love has no calories

Чимин перебегает улицу на последние секунды светофора, слыша надоедливую трель телефона. Он добегает до тротуара и, выдохнув, лезет в карман за ним. — Да? — пытаясь отдышаться, произносит Чимин. — Я немного опоздаю, пробки, — спокойно отвечает Юнги. Чимин бесится, что тот расслабленно едет на машине, да ещё и не беспокоится о задержке. Он-то сломя голову несся с автобуса, чтобы успеть к назначенному времени (но, как сказал бы Сухан, ему полезно). А ведь это изначально Юнги затащил его в этот клуб по изучению английского. Чимин, по сути, не при чём. Он был поддержкой Юнги, чтобы тот спокойно учил язык для последующего успешного обучения программированию. Но в ответ Чимин лишь бормочет «хорошо», сбрасывая вызов. Он подходит к бару, где их группе организовали встречу, и мельком поправляет причёску, смотря в отражение окна. Чимину всего пару дней назад пришло на почту сообщение, где было указано местоположение и время. Юнги сказал, что это хороший способ развеяться и увидеть старых знакомых, с которыми они в течение года упорно и увлеченно изучали английский. Как оказалось, конкретно их группа была десятой за эти годы, поэтому на десятилетие компании, организующей курсы, пригласить решили именно их. Чимин был рад наконец-то выйти из дома. Работа-дом-работа. Ему уже надоела эта цепочка. Правда, теперь по средам и субботам он ходит на фитнес, но это все равно не то. Хочется выйти туда, где будет комфортно, а не туда, где вокруг слишком много глаз и худых тел… Чимин заходит в бар и уже видит знакомые лица, которые за пять лет почти не поменялись. В их группе были представители разных возрастов, но он все равно с лёгкостью узнает каждого. И начинающего — на тот момент — учителя по английскому Хани, и возмужавшего Енсу, который тогда только готовился к экзаменам. У всех была разная цель, но объединил их небольшой кабинет в жилом здании. Чимин оставляет куртку на вешалке рядом с их столиками и уже после подходит здороваться. Он мягко улыбается, приветствуя каждого. Не хватает только Юнги и… того, кого Чимин не видел уже много лет. Он садится рядом с Чой Соной, их преподавателем, которая любезно пододвигает пока что пустую рюмочку и тарелку. Чимин, чтобы не показаться невежливым, опускает телефон под стол, печатая Юнги сообщение.

jmi

хен, здесь уже все собрались, поторопись. ждём только тебя.

yoon Я не один, кто опаздывает Чимин не успевает напечатать ответ. Сидящие рядом люди восторженно восклицают, заставляя его оторваться от телефона и тоже посмотреть на дверь. Бар, до этого момента тихий и спокойный, вмиг меняется. Несколько людей рядом с Чимином ринулись ко входу, через который вместе с порывом ветра заходит молодой человек. Много чего успело измениться с момента, когда они все виделись в последний раз — кто-то остался в Корее, кто-то переехал на ПМЖ в другие страны, кто-то… съездил за океан и вернулся назад. Как, например, Чон Чонгук, которого чуть ли не сносит с ног невысокая рыжая девушка в яркой красной кофте, как только он перешагивает порог. — Рю, мы же виделись буквально пару часов назад, — Чонгук смеется, обнимая девушку за талию. Она поддерживала с ним связь все это время, Чонгук даже звонил ей по видеосвязи в день ее свадьбы. Рюджин и ее муж встречали Чонгука с аэропорта, хотя он просил этого не делать — не хотел приносить неудобства, но девушка всегда стояла на своем до последнего. Как и в этот раз. Рю еще раз крепко его обнимает и убегает в центр зала, откуда ей кричат, что ее телефон звонит уже второй раз. Рюджин — не единственная, с кем Чонгук поддерживал связь все то время, что учился в Нью-Йорке. Поздоровавшись со всеми