торчат добрых две ладони острой стали.       В горле Тигоны что-то булькнуло, воздух со свистом вырвался из беспомощно раскрытого рта, глаза закрылись.       Девушка, бежавшая прочь от размеренной крестьянской жизни; девушка, прошедшая с Аристой месяцы воинского обучения, битвы и скитания через полмира, лежала мертвой у нее на руках.       – Ты должна понять, – послышался за спиной спокойный голос Тамриз. – Наши прежние узы и слабости неуместны для нас теперь, в нашем новом уделе. Сила, которой мы завладеем, позволит нам населить новый мир хоть миллионами Тигон. Твое горе бессмысленно по твоей же любимой логике.       Ариста подняла взгляд на императрицу, нагую и безмерно красивую, стоявшую перед ней на ступенях трона…       …и взгляд упал на стальную сферу в левой руке Тамриз.       Движение Аристы было столь быстрым, что даже чтение ее мыслей не помогло Тамриз. А может, императрица просто не ждала такой реакции и не догадалась прислушаться к разуму любовницы. Как бы там ни было, Ариста в два прыжка достигла трона и выхватила из рук Тамриз Сердце Хемена.       Тамриз не успела до конца повернуть к ней голову, когда Ариста со всего размаху ударила ее по лицу тяжелым стальным шаром.       Обе девушки одновременно вскрикнули от боли; Ариста почувствовала, как во рту у нее хрустнул зуб, и соленая кровь потекла по языку. Тамриз скатилась по ступеням вниз и рухнула прямо в сухие останки своего отца, размолов их в пыль и труху собственным телом. Один из иероглифов на Сердце Хемена содрал кожу с ее левой щеки и оставил на лице императрицы причудливый вьющийся отпечаток. Такой же след возник, кровоточа, на левой щеке Аристы.       Тамриз подняла на Аристу черные от изумления и гнева глаза. По щеке и с губ у нее бежала темная кровь.       – Отдай мне Сердце. Сейчас же, – тихий, низкий голос Тамриз был страшнее любого крика.       – После того, что ты сделала? Облезешь.       – Тебе оно не пригодится. Без меня это просто кусок металла.       – Зато тебе он не достанется.       Ответ Тамриз был бессловесным и молниеносным. Клинок-посох вырвался из мертвого тела Тигоны и тупой рукоятью вперед полетел Аристе в лицо. Девушка потратила секунду на уклонение, и в эту самую секунду Тамриз одним движением заставила труп Тигоны заняться алым пламенем. Жалобный крик сгорающей жизни смешался с ревом огненной струи, которая послушно пронеслась по воздуху в раскрытую ладонь Тамриз.       Все произошло так быстро, что когда Ариста выпрямилась, уклонившись от боевого посоха, Тамриз уже послала в нее струю волшебного огня.       От удара колдовского пламени Аристу спас прыжок за трон Хеменидов. Трон сорвало с возвышения и швырнуло в стену зала. Сила удара разбила искусно украшенный свод, и Аристу в вихре обломков выбросило в дворцовый сад.       За дверьми раздался торопливый топот, и группа стражников вбежала в зал. Впереди мчался молодой военачальник, с которым Тамриз говорила менее часа назад.       – Госпожа…       Тамриз даже не оглянулась. Взмах пальцев – и посох Безмолвных стальным диском пронесся у нее за спиной. Короткие крики оборвались, отсеченные головы застучали по полу. Кровь щедро полилась на оскверненный мрамор.       Потоки пламени из обезглавленных трупов животворными жилами текли в тело Тамриз, когда она шла к выходу в сад.              ***       Ариста со стоном скинула с себя обломок трона. Тело кололо и ломило, будто по нему только что ударил кузнечный молот. Голова кружилась, как в прошлом году, когда ей в сердце ударила молния. Кожу расцарапало в десятке разных мест. А вокруг мирно благоухали цветы ночного сада, и прохладный ветер из пустыни качал ветви зеленеющих деревьев. Вспугнутые птицы порхали, щебетали и курлыкали спросонья, заглушая мирный плеск фонтанов.       «Я не могу тебя понять!»       Голос Тамриз звенящим криком грянул в ее голове, заставив Аристу схватиться от боли за висок. Огненный шар пронесся сверху и ударил в заросли прямо перед ней. Прекрасный сад запылал, беспокойное щебетание птиц сменилось жалобным писком.       «Я хочу дать тебе счастье и могущество, каких не знали величайшие из царей! А ты трусливо отказываешься от предначертанного нам величия! Слушаешь советы пастухов! Увязываешься за смердами!»       