Химера*

Тёплая июньская ночь уже вступала в свои права, когда входная дверь в пустой московской квартире открылась. Как она добралась, Лаура помнила плохо. Кажется, на автопилоте она вызвала такси, доехала до дома и поднялась на свой этаж. Два поворота ключа, опустить ручку до щелчка и открыть дверь. Три шага до гардероба, затем ещё десять до кухни. Никаких мыслей в голове, никаких чувств. Женщина достала из бара бутылку любимого вина и, откупорив его, сделала несколько больших глотков прям из горла. Поесть она сегодня не успела, и оттого лёгкое тепло быстро разлилось по телу, наполняя его приятной тяжестью. Не находя в себе сил сделать еще хоть шаг, шатенка села на пол, прислонившись к стене и поставив рядом бутылку. -Всё... — шёпотом произнесла женщина, словно надеясь, что осознание придёт быстрее, если произнести это вслух, — Всё... Не было ни слёз, ни эмоций. Их давно не осталось. Лишь неуютный холод и мрачная пустота внутри. Женщина поёжилась и сделала ещё несколько глотков вина. Почувствовав, как тело начинает расслабляться, Лаура мысленно поблагодарила вселенную за то, что муж с сыном уехали на дачу на выходные, и у неё есть возможность хотя бы пару дней "отгоревать". *** "Всё" случилось незадолго до начала съёмок 6го сезона небезызвестного реалити-шоу. Постоянные ссоры, бесконечные упрёки и полное непонимание — всё это стало неотъемлемым сопровождением отношений Лауры и Марии в последнее время. Любовь между ними не угасала, но чем дальше, тем яснее становилась печальная истина: они больше не могут быть вместе. Третьякова не могла справиться с потоком шипперства, свалившегося на них после 5го сезона. Её буквально сводила с ума вся эта история, которая закрутилась вокруг них. Она выходила из себя при каждом новом опошленном видео, на котором её отмечали, а любая их редкая встреча вне дома была обречена на провал из-за постоянных опасений блондинки. То она бесконечно оборачивалась, чтобы убедиться, что никто из поклонников за ними не следит, не фотографирует их тайком и не подслушивает, то начинала говорить шёпотом и нервничать, если вдруг Лаура "слишком громко" смеялась или не дай бог оказывалась "слишком близко" к Третьяковой. Это доходило до паранойи и неимоверно раздражало Лукину. Она никак не могла понять такой реакции коллеги, и почему нельзя просто не обращать внимания. В конце концов, они не позволяли себе ничего лишнего на людях, и со стороны выглядели как самые обычные подруги, как тысячи других прохожих. Какая к чёрту разница, кто что придумает и скажет? *** -Лаур, ты вообще не понимаешь, что происходит?! — блондинка нервно ходила из одного конца комнаты в другой, скрестив руки на груди, — Или тебя устраивает, что какие-то школьники сочиняют во всех подробностях, как мы трахаемся по клубам и подворотням?! -Вот именно, Маш, — спокойно ответила Лукина, сидя на диване и не отрывая глаз от телефона, — Ключевое здесь "какие-то школьники". С чего вдруг меня должна задевать чья-то подростковая возбужденная фантазия? Меня больше удивляет, почему ты так остро на это реагируешь. Женщина отложила телефон и устало посмотрела на Третьякову. Последние полгода подобные разговоры случались с такой завидной регулярностью, что, кажется, начали вытеснять любые другие обсуждения. -Да потому что! — Мария резко остановилась посреди комнаты и драматично развела руками в негодующем жесте, — Мне не всё равно, что будет с моей репутацией, Лаура. И с твоей, между прочим, тоже. Тебе наплевать, что ли? Блондинка опять скрестила руки на груди и возмущённо посмотрела на Лукину. -Мне наплевать? О да, так точно, — с наигранным чувством закивала женщина и, раздражённо стряхнув невидимые пылинки с брюк, резко встала и молча вышла из комнаты, давая понять, что не намерена продолжать этот разговор. *** -Ты меня вообще слышишь?! Лаура, очнись, из нас с тобой делают каких-то...озабоченных животных, — Мария поморщилась на последних словах и посмотрела на Лауру с таким возмущением, будто это она является создателем всех самых ужасных и оскорбительных для Маши работ. В очередной раз приятный тихий ужин оказался на грани превращения в опасный спор, от которого дрожат стены. -Господи, — Лукина раздражённо отодвинула от себя бокал вина, — Прям вот в жизни делают, Маш? Шатенка откинулась на спинку стула и устало потёрла виски. -Лаура, это не смешно! Речь идёт о нашей репутации, ты понимаешь или нет?! — блондинка повысила голос -Что? Опять о репутации? — Лукина удивлённо вскинула брови и растерянно посмотрела на собеседницу, — Ты сейчас серьёзно? -Вполне! И я, правда, не понимаю, почему ты об этом не беспокоишься, — закатив глаза, ответила Мария. -Ах, вот оно что! — Лаура начинала закипать и повышать голос, а это случалось очень редко и ничего хорошего не сулило, — Извини, блять, что я в первую очередь беспокоюсь о наших отношениях, а не о своей репутации! Впредь буду умнее! На какое-то мгновение Маша замерла и испугалась. Она так редко слышала, как Лаура повышала голос и позволяла себе материться, что даже опешила и не знала, как реагировать. -Я...