подошедшими к нему и повесив свою куртку на крючок у входа, Чонгук начинает осматривать бар в поисках, но тут за ним открывается дверь. Юнги, ругаясь на ветер себе под нос, не сразу замечает широкую спину Чонгука, и уже было хочет пройти мимо, как его окликают: — Мистер Мин, не хотите поздороваться? Юнги поворачивается на голос и замирает на мгновение. После его лицо трогает односторонняя, но широкая улыбка. — Вот засранец, понахватался своей американщины! Я хен для тебя, — Юнги хоть и на пару размеров худее Чонгука, это все равно не останавливает его оттого, чтобы ощутимо треснуть мелкого в плечо. Чонгук смеется, но резко перестает, когда слышит: — С Чимини уже поздоровался? Где он? Чонгук старается держать лицо, но то все равно взволнованно вытягивается на миг, что не ускользает от глаз Юнги. Тот понимающе кивает. — Ну, пойдем тогда вместе? Поздороваемся? Юнги, будто точно зная, где сидит Чимин, двигается от входа. Чонгук, неуверенно засунув руки в карманы толстовки, следует за ним. Он ярко улыбается всем, кто продолжает здороваться с ним, но внутри чувствует дикое волнение, почему-то подкатывающее к горлу. Чонгук не знал наверняка, встретятся ли они сегодня, но предполагал, что вероятность достаточно велика. Но он оказался все равно не готов увидеть Пак Чимина. — Хэй, красавчик, один тут отдыхаешь? — Юнги плюхается рядом с Чимином. — А я к тебе с сюрпризом. «Сюрприз» неловко стоит с краю, решаясь все-таки поднять взгляд на Чимина. Ох. — Привет, Чимин-ши. — Здравствуй, Чонгук, — негромко и коротко здоровается Чимин. Он торопливо подставляет им обоим приборы, пытаясь переключиться на Юнги. Расспрашивает о его заказах, в которых ничего не смыслит, но серьёзно кивает на каждое непонятное слово. Он боится смотреть на Чонгука, который садится с другой стороны от Юнги. К счастью, его тут же увлекают в разговор о том, как там. — Почему ты не сказал, что он тоже придёт? — злостно шепчет Чимин. — Ты знал, да? — А ты и не спрашивал, — просто отвечает Юнги. Решает не оправдываться, потому что, как обычно, принимает нейтральную сторону. Он до сих пор не знает, что тогда между ними произошло. Со стороны Чонгук с Чимином казались всем очень дружными. Быстро нашли общий язык и вскоре не отлипали друг от друга на занятиях. Потом встречались после них. Однако, с приближением отъезда Чонгука, они отдалялись. В какой-то момент Юнги нашёл Чимина в слезах, и с того момента младший не хотел слышать о Чонгуке ничего. Поэтому-то он и молчал. Знал, что в таком случае Чимин из квартиры и носа не сунет, а ему, как хену, тяжело видеть, как медленно, но верно, Чимин тухнет в четырёх стенах. Когда все собираются и настает время заказывать еду и напитки, Чимин останавливается на негазированной воде. Он предупреждал Юнги, что не будет пить — и есть, —поскольку завтра собирается на фитнес и не хочет потреблять лишних калорий. — Чонгук, ты надолго к нам? — спрашивает Юнги, поворачиваясь к младшему. Ответ он знает давно, но решает, что и Чимин должен это услышать. Чонгук непонимающе смотрит на Юнги. Складка залегла меж его бровей еще с того момента, как Чимин вежливо отдал официанту свое меню, так ничего и не заказав. Чонгук удивлен, что Чимин не заказал свои любимые чаджан-токпокки, которые постоянно заказывал, когда они ходили ужинать вместе. Даже если тот был сыт, он всегда заказывал их, а если в него не влезало — забирал с собой. Конечно, с того момента прошло уже много времени, вкусы могли измениться. Но что-то в поведении Чимина напрягает Чонгука, а сейчас к этому добавляется еще и Юнги, задающий вопрос, который они обсуждали последние несколько месяцев их общения. — Эм… не могу говорить