Стараясь игнорировать боль, Ариста поднялась на ноги и бросилась прочь по садовым аллеям. Но далеко она не ушла: багровая молния ударила справа, зеленые листья и разноцветные лепестки черным пеплом полетели к небу. Из пламени к девушке потянулись клыкастые пасти змей, хвосты, жала, щупальца. Недозрелые чудовища ползли к Аристе из пылающих зарослей, силясь схватить ее, ужалить, вцепиться в голое тело.       Когда есть время облечь мысль в слова, можно потратить миг-другой, чтобы речь твоя звучала умно и гладко. Но когда собеседник слышит саму твою мысль, о гладкости можно забыть – мысли возникают слишком быстро, полные гнева, горя и страха.       «А твой план каков? Прикуешь к себе цепью? Вырежешь, как Тигону, всех на свете людей, кроме тебя? Сожжешь весь мир за пределами твоего дворца?»       С этой мыслью Ариста свернула вслед за крутым поворотом аллеи – и в конце ее, среди бушующего пожара, увидела Тамриз. Императрица шла босиком прямо по пламени, не удостаивая даже взглядом языки огня, которые лизали ее нагое тело под мантией. Золотой венец на ее голове стал кроваво-красным от жара, зола и пепел гибнущего сада пачкали черными пятнами золотые узоры ее одеяния.       «Недурные идеи, любовь моя. Непременно их испробую, когда ты отдашь мне Сердце».       «Ты его не получишь».       – Откуда это глупое упрямство? – от раздражения Тамриз даже заговорила вслух. – Часу не прошло, как ты говорила, что никому не нужна! Что у тебя ничего не осталось, кроме меня и твоей судьбы! Что ты теперь так яростно защищаешь?       – Нашу свободу.       Ариста сама до конца не понимала, что говорит, пока не сказала фразу до конца. А замолчав, поняла, что по-другому и не смогла бы сказать.       Тамриз остановилась, холодное раздражение на ее лице сменилось непониманием.       – Что?        С каким-то диким вдохновением взглянула Ариста в лицо той, кто была одновременно врагом и возлюбленной.       – Ты думаешь, что сделаешь нас великими и сильными. Но судьба поработит и тебя, и меня, и всех вокруг нас. Величие станет нам оковами, всесилие отравит нашу любовь.       Сад, в котором Тамриз когда-то проводила ночные часы, догорал в колдовском пламени. Фигуры двух девушек черными тенями высились среди огня и углей.       В красном зареве на земле лежали обугленные трупики певчих птиц. Спросонок они не успели покинуть гнезда и сгинули в огне.       – Взгляни вокруг, неужели не видишь? Едва встав на этот путь, мы уже столько погубили и уничтожили! Мы недостойны этой участи. Я не доверю себе целую вселенную. И тебе не доверю.       Ариста замолчала. В тишине стало слышно, как лопаются от огня стволы гибнущих деревьев. Тамриз опустила глаза к земле и поглядела на хлопья золы, которые выбросило на аллею к ее ногам.       – Это твое окончательное решение?       Ответа не требовалось. Они обе его знали.       – Как пожелаешь.       Тамриз быстро провела по воздуху пальцами. Из пожара позади Аристы мгновенно выросли бурые щупальца с цепкими пальцами на концах. Прежде чем Ариста успела среагировать, ее запястья и щиколотки уже оказались в стальном захвате. Девушку вздернули в воздух и растянули, как на пыточном колесе. Еще одно щупальце опутало ей шею и зажало голову в неподвижном положении, подобно крепкому ошейнику.       – Ты не желаешь быть частью моей судьбы, моей жизни?       Гнев в голосе Тамриз был уже не холодным гневом императрицы, но дрожащим, уязвленным гневом оскорбленной любовницы. Она подошла к Аристе вплотную.       – Прекрасно! Тогда ты просто станешь частью меня!       Она больно сжала пальцами подбородок Аристы.       – Я проглочу тебя без остатка и наконец избавлюсь от этой невыносимой надобности любить тебя!       Ариста поняла, что ничего не сможет сделать. Колдовские щупальца не давали пошевелиться, мышцы растягивало так, что она зарычала бы от боли, если бы из горла не выдавили весь воздух. Бежать было некуда, отбиваться не было сил.       Тамриз открыла рот – точно так же, как когда она выпила жизненную силу Баррада Дарафалла. Что-то темное и скользкое ворочалось у нее на языке, алчное до соков чужого тела. Ему оставалось менее трех ногтей до губ Аристы.       И в этот момент произошло нечто странное.       