love
2 января 2023 г., 23:10
Чонгук привычно подъезжает к зданию к 17:00. В его руках кофе с двумя сиропами, а в подставке для стаканчиков травяной чай с ягодами. Горячий напиток дымится, ожидая своего хозяина, но Чонгук знает, что ему стоит подождать ещё минут 15.
Он всю ночь думал о том, как им сегодня себя вести. Вчера они почти… практически поцеловались, но их отвлекли.
Чонгук уверен в том, что ему не показалось — Чимин тянулся к нему. Ещё бы чуть-чуть… Возможно, им дали ещё чуть-чуть времени подумать? Решить, в правильном ли направлении они идут, хотя идут они очевидно друг к другу.
Чонгук влюблён не на шутку. Вся его жизнь так быстро трансформировалась и стала намного лучше, когда в ней появился Чимин. Чонгук забирает его с работы, возит на свидания, они даже пару раз оставались на ночёвку. Чонгук обнимал его во сне. Первое, на что смотрел утром — сонная мордашка Чимина, от вида которой хотелось восторженно пищать. Чонгук хочет просыпаться так всегда.
Со стороны может показаться, что они парочка, потому что они и ведут себя как парочка. Но это все ещё не совсем так. Осталось пройти небольшой рубеж, но Чонгук видит, что Чимина, возможно, ещё что-то останавливает. Вероятно, сегодня у них получится все обсудить.
Или слова и не пригодятся.
Погода резко испортилась — полил сильнейший дождь, поэтому они договорились посидеть дома и посмотреть кино. Где им точно никто не помешает.
Чонгук видит Чимина на пороге здания и мигает фарами, чтобы тот заметил.
Чимин прикрывает голову сумочкой, снова проклиная себя за отсутствие привычки брать зонт. Он буквально врывается в машину, скорее закрывая дверь, чтобы дождь не попал в салон.
— Сегодняшний день точно входит в десятку худших. Навалили задач, а погода такая угрюмая, что делать ничего не хотелось, — по отработанной привычке тянется за чаем, рядом с которым лежат два пакетика сахара. Он радостно отпивает подслащенный горячий чай, чувствуя, как внутри все прогревается.
Прошло уже три месяца, как он освободился. Забрал все свои вещи от Сухана, оставив негатив за старой дверью. Съехал с отеля в квартиру, с поисками которой помог Чонгук. Вернулся на танцы, которые приносили ему настоящие удовольствие и не заставляли насильно тащиться на занятия. Отказался от всех запретов, навязанных своим бывшим.
И… сблизился с Чонгуком. Они вернулись к тому, с чего начинали когда-то. Ко времени «до-уезда-Чонгука». Когда вокруг витает неловкая недосказанность, а кончики пальцев горят от желания касаться. Чимин знает, что тот пока не уверен в его стабильности и готовности к новым отношениям, но он так много раз убеждался, что Чонгук другой. По-настоящему заботливый, без всяких «но». Искренний и чуткий, готовый помочь.
— Кстати, ты выбрал фильм? В прошлый раз мы смотрели ужасы по твоему желанию, теперь давай комедию? Или драму? — корпусом поворачивается к Чонгуку, маленькими глотками отпивая тёплый чай.
Они начинают медленно трогаться, направляясь к квартире Чона.
— Давай «Гранд Будапешт»? Ты мне каждый раз говоришь «потом», это «потом» должно уже когда-нибудь наступить, — Чонгук посмеивается и тянется положить руку Чимину на коленку, но в последний момент приходит в себя и делает вид, что лезет в бардачок за жвачкой.
В его идеальной картине мира эта встреча произошла бы чуть-чуть по-другому: залетая в машину, Чимин бы поцеловал его, закинул свои ножки Чонгуку на колени и щебетал о своей работе весь путь до дома.
Чонгук всегда внимательно слушает то, о чем рассказывает Чимин, но сейчас его мысли немного в другом месте. Все внутри чешется оттого, как хочется убрать эту недосказанность, которой из-за вчерашнего стало только больше.
— Хорошо, ты победил, — Чимин видит, как тот лезет в бардачок, но не убирает ногу. Рука близко, но не там, где надо.
