Underuins

      «Приличия, побудившие меня записать те события, требуют всё же прояснить некоторые моменты. Доблестная наша королева, последняя из Дриимурров, имела храброе сердце, но не воображение. И потому наш дом так и был прозван Руины. Говорят, там раньше жили люди с магией, потом им стало трудно там проживать, и они решили уйти. Я не буду ничего из этого утверждать, но... теория с магами довольно-таки прекрасна. И монстром, что помогал правительнице, был мой отец. Именно он должен был выжить».       В воздухе смачно запахло сырым тестом и кожурой от лимонов. Девушка широко зевала, немного расстроенная, ведь сон прервался. Уже и не поймёт никак, про что он, но он там было что-то важное. Мысли эти быстренько улетучились, стоило только увидеть высокую фигуру отца. Широкая улыбка расцвела на ней, как и смех добродушный. Её отец, королевский советник Арло, имел непревзойдённый ум, но также обладал и в большей степени неуклюжестью. Вечно спотыкался, попутно извиняясь и улыбаясь, при этом умудрялся оставаться непревзойдённо мудрым.       Оцеллия не успела и шага сделать, как ей в лицо брызнул лимонный сок. Она громко фыркнула, демонстративно отвернувшись от виновника. Оружие отца, больше походившее на ладонь, виновато подлетел к ней, неуклюже размазав сок по лицу. Остальные же просто летели туда-сюда, разнося грязные тарелки и ингридиенты. Что поделать, части его магии были немного бестолковые, но очень верные создания. И в данный момент ей не хотелось владеть чем-то таким.       Высокий скелет смущённо улыбнулся, не зная, что сказать бы в ответ. Девушка хихикнула. Кто бы мог подумать, что часть королевской семьи — чисто по формальности — будет с утра пораньше готовить лимонный пирог. И, черт побери, ему так шёл этот халатик с кроликами. От мысли об этом она рассмеялась в полный голос, не смущаясь, как выглядит со стороны. Сегодня ей впервые позволят придти на званую встречу в аудиенции королевы, а он тут... и ради чего?       Вдоволь рассмеявшись, она широкой походкой пошла и уселась за стол, с размаху съев половину бутерброда, что был на столе. В самом деле, для завтрака её отец всегда готовил именно их. И пироги только в выходные дни. Возможно, он думал, что она не поймёт его мотивы. Как глупо. Она всё знала давным-давно. Арло непонимающе наклонил голову, когда его дочурка состроила хитрую мордашку. О, он знал это выражение лица. — Папа, ей точно понравится пирог, нашёл, о чем волноваться.       Скелет от неожиданности аж разбил парочку тарелок и, как бы не сопротивлялся, очень густо покраснел. Хотя удивительная вещь ведь — румянец у скелетов — она лишь подтвердила мысли. Похоже, он проиграл эту битву. — О ком ты, стрекозка?       Оцеллия свистнула романтическую мелодию, почти как заправский соловей. Охо-хо, а отец решил-таки состроить из себя несмышленого дурачка. Его тактика была простой — замотаться по самое не хочу в красный шарф, чтобы не видать белых глазок, и бурчать себе под нос милую ерунду о носках. С кем угодно могла бы прокатить эта тактика, но не с ней. И потому она настойчиво сдернула с его часть шарфа, полюбовавшись им. И как он может считать себя слишком простым для королевского советника? В деле он такой прекрасный, и в битве завораживает, что не удивительно, что королева не выходит ещё за другого монстра.       Но порой кого-то стоит просто подтолкнуть, чтобы история пошла как по варенью. Масло ей совершенно не нравится. — О нашей королеве, папа. Я всё давно знаю. И, я думаю, вы просто созданы друг для друга!       «Королевский советник был тем, кто установил королевскую стражу у входа в гору Эботт. Его решение хоть и вызвало в Совете недоумение, но было принято с энтузиазмом королевой. Аристократы шептались тогда, что она слишком много позволяет ему. Кто прав, а кто виноват, трудно сказать, ведь все они превратились в пыль, что унёс с собой ветер».