точно, но пока что у меня нет планов уезжать из Кореи. Я купил франшизу, у меня открывается своя студия… — Чонгук сомневается в том, что происходит, потому что Юнги делает вид, что слышит это первый раз. Они ведь договорились, что тот поможет сделать ему сайт. — Пока что только в Сеуле, но в планах открыть еще одну в Пусане, — Чонгук не сдерживается и все-таки переводит взгляд на Чимина. Тот резко отводит глаза, будто бы пытаясь сделать вид, что не смотрел. Чонгук делает так же. Как же неловко. Кто-то сбоку отвлекает его, начиная расспрашивать о студии, и Чонгук вежливо отвечает на все вопросы о своем деле. Пару раз он кидает взгляды на Чимина, стараясь быть не застуканным. Не всегда получается — в таких случаях Чонгук ведет себя как школьник, пряча глаза в пустой тарелке перед ним. Остается надеяться, что их странные переглядки останутся незамеченными. — Ты это специально? — Чимин тычет локтем бок Юнги, хмурясь. — Не понимаю, о чем ты, — он отпивает заказанный виски и поворачивается к Чимину, укладывая локти на стол. — Привлекаешь внимание Чонгука к нашей, — обводит руками часть стола, — стороне? — Чимин, ты со своими диетами скоро глюки будешь видеть, — Юнги не хотел говорить это с грубым подтекстом. Скорее, наставнически пожурить. Ведь Чимин и правда в последнее время слишком ушёл в тему похудения. Это вызывает опасение и беспокойство. Юнги не поддерживает эти его замашки, которые уже стоят на границе с опасностью для здоровья. Раньше, когда он только начинал заниматься спортом и немного ограничивать себя в еде, Юнги относится к этому спокойно ведь… по-сути, это не его дело, что и когда ест Чимин, но теперь. Он переживает. — Да как ты?! — возмущается Чимин. — Говори тише, — шипит на него, слабо стукая по бедру. Чимину немного стыдно, что он худеет. Это кажется чем-то личным. Будто все люди априори должны быть худыми и тот факт, что он пытается сбросить вес лишь подтверждает его полноту. Чонгук понимает, что он не должен был услышать эту тихую перепалку, поэтому делает вид, что ничего и не было. Когда его зовет Рюджин, он отходит к девушке, завязывая оживленную беседу с ней и с ее подругой. Он, правда, пытается быть активным участником разговора, но его мысли то и дело отлетают в другую сторону. Туда, в ту часть стола, где Чимин попивает воду и просто смотрит на то, как другие едят. По-хорошему, в этом правда нет ничего необычного — люди часто воздерживаются от еды после шести, например, когда следят за своей фигурой и тому подобное. Чонгук тоже так делал, когда приводил свое тело в то состояние, в котором он сейчас. За эти пять лет, что он жил в Америке, он здорово изменился — это отметил уже каждый, с кем он разговаривал. Чонгук действительно возмужал, пробил себе несколько новых пирсингов, сделал рукав и раскачался. Он совсем не похож на ту версию себя, которая уезжала из Сеула по окончании языковых курсов. В то время Чимин внешне практически не изменился, но что-то в нем все-таки изменилось до неузнаваемости. Вечер идет размеренно: гости едят, пьют, веселятся и общаются. На встречу пришли некоторые преподаватели, которые уже даже не работают с этой компанией. Чонгук рад видеть каждого, рад продемонстрировать им, как сильно он прокачал свой уровень языка, но по истечении большого количества времени начинает чувствовать усталость. Юнги не зовет его на перекур — видимо, бросил, — поэтому Чонгуку негде спрятаться от желающих с ним пообщаться. Он вообще не ожидал такого внимания к своей персоне. Желая скрыться от общения хотя бы на какое-то время, он ищет взглядом уголок, где можно было бы отсидеться десять минут, пока его снова не вовлекут в разговор. Если