Они доезжают за полчаса, перекидываясь простыми фразами под тихое радио. К счастью, к этому времени дождь немного успокоился и удалось выйти из машины, не промокнув до нитки.
Однако Чонгук все равно уговорил его сходить в душ и переодеться, чтобы точно исключить возможность заболеть. Чимин тщательно вытирает тело и волосы от влаги. Заметив на раковине ополаскиватель для рта, на всякий случай использует его. После чая у него всегда неприятно на языке.
Он выходит к Чонгуку в его свободной футболке и своих шортах, которые давно оставил в его квартире. Тот уже тоже переоделся в домашнее и успел включить фильм, поставив на паузу.
Чимин вешает сухое полотенце на спинку кровати, чтобы не намочить обивку волосами, и садится рядом с Чонгуком.
Он на подсознательном уровне понимает, что пора. Им уже стоит к чему-то прийти. Стоит дать Чонгуку знак, чтобы он понял что Чимин больше не обременяет себя мыслями о прошлых неудачных отношениях. Поэтому он сначала придвигается ближе, а после закидывает согнутую ножку на колено Чонгука, усиленно делая вид, что ничего не произошло.
— Он долго идёт? — спокойно спрашивает, откидываясь головой на спинку.
— Да не особо, но он интересный, правда. И смешной, — у Чонгука чуть-чуть подрагивает голос, потому что ого, Чимин к нему так близко. Чонгук закидывает руку ему за спину, и это все похоже… на очень романтические обстоятельства.
Чонгук выбрал весьма странный фильм. Он правда его любит, но подзабыл, что в центре сюжета мужик, любящий спать с дамами серебряного возраста. Это неловко, но Чонгук забывает обо всем, когда Чимин утыкается ему в шею и хихикает. Это потрясающее чувство.
Чонгук хоть и смотрит в экран, но вообще не видит, что там происходит. Он опустил руку Чимину сначала на плечо, потом на талию, и сейчас аккуратненько поглаживает ее большим пальцем. Это большой прорыв — раньше Чимин не позволял обнимать себя, когда на нем так мало неплотной одежды, чтобы Чонгук не дай бог не нащупал что-то «лишнее», но сейчас все по-другому. Чимин ходит перед ним в шортах, спокойно добавляет сахар в чай, заказывает десерты в ресторанах… Будто бы каждодневное напоминание о том, что Чимин для Чонгука — самый прекрасный человек из всех, имеет своё действие.
Чонгук чуть пододвигается ближе. Он буквально слышит и своё и чужое дыхание вместо музыки из телека, и это интимно. Настолько, что у него дрожь по всему телу проходит каждый раз, когда Чимин вздыхает. Чонгук разворачивается к нему лицом, видя, что Чимин делает то же самое.
Долгий взгляд глаза в глаза прерывается, когда Чонгук переводит взгляд вниз, на губы. Он сглатывает, понимая, что попал. Он не сможет перестать смотреть. Чимин облизывается будто бы специально, и Чонгук пропадает окончательно.
— Чимин… — он шепчет, — можно я?..
Чимин кивает, боясь ляпнуть что-то не то сейчас. Укладывает ладонь на щеку Чонгуку, касаясь за ухом. Он прикрывает глаза и тянется вперёд. Он ждал этого так долго. Ещё тогда, много лет назад. Мечтал ощутить его губы своими. Сидеть близко, не боясь, что делает что-то не так.
Первый их поцелуй — мягкое мгновение. Нежное и долгое прикосновение, за которым следует неторопливый обхват губами. Чимину кажется, что у него даже волосы на руках встают от этого ощущения. А что ему точно не кажется, так это мокнущие трусики. Их напряжение было так велико, что он дрожал даже от просто рукопожатия. А если Чонгук задерживал руку где-то на теле, то он таял, как шоколад на солнце.
Чимин опускает руку ниже, на его шею, а второй упирается Чонгуку в бедро, приподнимаясь выше.
Чонгук чувствует как все внутри него расслабляется, но тут же напрягается следом. Он закрывает глаза, почти жмурится оттого, как это прекрасно. Его новогоднее желание сбывается прямо сейчас — оно у него в руках и наконец-то ему доверяет.
