Со вкусом имбирного печенья

Если спросить у Ковалева, какой праздник он ненавидит больше всего на свете, он без колебаний ответит: Новый год. Хуже праздника для детдомовца просто не придумаешь: семьи нет, елка хиленькая, из подарков только шоколад к ужину. Герман, конечно, изъебывался, чтобы устроить ребятам праздник, но Антон тогда (да и сейчас, когда вырос) все равно не чувствовал той самой незабываемой ауры любви, семьи, елки, подарков и далее по списку. Поэтому чем ближе в календаре виднелась отметка тридцать первое декабря, тем хуже было настроение. К сожалению, не только у него: из группы «Б» нормально праздник отмечал разве что Дрочер. У остальных же при формальном наличие семьи все равно с настроением, да и отмечанием, была какая-то лажа. Глядя на ребят, которые высмеивали все эти семейные традиции с гирляндами, салютами, елкой и оливье, у Антона привычно начало щемить сердце. Какие же они все разбитые. Как стеклянные елочные игрушки, упавшие с елки. — Как ты все это выдерживаешь? — спрашивает Ковалев у Германа после того, как забирает Яну из больницы после очередного передоза. — Никак. Глядя в отрешенное лицо бывшего директора центра Антон в очередной раз жалеет, что бросил пить. А затем решает плюнуть на все и нахуяриться. Один. Без малолеток, Вероники и шлюх. Джингл беллс, хули. *** Фил ненавидит новый год. Опять наблюдать за этими жалкими попытками матери и брата изобразить некое подобие семьи с отцом, который делает вид, что все чудесно и что это не он недавно вышел по удо за угон машины, который пытался повесить на сына. И — Фил чувствовал — у него бы это получилось. Если бы не Ковалев. Ковалев… Фил с легкостью решает математические задачи уровня олимпиады в Буманке, но все еще не может решить, как относиться к тому факту, что тренер их команды все еще рядом с ними, вытаскивает из очередной жопы, отмазывает от ментов/Александры/бандитов и уже даже не спрашивает, какого хуя. Просто кидает на них нечитаемый взгляд и идет решать проблемы. Фил сверлит глазами спину мужчины и отчаянно хочет сказать, что ему жаль. Потому что ему действительно блять жаль. Что родился. Что родился в семье, в которой принято кидать детей, затем возвращаться как ни в чем не бывало через несколько лет, а потом просить перегнать краденную тачку из сервиса. С той истории проходит почти полгода, но Фила не отпускает обида на весь этот чертов мир. Он правда рад за Лену и ее парня, который кажется хорошим человеком и справится с воспитанием Лениного будущего ребенка явно лучше, чем сам Фил. Но на фоне их счастья чувствует себя глупым, неуместным, никому ненужным. Обычно эти чувства легко глушатся решенными задачами по математике, бухлом и придуманными вместе с «Б» авантюрами. Но не в гребанный Новый год. Фил не может признаться даже самому себе в том, что единственный человек, рядом с которым он не чувствует себя одиноко, это мужик, фотку члена которого они слили в сеть. Кажется это было так давно. По ощущениям вечность назад. Тогда эта идея показалась забавной. Сейчас же Филу тяжело смотреть в глаза человеку, которому не все равно на них, малолетних моральных ублюдков. Ему тяжело, но он смотрит и не понимает, как так вышло. Ведь они не нужны никому, даже собственным родителям. А Ковалеву почему-то нужны. И Фил тоже нужен. И это чувство — что ты важен и нужен — заставляет его пойти в магазин и купить подарок. Даже красивую упаковку к нему. А что? Новый год же, хули. Праздник и все такое. Чем не повод перестать вести себя как мудак с близким человеком. Хотя бы в эту ночь.