Выдающийся зельевар

Весь оставшийся рабочий день, прокручивая в своей голове разговор с Тонкс, Драко злился. Злился на то, что его родственники так обошлись с его любимой женщиной. Им не нравился он? Да и к чёрту! Но с ней-то за что так? Когда об их отношениях стало известно и почти все друзья, приятели и знакомые Гермионы отвернулись от неё, в сердце Драко вернулось мерзкое чувство вины, с которым он боролся уже много месяцев. Оно с удвоенной силой возвещало о том, что это он виноват в общественной ненависти его возлюбленной. Оно нашептывало, что без него Гермионе было бы лучше, оно кричало в его сознании, что он не сможет дать ей нормальной жизни. И он бы сломался, если бы они не обсуждали чувства. Гермиона убеждала его в том, что не смотря на весь хаос, она неимоверно счастлива с ним. Ему становилось легче, была надежда, что всё еще обернётся хорошо. Правда в том, что ему не так уж нужны были его родственники, особенно те, с которыми он не был знаком ранее; но Гермиона хотела наладить общение. В первый раз она написала Тонкс и Андромеде, живущим после Войны в одном доме, почти сразу после их с Драко свадьбы. Она искренне надеялась, что всё сложится и они будут общаться хотя бы изредка. Но никакого ответа не приходило, и Гермиона расстраивалась. Она говорила Драко, что совершенно не ожидала такого поведения от его родни. И Драко злился, испытывал боль и чувство вины. Однажды он сам написал по письму Андромеде и Тонкс, вежливо уверяя, что его жена не он, она не виновата в его ошибках. Он напомнил им о заслугах Гермионы перед волшебным обществом Британии и просил не судить её только за то, что она замужем за ним. Драко лелеял слабую надежду на на то, что, возможно, хотя бы кто-то из них проникнется его письмом и изменит своё мнение, а Гермиона встретится с ними за проклятым чаем. Но ничего не вышло. Ответа или какой-то другой реакции так и не последовало. Драко был в ярости. Но время шло, Гермиона перестала придавать этому значение, хотя все ещё отправляла раз в год приглашение на чай. Драко старался не думать о них, дабы не вызывать внутри себя жгучее чувство гнева, граничащее с ненавистью. И вот сегодня Тонкс посмела явиться к нему, прося его, — его! — о большой услуге. Немыслимая наглость. Драко был зол на работе, он был зол и тогда, когда трангрессировал к своему дому. Однако когда он увидел улыбку жены, едва открыв входную дверь, то его гнев и раздражение улеглись. Гермиона стояла в прихожей и мило улыбалась ему. Как только дверь была закрыта, она подошла к Драко, обвила его шею руками и горячо поцеловала в губы. Он страстно ответил ей, сжимая в своих объятиях. Их дом был просторным и уютным, декорированным преимущественно в светлых тонах. Драко любил каждый его сантиметр. И любил возвращаться вечером домой. Гермиона не всегда приходила первая, и иногда он встречал её, ожидая, когда она вернётся, и они сядут ужинать вместе. — Как прошел твой день? — нежно промурлыкала она ему в губы, в то время как он огладил ее грудь через полосатую рубашку. — Необычно, — ответил Драко. — А твой? — Мой — нормально, — устало ответила Гермиона. — Ты сказал, что твой день был необычен. Чем именно? — Да. Но давай оставим этот разговор на вечер. — На вечер? — голос Гермионы изменился, зазвучав тревожными нотками. Она слегка отстранилась, пытливо заглядывая ему в глаза. — Не пугайся, все хорошо, — успокоил жену Драко. — Просто у меня сегодня был необычный посетитель. — Хорошо, — сказала Гермиона, взяв его за руку и увлекая в гостиную. Едва они вошли в помещение, как тут же раздался детский визг и трехлетний ребенок повис на Драко. — Привет, Звездочка, ты слушался маму? — спросил Драко, обнимая малыша. — Да, я слушался! — Ну и молодец, — Драко поцеловал сына в лоб. Он уже хотел подойти к Гермионе, чтобы снова обнять ее, как вдруг заметил на журнальном столике конверт. Драко протянул руку, одновременно опуская сына на пол. Конверт оказался вскрытым. Он вытащил письмо и быстро пробежался