Чонгук разворачивается к Чимину всем корпусом, обнимая его обеими руками. Он не стремится углублять поцелуй, наслаждаясь мягкостью губ и ощущением чужого дыхания на своём лице. Напряжение, безусловно, чувствуется и в штанах, но он игнорирует. Мягкое тело напротив тянется ближе, и Чонгук опускает руку Чимину на бедро, намекая, что тот может сесть ему на колени.
Чимин забирается сверху, но не сильно наседает, оставляя немного напряжения в ногах для поддержания веса. Он заводит ладони за шею Чонгука, сцепляя пальцы в замок. Скользит губами медленно, подолгу всасывая каждую. Легонько прикусывает нижнюю, оттягивая и улыбаясь. Ему нравится быть немного дразнилкой с младшим. Тот всегда реагирует так очаровательно, что ему пищать хочется. Прямо как сейчас, когда он плотнее прижимает Чимина к себе, не позволяя отстраняться.
Однако Чимин все-таки разрывает поцелуй, когда стукается зубами с Чонгуком. Он хихикает, отодвигаясь и смотря на парня.
— И все же мы никогда не посмотрим твой фильм, — проводит большим пальцем под губой
Чонгука, наконец-то дорвашись до давно привлекающей родинки.
— Да и хрен с ним, — Чонгук смотрит наверх, на лицо Чимина, самыми завороженными глазами. — Он и так мой любимый, я смотрел его сотню раз. А сейчас я начал любить его ещё больше.
О фильме или о Чимине была последняя фраза — неясно, но Чонгук и не задумывается. Он снова тянется вперёд, чтобы вовлечь Чимина в поцелуй. Ему мало. Воздуха в легких уже почти нет, но отстраняться совсем не хочется. То, что они вынашивали в себе столько времени; то, о чем Чонгук так хотел поговорить, не пришлось обсуждать ни минуты. Все ясно без слов, без лишних договорённостей. Теперь, когда Чимин в его руках, Чонгук его никогда не отпустит.
— Хочешь переехать ко мне?
— Чонгук… — Чимин улыбается, клюя короткими чмоками в губы. — У меня аренда до конца месяца оплачена, поэтому давай не спешить. Переезд это сложно. Прости…
Ему не хочется отказывать Чонгуку или давать повод усомниться в подлинности своих чувств, но в некоторых аспектах Чимин остаётся настороже. Они только начали проявлять себя в полной мере, до этого до конца не раскрываясь. Ему бы хотелось с головой нырнуть в эти отношения, но он боится, что снова по итогу останется ни с чем. В этот раз все хочется сделать правильно.
— Но я не против этой перспективы, — уверяет, целуя в лоб. Он не может остановиться сейчас. Теперь, когда он наконец-то может себе это позволить, хочется исцеловать каждый сантиметр и каждую родинку.
— Прости, но я буду спрашивать об этом, пока не услышу «да», — Чонгук улыбается, подставляясь под поцелуи.
Все будет хорошо.
***
— Малыш, запиши в список ещё зубную пасту. Закончилась. Чонгук кричит из ванной. Они собираются завтра ехать в большой магазин, закупаться продуктами на месяц вперёд. Оказалось, что жить вдвоём — очень удобно, здорово и классно, но затратно. Еда и хозтовары улетают в два раза быстрее, Чонгуку нужно время, чтобы привыкнуть. Хотя живут они вместе уже два месяца и уже можно было бы вникнуть в новый темп жизни, но 90% времени Чонгука уходит либо на любование Чимином, либо на поцелуи с ним. Дальше они пока не заходили. Чимин дал понять, что он не готов, а Чонгук не настаивает. Плюсом к завтрашним покупкам будут подарки, так как через три дня прилетают Намджун и Сокджин. Чонгук дико взволнован перед этим событием, он не видел друзей уже полгода. Мало того, что сам факт встречи достаточно волнительный, так ему ещё предстоит познакомить Кимов со своим молодым человеком. Чонгук дочищает зубы и вылезает из ванны. Он плюхается возле Чимина, влажной головой укладываясь ему на живот. — Привет, красавчик, один тут отдыхаешь? — От Юнги понабрался? — Чимин улыбается, но морщится, когда футболку пропитывает вода. Он откладывает телефон с заметками в сторону и, укладывая ладонь на щеку Чонгука, приподнимает его