Ты подарил мне радость

      WhatsApp. Кайдановский прислал видео. Мне пишет Кайдановский?!       Он в очках и полосатой футболке.       — Привет, — звучит голос на видео, он улыбается! — Это я, как видишь, — похоже, Кайдановский ходит в прихожей. Довольно миленько у него там, светленько. — Сейчас на часах начало третьего, мы дома. Готова увидеть?       — Да, — он не слышит меня, но я ему отвечаю.       — Пойдём я покажу тебе его комнату.       — Давай.       Кайдановский снимает себя на фронтальную камеру: он очень близко ко мне.       — Сейчас я уберу себя, — камера переключается. — Вот его комната на ближайшие дни.       Сложенный диванчик с пледом, подушкой и мягкими игрушками, коврики на светлом ламинате, шкафы, деревянный стол и длинная книжка — закрытый ноутбук. Тюль и ночные шторы на окне, однотонные бежевые или кофейные обои. Не его спальня — об этой комнате говорила ведьма.       — Поспать, посмотреть в окно, побегать, поиграть с игрушками, — голос за кадром звучит немного хрипло. — Не представляю, как он проведёт здесь ночь, надеюсь, не приползёт ко мне в кровать, — переключение на фронтальную камеру. — Это снова я. Сейчас покажу тебе мокрое, лохматое чудо, которое ты выбрала.       Кайдановский выходит в прихожую и направляется в другую комнату. Вода плещется.       — Ой, погоди, — смущённо улыбается и подаётся вперёд, нагибается вместе со мной, отведя телефон в сторону. — Он… он тут стащил мои вещи, — вижу зеркало, раковину и стиральную машинку, свет яркий, холодный. — Ну теперь ты точно готова?       — Да-да!       Белая ванна с широкими бортиками, в воде мокрый серый комок. Стирает! Он реально стирает и играется с игрушками.       — Мне подарили пижаму, и я решил устроить небольшую стирку. Скажу тебе, отличная замена стиральной машинки! — искажение тембра: улыбается, шевелит губами. Камера приближается к зверьку в ванне. — Вот такой он, — Кайдановский гладит его левой рукой: дома часы не носит, — не очень большой, не очень лохматый. Сейчас постирает, наиграется, и будем сушиться. Обязательно пришлю фотографию, — ты мне попозже напишешь? — Ладно, Нелли. Спасибо ещё раз, что помогла. Ты выбрала отличного парня.       Да, у меня отменный вкус на представителей мужского пола.       Видео останавливается. Господи, у меня есть видеоролик, снятый Кайдановским в его собственной квартире! Я видела «Эдичку» в домашней обстановке! Так, наделать скриншотов, перекинуть на компьютер, сохранить на флешку. Нельзя надеяться на технику — всё может слететь.       Отправляю улыбающийся смайлик и поднятый палец. Ты не противник смайликов? Кайдановский в сети. Сообщение доставлено и тут же прочитано.       Звонит! Блять, Кайдановский звонит! Что тебе надо? Услышать, в каком я ахуе от увиденного? Ты такой красивый был на видео. Сказать?       — А-ал-ло? — отвечаю на звонок.       — А мы уже высушились, — смеётся. Блять, ты звонишь отчитаться? — Я заранее снял то видео, а потом вытащил «лохматика» из ванны.       — М-м… и как… стиркой довольны?       — Да! И воды меньше тратится. Эм-м…       И тишина. Я слышу, как он медленно дышит. Не, ну мне нравится происходящее, к тому же в WhatsApp’e звонки бесплатные.       — В общем… — Кайдановский продолжает неуверенно, — это прозвучит… Нелли… мне-нужна-твоя-помощь, — тараторит на выдохе.       — Кому-то ещё позвонить?       — Ну… как видишь, тебе позвонить оказалось легко… Боже, это… это ужасно… Ты… — да говори нормально, зачем выдавливаешь и ходишь кругами? — Что ты делаешь ближайшие три часа? — куда-то приглашаешь? — Я понимаю, сегодня суббота, у тебя могут быть планы, да и Новый год совсем близко!.. — нервно-истерично.       — Я свободна, Эдуард Карлович, — ну конечно, блять, повтори это маме, Лимпер, которая потащит тебя по магазинам!       — Нелли, тебе несложно посидеть час со зверьком? Мне нужно быстро сходить в магазин за… за продуктами на салат… Я боюсь оставлять «лохматого» одного.       — Посидеть… в смысле… Вы его привезёте или…       — Нет, посидеть с ним у меня в квартире. Магазин рядом, я быстро.       Ага! Час по магазинам! Ты гулять туда идёшь?       — Я… в Вашей… квартире?       — Нелли, ты точно её не разворотишь. Я в тебе уверен, —о-о, спасибо за высокую оценку.       — А… ну… а другие? Например, соседи? — кого ты там трахаешь периодически?       — Меня из дома выселят, если кто-то из соседей узнает, кто живёт у Кайдановского! Нелли, только ты знаешь, кого я купил.       — И Вы считаете, мы подружимся? А что если он… ну-у, залезет куда-нибудь?       — Я тебе всё покажу и расскажу, — поконкретнее, пожалуйста, что ты собрался показывать?       — Ладно, — залезаю в шкаф за красивым свитером, — предупреждаю, в семь вечера я должна быть дома. Говорите адрес.       — Ты где территориально живёшь?       — В «Раменках».       — Далековато… — чешет бороду. — Напиши точный адрес, я вызову тебе такси. На метро долго будешь добираться.       — Нет! Нет! Не нужно такси! — включим сильную и независимую. — Потихонечку на метро.       — Нелли, на машине быстрее. Тепло не одевайся, у меня тепло в квартире.       Я еду к Кайдановскому! Вчера сидели бок о бок за трибуной, а сегодня надушенная вкусными духами и нафуфыренная еду на такси прямиком к Кайдановскому домой. Успеем переспать в уходящем году? Я сказала маме, что поехала с Кириллом выбирать Тане подарок — мама радуется, когда другие влюбляются. Она не обрадуется, когда узнает, в кого я влюблена.       — Сколько с меня? — спрашиваю у таксиста.       — Оплачено с карточки.       Меня купили! Девятиэтажка, мне на четвёртый. Неплохой район: снежно и много деревьев. Шлагбаумов нет — это очень удобно. На этаже четыре квартиры. Нажимаю на звонок. Открывается тяжёлая дверь.       — Привет, — заправленная в джинсы серая футболка, закрытые тапки.       — Здравствуйте, — чувствую себя…       — Заходи.       Небольшая прихожая, зеркало, шкаф-купе и крючки с одеждой, банкетка, пара обуви — коричневые классические ботинки. О-о, я знаю вас, ребятки.       — Раздевайся, — сразу приступим? — Вот тапочки, — двигает тапки: мужские и большие. — Прости, нет женских и маленьких.       — А я… я босиком обычно хожу…       — Если удобно, пожалуйста. Пол чистый, только что помыл, — ради меня намывал?       Кайдановский достаёт из шкафа вешалку для моей куртки. Ботинки оставляю на коврике, шапку с шарфом — на тумбочке. На полу расстеленные пелёнки. Кое-кто выглядывает из приоткрытой комнаты.       — Он немного побаивается, — говорит тихо Кайдановский. — Проходи на кухню, — приглашает жестом, — вот сюда. Он привыкнет и подойдёт к тебе.       Я в гостях у мужика! Эта мысль отказывается выходить из головы. Квартира светлая: серый ламинат, обои — «кофе с молоком». Уютненько и тепло. Солнце заливает всё помещение. Небольшая кухня: столик, один стул и угловое рабочее место. Комод с аквариумом стоит возле маленького телевизора. Значит, слизявка живёт на кухне.       — Садись, — Кайдановский указывает на стул.       Наверно, удобно: есть и смотреть в окно на детскую площадку.       — Нормально доехала? — Кайдановский опирается на стол двумя руками. Хорошие бицепсы торчат из-под рукавов. Я ни разу не видела Кайдановского в футболке. Треугольный вырез оголяет область под шеей, всегда скрывающуюся за застёгнутыми на все пуговицы рубашками.       Жарко. Жарковато мне. Непривычно видеть Кайдановского в обычной одежде. Мне душно не из-за него, а из-за высокой температуры в квартире.       — Быстро, как Вы и говорили.       — Смотри, расклад следующий: я постараюсь уложиться в час, но в магазинах могут быть очереди, — когти по ламинату. — О-о, глянь, кто крадётся! — Кайдановский указывает на мохнатого зверька, перекатывающегося, как колобок, по полу. — Он тебя обнюхает и полезет на руки. Извини, я отвлёкся. Захочешь пить — стакан на полке, вода в фильтре или графине, — «Кока Колки» тут не имеется? — Курить — вот пепельница, — достаёт из подвесного ящика над плитой чистую ёмкость, — не буду курить в чужой квартире. — Захочешь есть — шоколадки и пачки чипсов в угловой верхней тумбе, — он отходит от стола и открывает дверцу: нормальный склад сладостей! — Если сильнее проголодаешься, — залезает в холодильник, — есть сыр, колбаса, в хлебнице — хлеб. Не пользуйся большим ножом, он очень острый.       — Я не проголодаюсь, Эдуард Карлович. Не переживайте.       Он беспокоится, что я помру от голода у него дома, но Кайдановского не беспокоит, что посторонний человек остаётся без присмотра в его квартире.       — Я… — он ставит руки на стол, — я понимаю, ты взрослая, Нелли, но…       На меня залезают, маленькие ручки и чёрные когти цепляются за джинсы.       — О-о, началось! — Кайдановский помогает зверьку, подсаживая под попу. — Не бойся, он не линяет. Не знаю, поднимешь его или нет.       На меня удобно садятся, обнимают за шею и обнюхивают.       — Ты ему понравилась, — а тебе?       Со зверьком на руках Кайдановский устраивает мне экскурсию по квартире.       — Это туалет, — соединённые ванная и туалет, — спокойно сливай, ничего не течёт, — на верёвках постельное бельё, на полотенцесушителе пижама. Носочки с трусишками спрятал, да? — Вода в раковине есть, пользуйся, — переходим в следующую комнату. — Диван, телевизор, игрушки. Располагайтесь здесь, — это я уже оценила на видео. Перемещаемся в другую комнату. — Моя комната, ничего интересного, — двуспальная кровать, телевизор и шкаф. Личное пространство. Зачем тебе разобранные коробки и большой пакет?       Зверёк слезает с рук и убегает в прихожую.       — Если что-то случится, немедленно звони мне, — Кайдановский обувается на банкетке: с левой стопы снимает тапок слишком быстро и так же быстро суёт в коричневый ботинок, с правой подобный фокус не проделывает. — Пальцы в розетки не суй, тяжёлые предметы не поднимай, с пультом от телевизора разберёшься, нет ничего сложного, — с улыбкой достаёт пакет из шкафа.       — А за улиткой смотреть?       — Нет, она не вылезет из аквариума.       Кайдановский собирается, я его провожаю как девушка, как жена. Он надевает куртку, не задумываясь ни на секунду, поправляю задравшийся воротник.       — Спасибо, — смущённо с дрожащими губами. Кайдановский в очках, потому что без них не увидит ценники. — Я запру дверь. Ты не убежишь, — да я и не собираюсь. — Не хулигань, — грозит пальцем сидящему на попе зверьку, — слушайся Нелли. А! Чуть не забыл, если он… ну…       — Тряпочка в ванной?       — Упаковка полотенец. Вытрешь пол и выкинешь использованную салфетку в мусорку, — Кайдановский убирает телефон в карман куртки. — А! Вай-фай… много цифр, я скину тебе сообщение.       — Эдуард Карлович, — скрещиваю руки на груди. — Вы до семи вечера не уйдёте.       — Всё-всё! — приподнимает ладони. — Я побежал!       И вот мы остаёмся вдвоём.       — У меня никогда не было домашних питомцев, поэтому веди себя хорошо, пожалуйста.       Зверёк поднимается с попы и топает в свою комнату. По-царски разваливается на диванчике и накрывается пледиком. Ни хуя себе. Взбивает лапками подушечку-думочку. В ахере.       — Дать игрушечку? — со спинки дивана снимаю плюшевого зайца. Зверёк обнимает игрушку и прикрывает глаза. — Я тоже в шоке от происходящего.       Как жарко! Снимаю свитер, поправляю задравшуюся футболку-поло и включаю телевизор. Ужасы? Я бы глянула ужасы, но кое-кто сопит рядышком, поэтому переключаю на мультики. Телефон пищит в сумке: пароль от вай-фая и дополнительное смс.       «Всё нормально?»       Ты переживаешь за меня или за «мохнатого»?       Я фотографирую спящего и отправляю Кайдановскому.       Письменный стол с ящиками. «Спрятал в ящик… в нижний». Открываю — да, нельзя лазать — золотой зажим для галстука. Настоящая ведьма. Пока зверёк сопит на подушке под пледом, немножко пройдусь по квартире.       Вода из фильтра вкусная, прохладная. Стаканы под виски — круто, по-мужски. Холодильник! Сука! Ни одного глазированного сырка! Майонез, кетчуп, завёрнутые в плотную бумагу колбаса и сыр, баночки с лечо, контейнер со вчерашними макаронами, полдесятка яиц, лекарства, железная банка горошка, огурцы, помидоры, яблоки, капуста, йогурты и молочные ломтики. Кайдановский — холостяк, но холодильник в хорошем состоянии. Не голодает. Несколько тарелок и пара стаканов на полках, в выдвижном ящике вилки с ложками, в подставке разные ножи. В хлебнице чёрный и белый хлеб.       Улитка в аквариуме чавкает капустой. Тебе не снилось, как твой хозяин меня трахал?       Спальню изучаю осторожно. На клетчатом покрывале ни одной складки. Скорее всего, Кайдановский не прилёг с самого утра. На полке с книгами и статуэтками фотография в рамке. Это мы. Это мы все у ёлки. Он распечатал и поставил в рамку фотографию. Флакон с одеколоном. Лимпер, запоминай. Джорджио Армани. Можжевельник, фиалка, лаванда и ваниль. Пахнет Кайдановским.       Я возвращаюсь в комнату и становлюсь нянькой. Зверёк просыпается и чмокает губами.       — Из стакана вкуснее, чем из блюдца? — розовый язычок зачерпывает воду.       Современные мультики — полный отстой. Я засыпаю в обнимку с «мохнатым храпуном».       Слышу грохот на лестничной клетке. Мы резко просыпаемся. Поворот ключа. Входная дверь открывается.       Кайдановский вваливается, будто убегал от бешеных собак:       — Сколько времени?!       А-а-а, смотрю на настенные часы:       — Половина шестого! — кричу из комнаты.       — Бежал, как мог!.. — Кайдановский задыхается.       Я выхожу из комнаты, зверёк спрыгивает с дивана. В прихожей скрюченный Кайдановский с откляченной задницей. А пакетов-то сколько! Из нескольких торчат огромные мягкие игрушки.       — Решался… купить ему клетку или нет… — Кайдановский не может выпрямиться. — Не дотащу… Был в зоомагазине, взял корм, лакомства и всякую ерунду… — ты снова мне отчитываешься?       — Вам помочь? — делаю шаг вперёд.       — Нет… сейчас я… Сейчас встану…       Зверёк подходит к Кайдановскому, поднимается на задние лапы, трогает ручками седую бороду и облизывает нос.       — Соскучился? Думал… я тебя бросил? Не обижал Нелли?       — Он спал, Эдуард Карлович.       Я всё же приближаюсь к Кайдановскому и распрямляю окаменевшие пальцы. Мне не сопротивляются.       — Не смей поднимать пакеты. Они тяжёлые.       — Не собираюсь, — расстёгиваю воротник куртки и снимаю шапку с лысины. Кайдановский медленно выпрямляется, встаёт в полный рост и не препятствует мне опустить молнию до конца. — Всё купили?       — Сверялся по списку в телефоне, — самостоятельно снимает куртку, неаккуратно стаскивает ботинки не развязав шнурки. — Дай мне пару минут. В шесть часов уедешь отсюда.       А можно остаться? Я хочу остаться с тобой.       Кайдановский уходит в свою комнату, зверёк следует за ним. Через полчаса меня здесь не будет. Я допиваю воду и шагаю на кухню вымыть стакан. Нелли Лимпер никогда не было в квартире Кайдановского. Проходя мимо его комнаты, я вижу лежащего на животе поперёк кровати Кайдановского, зверёк облизывает бородатые щёки. Посижу пока в другой комнате, посмотрю мультики.       В 17:45 я слышу шаги Кайдановского. Он заходит ко мне с тремя пакетами и «лохматым товарищем».       — Одна домой не поедешь, — присаживается на диван. Из пакетов торчат голова акулы и косточка авокадо. Зверёк забирается на подлокотник, тянет пальчики к игрушкам. — Я тебе говорил, ты взрослая, да и я давно взрослый, но, Нелли, Новый год радостный только в детстве, — двигает два пакета. — Это тебе.       — Вы… Зачем, Эдуард Карлович? Подарки очень дорогие! — он десятку потратил на игрушки, не меньше.       — А это так, мелочи, — вручает третий пакет.       Сладкие, неалкогольные напитки с разными вкусами, шесть плиток шоколада «Милки», конфетки, четыре коробки «Чоко Пай».       Родители подарили мне на Новый год пять тысяч рублей со словами: «Покупай, что хочешь».       — Эдуард Карлович, у меня нет ничего для Вас… — я тебе бабочку подарила, но ты переплюнул с вниманием.       — У нас есть Нелли. Ты — подарок, — смущённо улыбается.       Как бы я хотела тебя обнять. Как бы я хотела, что ты меня обнял в ответ, но вместо нежности Кайдановского на плечи ложатся ручки с чёрными когтями.       — У Рубена четверо детей и красавица жена. Надеюсь, зверёк полюбит их, как тебя, — когда-нибудь и ты полюбишь меня. — Напомни адрес. Я закажу такси.       Представляю, что думает таксист, глядя на девчонку с плюшевыми игрушками на задних сиденьях. Кайдановский вместе с лохматым питомцем вышел на улицу меня проводить. Меня провожал мужчина. Щёки горят от воспоминаний. Я улыбаюсь, понимая, что проведённые два часа в квартире Кайдановского были замечательными.       Зелёное авокадо лежит слева на кровати, синяя акула лежит справа на кровати. Я валяюсь головой на подушках и наслаждаюсь «Твикс’ом» в бутылке.       — А я думала, ты попозже потратишь деньги, — мама заглядывает в мою комнату.       «Доехала», — пишу Кайдановскому. — Хотела порадовать себя, — отвечаю маме.       «Всё хорошо?»       Я фотографирую себя в окружении игрушек, держа бутылку, и отправляю в подтверждении «хорошо».       «А мы скучаем», — фотография: зверёк с грустными глазами лежит на коленях Кайдановского и держится за пальцы.       «Включите мультики, он уснёт».       Через пару минут Кайдановский отчитывается, присылая фотографию спящего на подушке под пледом зверька. Я улыбаюсь, внезапно осознав, что моя тайная любовь к Кайдановскому в разы увеличилась.