по красиво выведенным строчкам. Дорогие Гермиона и Драко! Простите, что так долго не связывались с вами. Будем искренне рады видеть вас на субботнем ужине у нас дома. Андромеда. — Твою!.. — Драко! — укоризненно перебила Гермиона, не дав ему закончить. — Прости, — уже тише ответил Драко, подняв обе руки. — Ты все еще хочешь познакомиться с ними? — Да нет, несколько лет ведь прошло с моего последнего письма, но это очень странно. То, что они сами написали, и вдруг сразу приглашение на ужин. — Она сегодня заходила ко мне в лавку. — Кто? — Тонкс. — Правда? Что ей было нужно? — заинтересованно проговорила Гермиона. — Она хотела, чтобы я разработал зелье от ликантропии, чтобы… — Вылечить ее сына, — закончила за него Гермиона. — Тогда понятно, откуда это приглашение. — Да уж, уровнем лицемерия они даже моего отца превзойдут, — хмыкнул Драко в унисон со вдруг заурчавшим животом. Гермиона улыбнулась. — Идем ужинать. А это обсудим потом. — Пойдем. За ужином они не касались темы Тонкс. Но когда, уложив ребенка, они сами стали готовиться ко сну, Гермиона вдруг спросила: — Так что ты ответил ей? Она сидела на кровати, сняв с себя джинсы и оставшись только в нижнем белье и полосатой рубашке. — Кому? — спросил Драко, стягивая с себя брюки. — Тонкс. — Конечно, сказал, что не возьмусь за подобное. — И я понимаю почему, — задумчиво проговорила Гермиона. — Но слушай, это ведь так интересно — зелье от ликантропии! Если ты выведешь его, то впишешь себя в историю! Ты ведь всегда этого хотел. — Да, — серьёзно ответил Драко. — Было бы неплохо запомниться не только как чёртов Пожиратель смерти. — Драко, не надо, — Гермиона погладила его по руке. — Прошу тебя, не надо. Он сжал её руку, сказав: — Ликантропия — очень сложная штука. Особенно врождённая ликантропия. Даже у профессора Снейпа не вышло создать рецепт зелья от этого недуга. Задача, как ты понимаешь, не из простых, если она вообще выполнима. — Ты лучший зельевар, чем он, — сказала Гермиона улыбаясь ему. Драко вернул улыбку. Это было так мило. То, как Гермиона верила него. И хоть Драко был полностью согласен с ней, считая себя блестящим зельеваром, всё равно ему до чёртиков нравилось, когда она говорила ему нечто подобное. — Неужели это действительно невозможно? — спросила она. Драко задумался. — Это не один год работы. И не факт, что получится. — Но если есть интерес, то попробовать всегда можно. Если уж кто и найдёт формулу, то это ты. — Всё равно, зелье для детей никак не адаптировать. Гермиона удивлённо посмотрела на него. — Испытания, — пояснил Драко. — Зелье должно пройти многоэтапные испытания на людях. — Понятно, — ответила она ему, не понимая, как сама не додумалась до этого. — Но, как я посмотрю, ты уже думал об этом. — Конечно, думал. Я же зельевар. Когда я слышу о какой-то задаче, я всегда обдумываю варианты. Но я не собираюсь за него браться. — Ладно, — пожала плечами Гермиона. Драко дотронулся до ее руки в приглашающем жесте. Гермиона придвинулась к нему ближе, а он медленно снял с нее рубашку, попутно целуя ее шею. Она разомлела, забыв про все вопросы. Тем временем руки Драко приникли к ее груди, погладив ее через лифчик белого цвета. Гермиона издала томный вздох, откинувшись спиной на кровать. Драко нашарил руками застежку белья на ее спине и снял его. Он нежно прикоснулся к обнаженной груди губами, вызвав у Гермионы еще один чувственный вздох. Она запустила свои руки ему в волосы, вцепившись в них. Они медленно опустились на кровать. Гермиона сладко охнула, когда почувствовала его возбуждение. И когда его губы чувственно спустились к ее животу, а руки стянули с неё трусики, она громко застонала, полностью проваливаясь в его ласки. Драко целовал её внутреннюю сторону бедра, нежные складочки и чувствительную точку. Он поднимался выше под её стоны, встречал её дикий страстный взгляд, вновь целовал её груди и шею. И когда она простонала: "Хочу тебя", плавно вошёл в нее, издавая гортанный стон и растворяясь в моменте.