лицо. Склоняясь, целует в губы. — Высуши голову, пока я буду в ванной. Иначе потом ты фен не увидишь. Чимин перекладывает его голову на кровать, освобождаясь от груза. В воде он торчит дольше, чем Чонгук. Наносит маски, бальзамы, скрабы. В выходные любит побаловать себя долгой ванной с пеной и солью. Чонгук потом подолгу гладит и целует его гладкую и мягкую кожу. Ему хочется продолжить, особенно когда поцелуи становятся все горячее, а эрекция Чонгука под ним слишком очевидная. Но раньше ему было сложно признаться в своём страхе. Что Чонгуку не понравится его тело, и он разочаруется. Однако теперь Чимин сам не может больше терпеть и оставлять Чонгука справляться с возбуждением самостоятельно. Это тот шаг, который следует сделать лишь раз, а потом будет легче. Он готовился. Завтра им вставать не рано, поэтому сегодня — идеальный день. Чимин даже обновил свое белье, купив новый комплект высоких трусиков и бюстгалтера. Запрятал его в ванной, чтобы Чонгук не видел, что он что-то сюда тащит. Поверх надевет футболку парня, зная, как тому это нравится. Ну и для собственного успокоения. Чонгук успел уже высушить волосы и спокойно лежал в телефоне, когда Чимин занял место на полу у зеркала, где лежал фен. — Я сейчас заметил, что у меня кончается соль для ванны. Впиши, пожалуйста, — договорив, включает фен. С каждым взглядом на Чонгука в отражении замечает его ответный. Сам смущается оттого, что задумал, поэтому отводит его. Кажется, будто Чонгук все знает. По тому, как он скованно все делает, как говорит или дышит. Отложив фен, Чимин забирается на кровать к парню, усаживаясь на его бедра. Чувствует, как на его ноги тут же ложатся ладони Чонгука. Черт, он даже не знает, как начать… Что говорить? Что делать? В итоге приходит к выводу, что нет ничего лучше, чем поцелуй. Наклоняется, прижимаясь ближе к Чонгуку и сразу захватывая его губы. Чонгук тут же находится и обнимает парня за талию, одну руку оставляя на бедре. Кожа такая мягкая, Чонгук не сдерживается и начинает гладить. Он поднимается пальцами вверх, заползая ими под футболку. Дальше — не пойдёт. Он усвоил для себя, что любое поползновение в сторону личного пространства Чимина ему непозволительно, поэтому довольствуется тем, что ему дают. — Ты так вкусно пахнешь, малыш. Чонгук утыкается носом Чимину в шею, начиная покрывать ее маленькими быстрыми поцелуйчиками. — Так бы и съел тебя. Почему ты у меня такой вкусный, м? Чимин вытягивает шею, сжимая волосы Чонгука между пальцами. — Я не против, — смущенно бурчит. Он чувствует, как замирает Чонгук, поэтому немного отстраняется, чтобы посмотреть ему в глаза. — Что? Я правда… не против, — он чувствует, как начинает краснеть. Это так смущающе — просить о сексе. Зачастую все проходит как-то само, но Чимин знает, что ему нужно дать зелёный. Чонгук хлопает глазами, не верящие смотря на Чимина. Что это? Истинное желание? Или желание избавиться от чувства обязанности? — Мими, ты же знаешь, что не должен… я могу подождать. Мы не будем торопиться, пусть все будет в том темпе, который ты хочешь. Прости, если я как-то намекнул или склонил тебя к этому, я не хотел, я просто… — Не извиняйся, — Чимин целует его губы, мягко и успокаивающе улыбаясь. Если для себя он все решил, то Чонгуку это и правда могло стать полнейшей неожиданностью. — И ты не намекал и не склонял, я сам хочу этого. Я верю, что ты не сделаешь и не посмотришь как-то не так. Для того, чтобы доказать однозначность своих намерений, Чимин немного поднимает край футболки, показывая кружевной материал. — Я… уверен. Дома ему удобнее носить обычные хлопковые трусики, поэтому в красивом белье увидеть его можно редко. У Чонгука это, кажется, вообще первый раз. Чонгук целует, приподнявшись от кровати и обнимая обеими руками за талию. Он так сильно любит этого парня, отчего в груди что-то постоянно сильно сжимается. Видимо, им