честно, он бы не отказался от одного конкретного разговора… Чонгук замечает Чимина, одиноко сидящего за столом, уткнувшегося в телефон. Это тоже заставляет Чонгука напрячься — в то время, когда они все были студентами, именно Чимин был тем, кто со всеми общался и всегда был в кругу внимания. Сейчас же он выглядит так, будто пытается всеми силами избежать контакта с людьми, делая вид, что чем-то занят в телефоне. Чонгук решает попытаться. — Эм… привет еще раз, Чимин-ши, — Чонгук расслабленно улыбается, хоть и эта напускная расслабленность дается ему нелегко. Он волнуется. — Я могу присесть? — Конечно, — Чимин приветливо улыбается. Он не хочет отвечать на упрёки своего парня, в который раз объясняться с кем он и где. И не хочет, чтобы сидящий рядом Чонгук видел, как его снова отчитывают за то, что он ещё не дома. Поэтому, напечатав: «Скоро буду», блокирует телефон. Он снова чувствует это странное явление. От Чонгука словно исходит тепло, которое всячески его завлекает. Все-таки, нет, время не всегда помогает. У Чимина в голове тысячи вопросов, которые он бы хотел задать, как и все присутствующие: каково это — жить в другой стране? Что за студию он хочет открыть? Тяжело ли ему быть одному? Скучал ли он… по Чимину? Чимину тяжело на душе оттого, как в сравнении они стали друг с другом холодны. Раньше всегда находили темы для разговора и никогда не стеснялась спрашивать, что думали. Но они не ссорились. В целом остались друзьями. Или нет? Чимин думает, что это странно — сидеть вот так и молчать, видя, как остальные все разговаривают. Он решает спросить первое, что приходит в голову. — Татуировки, да? — бросает взгляд на забитую руку. Чонгук тоже чувствует это. Как комфортное тепло и неуютный холод присутствуют между ними одновременно. Чонгук старается сильно не засматриваться на Чимина, блуждая взглядом по местности вокруг, но все равно подмечает изменения или, наоборот, знакомые черты. Это будоражит. — А, эм… Да, — Чонгук опускает глаза и улыбается. Он знает, как старшее поколение относится к его рисункам, что идет вразрез с тем, как они привлекают людей его возраста. — Я набил рукав сразу же, как переехал. Там… почти все по моим эскизам, если честно. Я покажу. Как-нибудь. Снова становится неловко. В каких обстоятельствах Чонгук решил снять перед Чимином рубашку? Надо сменить тему. — А ты покрасился, да? Тебе идет, — Чонгук наконец-то поднимает глаза на Чимина и вздрагивает. Он снова чувствует что-то, что чувствовал тогда, и это пугает. Чонгук не знает, изменились ли обстоятельства, из-за которых они в прошлый раз… Из-за которых все так сложилось. Чонгук хочет спросить, в отношениях ли Чимин, но думает, что слишком рано для таких вопросов. Чимин смущенно заправляет якобы выбившиеся темные прядки за уши, тихо благодаря. Он немного отвык от комплиментов просто так. Сухан в последнее время только критикует, через слово задевая его вес, стиль и привычки. Он поджимает губы, пытаясь придумать ещё что-то, где не будет односложного ответа. Опускает взгляд вниз и хмурится. Немного приподнимает ноги над стулом, чтобы хоть визуально сделать ляжки меньше. Черт. Он слишком расслабился. Чимин уже на протяжении полугода старательно пытается похудеть, но срывается. Он не видит главной цели. Он даже не толстел в течении семи лет, так почему теперь?.. Только знает, что Сухану стыдно, что его парень такой. Поэтому продолжает стараться. Ох, вот оно. Тема, которую, кажется, можно будет обсудить с Чонгуком. — Ты занимаешься? — Чимин переводит глаза на парня. — Долго к этому шёл? — тише добавляет. Для него спорт — до сих пор тяжело. Еженедельное испытание, но зато Сухан хвалит его