э..., — блондинка растерянно запнулась. -Ты что? — Лукина нервно встала со своего места, — Чего ты сидишь глазками-то своими хлопаешь, м? -Вво-первых...нне кричи на меня, — неловко запинаясь начала говорить Третьякова, — А во...во-вторых, не передёргивай. Я...я вообще не это имела в виду, — попыталась оправдаться она. -А, по-моему, ты именно это и имела в виду, — Лаура снова села на стул и сцепила руки в замок перед собой, — Знаешь, я так устала, Маш. Ты сама не видишь, что происходит? Не видишь, как твоя одержимость этой темой влияет на нас? -Я не понимаю... — Мария растерянно посмотрела на Лауру. -Я так больше не могу, — устало произнесла женщина и опустила голову, — Правда, я до последнего пыталась "переждать бурю", списывала всё на твою вспыльчивость и эмоциональность и верила, что наши чувства всё преодолеют, ведь мы так важны друг для друга. Но..., — голос шатенки чуть заметно дрогнул, и она замолчала. -"Но" что? Лаура, о чём ты говоришь? — блондинка всё ещё непонимающе смотрела на женщину. -Но теперь я вижу лишь то, как тебе важна твоя репутация. Не я, не мы и не наши отношения... -Ты ошибаешься, — Мария нахмурила брови. -Нет, не ошибаюсь, Маш. И, раз это действительно для тебя так важно, — Лаура сделала глубокий вдох и на секунду прикрыла глаза, — Я думаю, я должна это уважать. -Что уважать? На что ты сейчас намекаешь? -Я не намекаю. Я говорю тебе прямо: я ухожу, чтобы ты занялась тем, что для тебя сейчас действительно важно. *** В этот момент Третьякова словно взорвалась. Она вскочила из-за стола и в одну секунду резким движением руки смахнула тарелку на пол. Та с оглушительным звоном разлетелась на десятки мелких осколков. -Больная?! — вскрикнув от неожиданности, Лаура тоже подскочила со своего места. -Ты не можешь уйти! — с нервной усмешкой резюмировала Мария, — Ты не... не можешь просто уйти... Блондинка закрыла лицо руками зарыдала. Следующие 1,5 часа были одними из самых сложных в жизни Лауры, да и Марии тоже. Слёзы, крики, взаимные упрёки, перетекающие в оскорбления, и ощущение полной безысходности и неотвратимости финала. -Вот и проваливай! — из последних сил выкрикнула Маша, небрежно толкнув Лауру в плечо, — Вали на хрен из моей жизни, сука! -Мне плевать, как ты меня называешь, — тихо ответила Лаура и перехватила руку Третьяковой, крепко сжав запястье, — Но не смей трогать меня, заносчивая истеричка. Смерив собеседницу презрительным взглядом, Лаура резко развернулась и вышла из кухни. Охрипшая от слёз и крика блондинка обессиленно села на стул и обмякла. Спустя полминуты входная дверь хлопнула, и она поняла, что только что из её жизни ушёл самый важный человек. *** Это не было легко. Возможно, это было даже сложнее, чем всё, что Лукиной приходилось делать ранее за свою жизнь. Но Лаура понимала, что сейчас это единственно верное решение для них. Последние полгода измучили женщин и довели их эмоциональное состояние до крайней степени истощения. Маша настолько переживала за свою репутацию, что практически всё свободное время посвящала тому, чтобы отслеживать каждое новое слово, которое писали о них в соцсетях, после чего начинала ещё больше переживать. Лауре же до чёртиков надоело то, что они не только не могут куда-то сходить вместе, но и даже дома не обсуждают практически ничего, кроме последних "событий" о себе же, которые вычитала Маша. Она больше не чувствовала себя любимой и важной в этих отношениях, а значит и в ответ не могла отдавать любовь. Поэтому женщина понимала: если она не сделает это сейчас, это всё равно случится чуть позже. Вот только всё пройдёт гораздо тяжелее и больнее для обеих. Хотя...куда уж больнее? *** Сейчас Лаура сидела одна на полу в своей квартире и думала лишь о том, как жить. Как найти в себе силы в воскресенье встретить мужа и сына с улыбкой на лице и желанием жить. Как в понедельник заставить себя пойти на работу и как делиться со своими девочками-моделями опытом и материнским теплом, которое от неё так ждут, когда внутри неё сейчас только всепоглощающая безнадёжная пустота. Их история закончилась совсем не так, как должны заканчиваться истории такой большой любви. Всё получилось как-то неправильно, некрасиво и слишком больно. Лаура больше не могла быть с Машей, но, кажется, и без неё тоже уже невозможно. Слишком много всего произошло между ними за этот короткий период, но самое главное — чувства, которые они так "старательно" убивали в последнее время, кажется, стали ещё сильнее. Эти противоречивые ощущения сводили с ума и рвали душу. И, сидя сейчас на полу в пустой квартире, с пустой бутылкой в руках и пустой обречённостью в душе, Лаура не понимала, как ей дальше существовать жить. Она знала лишь то, что должна найти на это силы. Последнее "Я люблю тебя", произнесённое в пустоту квартир двумя женщинами повисло в воздухе и через секунду растворилось в тишине.