действительно нужно было пройти все эти этапы, чтобы в итоге оказаться здесь. В этой квартире, в этой кровати, вдвоём. Чонгук переворачивает их, укладывая Чимина на подушки и нависая сверху. — Хочешь добить меня и показать мне белье, малыш? — Ты можешь посмотреть сам, — тянет Чимин, разводя ноги, чтобы туда поместился Чонгук. Рука Чона скользит по его бедру, заставляя кожу покрываться мурашками. Чимин кладёт свою руку поверх его ладони, ненадолго останавливая. — Мы можем выключить свет? — Конечно. Чонгук тянется к выключателю и дергает за верёвочку, погружая комнату в темноту. Сейчас ночь, из естественного освещения — только луна, которая тускло, но все-таки освещает пространство. Чонгук видит только очертания тела Чимина, но чувствует, как тот напряжен. — Малыш, ты самый красивый. Самый лучший, самый мягкий, самый гладкий и самый привлекательный, — нашептывает Чонгук, укладываясь между ног Чимина и берясь за его ляжки. Мягкая кожа под пальцами продавливается под той небольшой силой, что он оказывает, и Чонгуку хочется завыть от удовольствия. Эластичная, молодая кожа так приятно ощущается. Одну руку Чонгук перемещает на животик Чимина поверх футболки. Он поглаживает его, смотря снизу вверх. Чонгук сглатывает, нервничая — перед ним его парень, который готовился… который хочет секса с ним. От одной этой мысли у Чонгука уже стоит. Чонгук целует коленку Чимина. Поцелуями он поднимается выше, по ляжке, к сгибу рядом с пахом. Чонгук понимает, что киска Чимина уже наверняка начала намокать, и эта мысль так стреляет в голову, что Чонгук прикусывает кожу. Он не шутил, когда говорил, что хочет Чимина съесть. Чонгук задирает футболку Чимина наполовину, видя изящное кружево на высоких трусиках до талии, скрывающее практически весь животик. Глаза уже немного привыкли к темноте, Чонгук может увидеть красивый узор, но важнее — он может увидеть красивое тело своего любимого человека. — Так красиво… Чимин чуть одергивает футболку, опуская её с живота. — Я хочу остаться в ней, — добавляет Чимин. Он решил в своей голове, что согласится на некоторые уступки с собой, чтобы дойти до конца. Выкинет некоторые заморочки, но останется хоть в какой-то одежде, чтобы чувствовать себя спокойнее. Он так и не знает, зачем надел комплект полностью, когда собирался оставаться в футболке, но решил, что без лифа будет не то. В нем он чувствует себя сексуальнее. Сейчас у него все дрожит от мысли, что они займутся сексом. Станут ещё ближе, чем есть. Лёгкие поцелуи на коже приятные и дразнящие. Взгляд — пронзительный. Чимин разводит ноги, желая ощутить поцелуи между ними. Он хоть и стеснялся, но желал так же сильно, как и Чонгук. Возбуждался, мок от поцелуев и ласк. Чимин сам подцепляет края белья, стягивая до тазовых косточек. Остальное решает оставить на Чонгука. — Сведи коленки, — шепчет Чонгук, берясь за края трусиков и стягивая их с попы вниз. Он откидывает ткань в сторону и разворачивается. — А теперь разведи. Когда Чимин разводит ноги, Чонгук на какое-то время теряет возможность здраво мыслить. Возможно, у него даже потекла слюна. Киска Чимина уже мокрая. Пухлые губки гладкие и влажные, раскрываются, давая возможность Чонгуку увидеть все складочки и саму дырочку. Он переводит взгляд повыше, на мягкий животик, который Чимин скоро скрывает тканью футболки. Чонгук готов с этим смириться, хоть ему безумно хочется уткнуться в эту мягкость и пролежать на ней весь остаток жизни. — Детка… — Чонгук ложится на живот перед разведёнными ножками, подбираясь к промежности как можно ближе. Он прикладывается носом к лобку, целуя рядом. — Пиздец, что ты со мной делаешь… Чимин чуть сдвигается ниже по кровати. Он все это время смотрел на Чонгука, а теперь откинул голову на подушки. До сих пор был сжат, как пружина, но теперь расслабляется. Он чувствует, что по-настоящему любим сейчас. Давно обещал себе не