и оплачивает занятия. — О, — Чонгук смеется. Это пятый раз, когда он слышит этот вопрос за вечер, только в разных вариациях. Приятно, что все оценили его старания, но в то же время грустно, что с Чимином их разговор строится так же, как и со всеми, кто… кто не он. С кем у Чонгука никогда не было особенной связи, как была у них с Паком. — Да, я увлекся спортом. Знаешь, мне было там так скучно и одиноко по первости, что я не знал, чем себя занять в свободное от учебы и подработки время, — Чонгук смотрит вниз, на свои ноги, поэтому замечает, что делает Чимин. Он решает не комментировать, хотя ему непонятно. Для чего?.. — Прямо в моем доме был спортзал, и я записался. Там познакомился с Джуном, а потом узнал, что мы в одном потоке. Ходить туда не одному было весело. Чонгук хихикает себе под нос, вспоминая их знакомство со старшим хеном. — Джуном? — Чимину кажется, что он слышал это имя пару раз от Юнги, поэтому решает переспросить. Он тянется к своему бокалу — уже второму — и отпивает пару глотков воды. Сухан говорил ему, что стоит пить много воды, она утоляет голод и, кажется, что-то выводит из организма. Чимин не слушал. Просто снова согласился. Его на мгновение отвлекает новое сообщение на телефоне. Хорошо, на заблокированном экране всплывает только уведомление. Он уверен, что это снова его парень, спрашивает, во сколько он вернётся домой. У него ведь режим. А ещё, видимо, полное отсутствие жизни вне квартиры. Чимин убирает телефон в задний карман, чтобы не напоминал о себе. Ещё пять минут и все, думает он, снова поворачиваясь к Чонгуку. Немного разговоров не повредит. Он просто расспрашивает старого друга о том, как он прожил эти пять лет в дали от дома, вот и все. Чимин не будет снова увлекаться. И он более чем уверен, что Чонгук не свободен. Уж с таким-то телом и лицом он наверняка нашёл себе симпатичную девушку. Стройную. — Да, Намджун. Мой хен. Они с его мужем переехали в Нью-Йорк буквально за месяц до меня, поэтому мы вместе исследовали эти джунгли. Было… весело. Чонгук грустно улыбается, вспоминая их разговор с Кимами о том, что они абсолютно точно не собираются возвращаться на родину. Их законный брак и искренняя любовь в Корее — ничто. Чонгук их понимает и желает им только счастья, но грустит, что, скорее всего, встретится с друзьями очень нескоро. Желая перевести тему, он спрашивает Чимина о том, пригодился ли ему язык после курсов. Их разговор идет плавно, но настолько поверхностно, что это все больше начинает расстраивать Чонгука. Сам того не понимая, он попадает пальцем в больное место. — А танцы? Когда я уезжал, вы с молодым человеком планировали записаться на курс по парным танцам, да? — по мере разговора Чонгук начинает понимать, что лицо перед ним становится все белее и белее. Осознает, что спросил что-то не то. — Эм… ну, в смысле… ты продолжаешь танцевать? — Я… нет? Нет, я больше не танцую. Мне это не очень помогает в борьбе, кхм… в борьбе с весом, — Чимин отводит взгляд, замечая, как пристально на них смотрит Юнги. Слева он, справа — Чонгук. Деться некуда, поэтому он опускает взгляд на чистую, пустую тарелку, стоящую напротив него. — Но я теперь занимаюсь фитнесом, — Чимин слабо улыбается, — у меня есть личный тренер и план, по которому мы работаем. Чимин долго пытался убедить Сухана, что танцы отлично помогают ему держать себя в тонусе, но тот был категоричен. Сказал, что раз изменений нет, то и прока от его «дерганий» — тоже. Он был очень убедителен, подходил со всех сторон, начиная от мягких наставлений и заканчивая нареканиями. Чимин до сих пор иногда танцует дома, но это не сравнится с атмосферой зала и команды, где все работают слаженно