Сперва волосы обеих девушек тронул прохладный, освежающий ветер. Тихий и едва заметный, он прошелестел по земле, влетел в пылающую гарь гибнущего сада – и порождения темной магии расступились перед ним, пламя притихло, разметались по воздуху зола и пепел.       Затем раздался мелодичный, ласковый звук, будто бы разом зазвенело множество маленьких подков. Девушки одновременно взглянули вниз – и увидели, что тело Аристы стремительно рассыпается белыми искрами. Распались и разлетелись по ветру пальцы рук и ног, кисти и бедра, плечи, волосы…       – Что?.. – растерянность на лице Тамриз быстро сменилась ужасом. – Нет. Нет-нет-нет-нет-нет!       Руки императрицы отчаянно полоснули по воздуху, силясь удержать добычу. Но пальцы Тамриз только разметали во все стороны звенящие белые огоньки.       Последним, что она увидела, было изумленное и испуганное лицо Аристы. Серые глаза рассыпались в серебристую пыль и сгинули в ночном небе.       Мелодичный звон стих. Вокруг были только треск огня и шипение углей.       – Ариста?..       Молчание.       – Ариста!!!       Отчаянный крик прокатился над ночным Камаргандом, и не один человек проснулся в тот миг в холодном поту, полный смутного ужаса от того, что сулил всему миру этот крик.       Тамриз Хеменид, новая владычица величайшей империи, стояла посреди догорающего сада. Безмерно могущественная. И бесконечно одинокая.              ***       Падать было невысоко, но внизу оказались твердые камни. Ариста хрипло застонала от боли и перевернулась на спину.       Здесь было адски холодно. Крупные белые хлопья падали с неба на голое тело девушки, ледяной ветер пронизывал до костей. Небо было свинцово-черным, неполная луна в вышине казалась куском выбеленного камня.       У Аристы уже вовсю стучали зубы и онемели пальцы на руках и ногах, когда кто-то подошел к ней справа и укрыл чем-то тяжелым и плотным.       – Это тебе.       Мужчина. Молодой, судя по голосу. Говор сразу выдает уроженца Орифии.       – Это мне.       Рука с нежной бархатистой кожей взяла что-то из ее правой ладони. Сердце Хемена, ну конечно. Она ведь так и не выпустила его из рук.       Холод отступил достаточно, чтобы она смогла думать. Ариста осознала, что ее укрыли шерстяным одеялом из овечьей шерсти. Только шерсть была, пожалуй, даже теплее положенного, тепло так и бежало волнами по телу. Так хочется спать…       Сера и ад! Она же валяется тут, нагая и безоружная, перед совсем незнакомым мужчиной!       Ариста подскочила с земли, по-прежнему замотанная в одеяло по самую шею.       Но никакого мужчины рядом не было. Посреди горной лощины, присыпанной покрывалом из белых хлопьев, горел небольшой костерок. Хворост был сложен неумело, на тяп-ляп; можно было подумать, что костер разжигала совсем еще желторотая девица из Стратегикона. Перед костром сидел на четвереньках откормленный баран в густой пушистой шубе. У его передних копыт лежало Сердце Хемена.       Ариста огляделась.       – Эй! Почему ты прячешься? Покажись!       – Во-первых, никуда я не прячусь, вот он я, – проворчал мелодичным баритоном баран. – Во-вторых, чего ты голосишь как на рынке? Мы в северных горах, тут нет никого.       Глаза Аристы от удивления расширились так, что сделались размером со спелые сливы. Колени стали мягкими и шаткими, язык встал поперек рта. И, как это бывает, первой с языка слетела какая-то ерунда.       – Ты тут есть.       Вряд ли мудрейшие из ладдийцев могли бы похвастать тем, что видели смеющегося барана.       – Логически безошибочное наблюдение. Но я тут недавно. Сию минуту прибыл.       – В к-каком смысле?       – В прямом. Прибыл, едва тебя перенес. И хорошо сделал, не то эта влюбленная кошка слопала бы тебя, как цыпленка!       – Тебе-то что? Откуда ты…       На язык Аристе пришелся, наконец, первый логичный вопрос.       – Ты кто вообще такой?       В темных бараньих глазах сверкнул огонек лукавства.       – Мегист-насмешник, хранитель дорог, владыка выгоды, покровитель отчаянных, – на одном дыхании протараторил баран и шутливо отсалютовал передним копытцем. – А стало быть, и твой покровитель, Ариста Гракх.       Девушка почувствовала, как у нее глупейшим образом отвисает челюсть.       – Если хочешь пасть на колени, то лучше вон там, тут камни больно острые, – на морде барана проступила улыбка. – Или можешь сесть поближе к костру и поболтать с другом по душам. Выбор, как всегда, за тобой.