сравнивать их. Это и не надо. Все кажется другим. — Чонгук, — хнычет Чимин, желая уже получить свое. Всё так двойственно. Хочется не торопиться, но в то же время скорее ощутить язык на себе. Чонгук легкими поцелуями спускается с лобка к половым губам. Он помогает себе указательным и средним пальцем, разводя их в стороны и давая себе простор действий. Языком он проходится по всей щёлочке — от клитора до входа, останавливаясь на последнем. Он на пробу толкается внутрь, и тут же стонет от понимания, какой Чимин вкусный. И узкий. Чонгук поднимает голову, ловит взгляд Чимина и, удерживая зрительный контакт, принимается его есть. Чонгук играется с клитором, посасывая и теребя его по кругу. Он облизывает складочки, целует губы, проталкивается языком в дырочку с каждым толчком все глубже и глубже. Чавкающие звуки распаляют его все больше, что в итоге он добавляет к ласкам пальцы. Чимин стонет — Чонгук понимает, что все делает правильно. Чонгук продолжает обнимать Чимина за одну ляжку, поэтому чувствует, как дрожат его ноги. Чонгук делает упор на игре с клитором, когда понимает, что бедра Чимина то и дело подскакивают на простынях. — Детка, — задыхаясь, говорит Чонгук, — я хочу тебя. Хочу тебя всего. — Пожалуйста, Чонгук-и, — Чимин не может перестать извиваться. Его поясница часто отрывается от простыни, а ноги норовят сойтись вместе. Пальцы безвылазно поселились в волосах Чонгука, дергая и прочесывая их. Чонгук, как всегда, отдаёт всего себя целиком. Чимин плавится от его напора и энтузиазма. Язык плавно проходился по всем складочкам, даря именно то, что нужно было Чимину. Чимин обеими руками обхватывает его лицо и притягивает к себе. Активно слизывает смазку с губ, посасывая их. Отстраняясь, чмокает напоследок. Ему правда нравится целоваться с Чонгуком. За это время они перепробовали, кажется, все их разновидности. Его самые любимые — ночные, когда оба разморенные за день нежатся в постели, размеренно и неторопливо даря друг другу поцелуи. И быстрые чмоки во время разговоров. Он не может насмотреться на его лицо. Видит каждое утро и ночь, но все равно в голове не укладывается, что он его. Так теперь ещё это лицо и между его ног было, с ума сойти. — Войди в меня? — если Чонгук возбужден так же, как и он, то Чимин понятия не имеет, как тот до сих пор держится. Чонгук сжимает губы и стонет — господи, он так давно хотел это услышать. Он стягивает белье и откидывает его в сторону, туда же, где лежат кружевные трусики Чимина. Чон уже был готов потянуться, чтобы приставить головку ко входу, но чувствует, как вокруг члена сжимается чужая ручка. — Хочешь познакомиться с ним лично? — Чонгук неловко усмехается. Хуевая вышла шутка. Чимин фыркает, приподнимаясь с кровати. Оборачивает ладонь вокруг основания, скользя вверх. — Можно я сверху? Но могу и познакомиться, — Чимин меняет их местами, заставляя Чонгука лечь на спину, когда получает активный кивок. В минете он не особо профессионал, поскольку раньше секс для него был не процессом, а действием с ожидаемым концом. Его рот нужен был только, чтобы повысить эрекцию, а там глубоких знаний не нужно. Чимин обхватывает головку губами, двигая головой в тандеме с рукой. Прокручивает запястье и обводит кончик языком, втягивая щеки. Стоны Чонгука являются значимым показателем, который только подстегивает. Он опускается ниже, насколько может, ненадолго задерживаясь. Отстраняясь, размазывает пальцами слюну по члену. — Я бы с радостью знакомился и дальше, но… — Чимин поднимается на колени и подползает ближе, нависая над членом. — Думаю, мы уже на другом уровне, — придерживая за основание, плавно опускается. Чимин чувствует, как мягко расходятся стеночки от головки. Смотрит вниз, прижав футболку свободной рукой. Опускается до конца, протяжно выдыхая. Чонгук раскрывает рот в немом стоне, когда понимает, что он полностью внутри. Ощущения