и друг друга поддерживают. Чимин уверен, что похудел бы только от танцев, был готов даже брать больше часов. Но он срывался… Приходил домой уставший и ел, пытаясь набраться сил. Поэтому теперь у него строгое меню, которое "идеально" подходит для нагрузок и подкреплено не менее строгими занятиями. И он даже видит результаты! Животик и правда подтянулся, но Сухан говорит, что пока рано прекращать занятия. Его бедра все ещё пышные, как и ягодицы, руки. Завтра у него как раз день ног. Самый отвратительный день. Чонгуку почему-то дико неприятно слышать рассказ Чимина. Должно быть, это отображается на его лице, потому что он видит, как паника мелькает в глазах напротив. Ох, Чимин… Их отвлекает подвыпившая Рюджин. Она появляется будто из неоткуда, сразу плюхаясь рядом с Чонгуком и заваливаясь ему на плечо. — Старые друзья снова вместе, что за вечер! Пойдемте танцевать? Я попросила врубить нашу песню, вы ее помните? — Рю такая забавная, ее пошатывает, но она будто не замечает этого. Песня начинает играть. — Ооо! Лайк э джи сикс! Погнали! Она встает, поднимая Чонгука за собой. Он смеется, говоря ей, что они сейчас подойдут. Чон поворачивается на оставшегося сидеть Чимина и протягивает ему руку. — Станцуем? Чимин не представляет, как будет сейчас танцевать. Все ведь будут смотреть. Ему не хочется лишнего внимания к себе. Он даже не может представить, как раньше танцевал перед большой аудиторией, ведь и тогда не отличался особой худобой. — Нет, я, наверное, уже пойду домой, — Чимин тоже поднимается с места. — Сухан давно спрашивал, когда я вернусь, — посмеивается, поправляя одежду. Чимин достаёт несколько купюр из кармана и кладёт рядом со своей тарелкой. Он сегодня не очень много общался, да и в целом, не особо поддерживал компанейскую атмосферу, поэтому, решил хотя бы отплатиться. — Я был очень рад вас увидеть, — улыбается, на этот раз мягче. Ему действительно понравилась их встреча. Пусть он даже не принимал участие в большинстве разговоров, все равно чувствовал себя частью группы. Как раньше. — Как-нибудь ещё пересечемся. Чонгук чуть натянуто улыбается, когда Чимин отказывается. Его подозрения начинают крепнуть, хотя он старается убедить себя в том, что ему не стоит лезть не в своё дело. Он вежливо прощается с Чимином, желая ему хорошо добраться. Он тоже очень надеется, что это не последняя их встреча. Потихоньку народ начинает рассасываться, и Чонгук находит Юнги, собирающегося домой. — Хочешь сбежать по-английски, Юнги-хен? — Чонгук подкрадывается со спины, из-за чего Мин вздрагивает. — Чонгук, твою мать, напугал. Да, мне уже пора, Тэ написал, что у него с ноутом что-то, а завтра лабораторную сдавать, — Юнги достаёт связку ключей и застёгивает куртку. — Ты ещё будешь здесь? — Да, наверное, ещё побуду. Дома все равно скучно… — Чонгук закусывает щеку и смотрит в пол. Юнги знает этот взгляд. — Ну спрашивай, чего ты хочешь, — старший скрещивает руки на груди, перенося вес на одну ногу. Он слишком просто читает эти ребяческие невербальные знаки. — Ничего я не хочу! Юнги дергает бровью. — Ну, может быть… Эм… У тебя нет номера Чимин-хена? У меня затерялся! — Господи, — Юнги посмеивается, доставая телефон из заднего кармана джинсов, — ты из-за этого весь вечер мялся? Так сложно спросить у него было? — Я не мялся! Я… забыл. Юнги снисходительно смеётся, отправляя смской контакт друга Чонгуку. Чонгук тут же проверяет телефон и чутка залипает. Юнги покачивает головой, ухмыляясь. — Давай, я поехал. Много не строчи ему, его парень может не так понять. Бывай, Куки! Мин похлопывает Чонгука по плечу, пока тот бурчит тихое «спасибо» себе под нос. Что ж, это было не так сложно.