такие, будто бы он наконец нашёл клад, который искал всю жизнь. Чонгук укладывает руки Чимину на бёдра, поднимаясь ими выше, к талии. Он на пробу дергает тазом вперёд, проталкиваясь глубже, и в этот раз стонет уже громко и звучно. — Черт, Мими… Ты такой… Чонгук двигает бёдрами, постепенно осознавая, что Чимин насаживается сам. Чонгук то жмурится, то смотрит в оба, чтобы ничего не пропустить. — Такой красивый… Чимин одной рукой упирается в грудь Чонгука, второй придерживает успевшую надоесть футболку. Он двигается навстречу толчкам, издавая тихие стоны. Он на мгновение замедляется и опускается ниже, захватывая губы Чонгука своими. Чимин не может насытиться, ему мало всего. Он шарит руками по груди парня, языком обводя его язык. Короткими движениями насаживается на член, двигая тазом. Отрываясь, снова упирается в грудь. Ему хочется потереть клитор, но мешающая футболка все портит. Приходится выпрямиться полностью, одной рукой не придерживаясь, а второй опускаясь на упругий комочек. Комплименты Чонгука как мед для ушей, он слушает каждое слово, действительно ощущая себя красивым. Чонгуку хочется сорвать эту футболку, оставить Чимина полностью раздетым и отыметь прямо перед зеркалом, чтобы тот видел, насколько он прекрасен. Но Чимин не сможет посмотреть на себя глазами Чонгука и влюбиться в себя так же сильно, по крайней мере, не сейчас. Эта задача ещё не выполнена, но Чонгук не отступится. Он обнимает одной рукой Чимина поперёк талии, второй рукой накрывая оголенную пухлую ляжку. Чонгук сжимает ее, видя, как пальцы утопают в мягкости. Ему хочется выть оттого, как ему хорошо. — Детка, — Чонгук сдувает прядь с лица, чувствуя, как вспотел от интенсивности. Он переворачивает их так, чтобы Чимин лежал под ним на спине, и пристраивается между его ног, снова входя на всю длину. Набирать и поддерживать темп в такой позе Чонгуку куда легче. — Мм? — Чимин то ли скулит, то ли стонет, но точно вкладывает туда вопросительную интонацию. Он слышит, как шлепается их кожа, как хлюпает киска и не может представить, что они наконец сделали это. Он так долго этого хотел и представлял, что все кажется нереальным. Но вот он открывает глаза и видит блестящее от пота лицо, горящие глаза и красные губы. И все это очень реально. — Я тебя люблю, — Чонгук выпаливает это между толчками, смотря глаза в глаза. Он чувствует, как по лбу бежит капелька пота; как стенки вагины сдавливают его член все сильнее; как наливаются яйца. Чонгуку хочется ускориться — что он и делает. Припадая к пухлым губам в поцелуе, Чонгук начинает вбиваться в податливое мягкое тело быстрыми, но короткими толчками. Тело начинает прошивать электрическими нитками, когда он чувствует приближающийся оргазм. Чимин обхватывает его за шею, не позволяя оторваться. Даже когда поцелуй разрывается, и они просто дышат друг на друга, все равно обнимает. На повторе прокручивает эти слова в голове, тем самым заводя себя ещё больше. Для них было понятно, что любовь есть, это объяснялось их заботой, вниманием и многим другим. Но словами Чонгук это сказал впервые. Чимин сильнее сжимает бедра вокруг его тела, пальцы на ногах поджимаются, а голова пустеет, оставляя только эти три слова. Он чувствует, как член внутри пульсирует, как со звучным стоном Чонгук изливается внутрь, заставляя его сжиматься сильнее. Чонгук плавно выходит, и Чимин поднимает голову, чувствуя, как его пальцы раскрывают складочки, рассматривая, как вытекает сперма, и Чимин не находит времени лучше, чтобы ответить: — Я тоже люблю тебя, Чонгук-и, — счастливо лепечет, пытаясь отдышаться. Ему даже плевать, что футболка задралась, открывая его животик. Сейчас ему слишком хорошо. Чонгук укладывается рядом, положив голову Чимину на грудь. Пальцами он медленно растирает семя по пульсирующей горячей киске, особенно усердно втирая ее в клитор. — Ты такой потрясающий. Самый лучший, — Чонгук целует в плечо, — самый чуткий, самый мягкий, самый гибкий, самый… Чонгук буквально топит Чимина в «самый-самый-самый» и в поцелуях. Руками гладит ноги, бедра, когда доходит до животика, проходится по нему пальцами. Чимин не убирает его руки, даже когда тот заходит в триггер-зону. Он видит, как Чонгук старается помочь ему раскрыться. Ему не хочется чувствовать вину за то, что он продолжает себя ограничивать в том, что хочется. Ему хочется, чтобы Чонгук трогал его везде, где пожелает. Поэтому он приподнимается и стягивает футболку, отбрасывая её в самый дальний угол. Глаза, какими Чонгук смотрит на его белье, грудь и тело — все, что нужно, чтобы он расслабился полностью. Оставшийся вечер они смеются, разговаривают, обсуждают общих друзей и знакомых, трахаются ещё дважды, даже успевают посмотреть первые две серии Уэнсдей. Это была прекрасная ночь. Впереди — самая прекрасная жизнь.***
Сокджин и Намджун очень органично смотрелись в компании. «Корейские» друзья быстро нашли общий язык с «американскими» друзьями: Сокджину очень понравились Рюджин и Хосок, с которыми они не прерываясь обсуждали все плохие фильмы, которые когда-либо смотрели. А потом почему-то Сокджин начал рассказывать рецепт лимонного пирога. Намджун же нашел своего слушателя в Тэхене, который чуть ли ни с раскрытым ртом впитывал то, чем занимается старший Ким в Нью-Йорке. Кажется, они уже даже договорились погостить друг у друга. Юнги, обнимающий Тэхена, был совсем не против. Чонгук на кухне мешается Чимину готовить закуски к столу. Он лезет под руки, постоянно хочет целоваться и обниматься. С тех пор, как Чонгук признался Чимину в любви словами, он начал проявлять ее в три раза активнее. Руки Чонгука блуждают по животику Чимина под широкой футболкой, пока сам он выцеловывает открытое плечико. — А мне оливку? — Чонгук раскрывает рот как головастик, ожидающий кормежки. Чимин хоть и старается выглядеть недовольным, но Чонгук слышит его хихиканье, посему и улыбается во все тридцать два сам. — Чонгук, наши гости скучают, — он все же вкладывает оливку ему в рот, тут же ощущая новый поцелуй кожей. Ему нравится эта суматоха, но неудобно перед друзьями, что они оба скрылись на кухне. Чимин поворачивается через плечо, оставляя короткий чмок на губах перед уходом. Без парня он справляется в разы быстрее, поэтому уже через пять минут выносит готовые блюда к остальным. Чонгук тут же подрывается ему помочь, на что получает благодарную улыбку и поцелуй. — Я никак не привыкну, какие они милые, — шепчет Юнги Тэхену. — Только посмотри, как Чимин светится, — соглашается тот, улыбаясь. Он до сих пор вспоминает, как тогда заплаканный Чимин пришёл к ним домой. Как они с Юнги волновались и еле дышали на кухне, чтобы не пропустить изменение в комнате. Чонгук тогда был как на иголках, и они рады, что тот смог совладать со своими мыслями для Чимина. Чимин садится рядом с Чонгуком, тут же вовлекаемый в диалог с Намджуном и Сокджином. Они успели немного пообщаться, как только те пришли, но остались на уровне представлений. Он знает их заочно по рассказам Чонгука, поэтому уверен, что они подружатся. Чимин снова спрашивает Сокджина о его рецепте, который слышал краем уха из кухни. Ему давно хочется что-то испечь, чтобы порадовать Чонгука. — А сколько в нем калорий? — уточняет Чимин, все ещё подвластный этой привычке. Чонгук обнимал Чимина, но смотрел в сторону Хосока и Рюджин. Стоило ему услышать ненавистное слово «калории», как он резко разворачивается, напряжённо смотря на парня. Несмотря на напряжение Чонгука и серьёзность Чимина, в комнате раздаются звуки чайки. Спустя время становится ясно, что это смех. — Ой, мой хороший… — Сокджин вытирает невидимые слёзы от смеха и стряхивает их на пол. — Он вкусный — это главное. А если еда вкусная, то в ней нет калорий, — подмигивает Сокджин Чимину.