***

В квартире холодно — Чонгук забыл закрыть окно перед уходом. Старая однушка на окраине города выглядит не так уж плохо — родители сделали в ней ремонт перед тем, как Чон уехал, и сдавали ее парочке, пока его не было. Но перед его приездом парочка съехала, и квартира стала совсем пустой и неживой. Сейчас, только въехав в неё, Чонгук это сильно ощущает. Он не пил алкоголь этим вечером, но сильно наелся, наговорился и натанцевался, поэтому все равно чувствует себя уставшим. Чонгук заваливается на кровать, сразу же после того, как умылся, и планирует не вставать с неё ближайшие сутки. Голова гудит — с корабля на бал (с самолета на праздник) ехать было не самой лучшей идеей, но… оно того стоило. Он смотрит на безжизненные цифры на экране своего телефона, взвешивая все «за» и все «против». С одной стороны — а что такого? С другой — как это расценит Чимин? Нужно ли ему это общение? Правильно ли расценит это его молодой человек? Мыслей слишком много, и Чонгук решает прогнать их одним действием. jeonjk хэй, чимин-ши? это чонгук. юнги дал мне твой номер, я хотел проверить, не обманул ли он меня jeonjk если это ты, то ответь, какого цвета среда? Чимин уже готовился ко сну, когда его телефон подал признак жизни. Он заметил, как Сухан тоже обратил на это внимание, поэтому не стал реагировать сразу. Ответит слишком быстро — тот будет думать, что это важнее него. Ведь сейчас он снова слушает поучительную лекцию о том, как цитрусовые помогают снижению веса. Он уже успел стереть язык, пока говорил, что ничего не пил, не ел, и ни с кем не флиртовал. Хотя, насчёт последнего Сухан даже не печется. Уверен, что делает одолжение, продолжая встречаться с Чимином и «направляя» его. Чимин заканчивает растирать по лицу крем, и в этот момент его парень как раз выходит из комнаты. Он тут же хватает телефон и хмурится, читая сообщения. Чонгук? Он не может сдержать улыбки на последнем. Он так давно не слышал этой фразы…

jmi жёлтая?

jmi привет, чонгук.

— Почему ты улыбаешься? — Я не могу? — поднимает голову Чимин, блокируя экран. Он видит недовольство от ответа на лице Сухана, поэтому добавляет: — Юнги скинул смешную картинку. Решает не говорить про Чонгука. Сухан и тогда, пять лет назад, был недоволен их общением. Говорил, что оно слишком тесное и частое. Чимину так надоело обсуждать и докладывать каждый свой шаг, но… Вдруг Сухан прав? И он останется один, когда тот уйдёт. Чимин привык за эти годы, что рядом кто-то есть. Для него быть одному — пытка. Кажется, будто ему не нравится ни один друг Чимина. С Юнги он смирился, только потому что тот встречается с Тэхеном. Ну и, очевидно, с Тэ тоже пришлось. — Ладно, ложись спать. Завтра тебе рано вставать, — Сухан подходит к сидящему у зеркала Чимину и мягко целует в лоб. — Хорошенько выспись перед завтрашней тренировкой, — улыбается он. Чимин кивает. Он возвращает на места все свои баночки, снова замечая, как загорается экран. Не сейчас. Чимин ложится на свою половину кровати, заворачиваясь в одеяло. Он видит, как ещё несколько раз мерцает телефон, но оставляет все на утро. jeonjk верно! почему только все думают, что она зелёная, если очевидно, что это не так Чонгук улыбается, переворачиваясь на живот и смотря в экран. Ему так хочется поговорить с Чимином, но сообщение все ещё не прочитано. Может, он занят? jeonjk я хотел ещё раз сказать, что был очень рад видеть тебя jeonjk если честно, я не знал, в городе ли ты ещё. юнги-хен не говорил мне. jeonjk я рад, что мои знакомые ещё живут здесь. я переживал, что снова приеду в незнакомый город Чонгук понимает, что его куда-то понесло. Сообщения остаются непрочитанными, а он тут душу изливает. Пару лет назад Чонгук бы удалил сообщение и прислал какой-нибудь мем, но сейчас решает этого не делать. Он правда хотел поделиться этим с Чимином, раз сделал так. Если Чимин захочет, то ответит. Чонгук откладывает телефон, понимая после, как же сильно у него все-таки разболелась голова от сегодняшнего дня. И как ему все-таки одиноко в этой квартире — ему даже некого попросить принести ему таблетку. Таблетки у него, кстати, тоже нет. Остаётся надеяться, что получится быстро заснуть, не занимая больную голову лишними мыслями.