Другое время, другое место

      Если честно, мама Шан Лэя не была жестока.       Она никогда не била его, если только не злилась ПО НАСТОЯЩЕМУ. Даже если она очень громко и часто кричала, злилась она редко. Еще она никогда не била его тем, что могло нанести большой вред, обычно свернутой газетой или тапочкой.        Это было типичное «ты так плохо себя вел, негодный мальчишка!».       Что касается чувств... ну, Шан Лэй считал, что она придиралась и ругала его лишь немного чаще, чем обычная мать. Она была очень самоуверенной, ее слова могли быть грубыми и резкими, но она никогда не кричала на него, пока он не плакал. Он так считает. По крайней мере, он так помнит.       Больно было не столько из-за ее слов, скорее из-за ее отказа даже попытаться понять его точку зрения. Если попытаться сформулировать мысль словами, то это скорее была разница в приоритетах. Она была упрямой женщиной, его мать. Не особо прислушивалась к окружающим и не умела сопереживать.       Шан Лэй постоянно выходил из ссоры в слезах потому что ощущал, что мама даже не пыталась его выслушать. Мать происходила из старомодной, традиционной семьи. Она всегда твердила о том, что нужно приносить честь и гордость семье, а не позорить фамилию. На самом деле, их семья среднего класса не была чем-то вроде семьи Огурца Бро, где имя было связано с общественной репутацией и стоимостью акций. Это было скорее что-то вроде «не позорь нас».       Это возмущало Шан Лэя всю его жизнь. Мама просто желала идеального ребенка, чтобы им хвастаться. Ее заботило только то, как его действия отразятся на ней и семье. Все, чего он желал, это чтобы она хоть ОДИН РАЗ попробовала понять, чего он хочет, чтобы она его увидела таким, какой он есть, а не таким, каким она желала его видеть.       По крайней мере, он так считал.       Пока он не переселился в семью, которую действительно заботило только то, как его жизнь отразится на них. Семья Шан Цинхуа была коварной, корыстной и порочной. Его братья хотели уничтожить друг друга, его родители не заботилась ни о ком из них, если только они не приносили какую-то прибыль. Неудивительно, что настоящий Шан Цинхуа стал таким же засранцем, как и они сами.       Именно тогда, когда Шан Лэй постоянно получал еды меньше, чем братья, когда его жестоко наказывали за малейшую ошибку, когда он с ужасом наблюдал, как его сестер практически продали тому, кто больше заплатит, Шан Лэй вспомнил о своей первой матери.       Теперь он немного лучше понимал ее. Когда она говорила, что он не соответствует их фамилии, она имела в виду, что он мог бы добиться большего. Когда она хвасталась тем, что он поступил в Цинхуа, она имела в виду, что его достижениями будут гордиться все члены семьи. Когда она читала ему лекции о его образе жизни и говорила, что он разочаровал своих предков, она имела в виду, что предки будут беспокоиться о нем. Она ворчала и ругала его, потому что ей было не все равно, она волновалась и не знала, как по-другому выразить это.       Теперь Шан Лэй знал, что его мать не ненавидела его и не стыдилась его образа жизни, но он все еще не мог просто отпустить прошлое.       Потому что, если бы он не умер и не нашел еще ХУДШУЮ семью, он продолжал бы думать, что мать считает его полезным только для улучшения положения семьи и что он потерпел в этом неудачу. Наверное, его мать желала лучшего, но она основывалась на собственных стандартах и ​​подталкивала его в соответствии со своими взглядами. Возможно, она и не принижала его, но она отвергала все его возражения и опасения, которые не вписывались в ее представление об идеальной жизни.       Не имело значения, что она хотела, чтобы он жил идеальной, по ее представлению, жизнью, потому что она стремилась к тому, чтобы он был счастлив и защищен. Не тогда, когда ей было наплевать, чего хотел он сам.       Он не будет лгать и говорить, что мать не способствовала его крайне низкой самооценке, и не будет оправдывать ее словами: «Это было просто недопонимание».       Шан Лэй действительно чувствовал серьезное противоречие. Было бы намного проще, если бы его мать была просто ужасной женщиной, которой было просто плевать на него. Тогда он мог бы просто исключить ее из своей новой, полноценной жизни. Вместо этого...она заботилась. Она хотела быть частью его жизни, и он думал, что обязан ради нее хотя бы попытаться.       Но он действительно не желал снова позволять ей пытаться диктовать ему свои правила. Даже если у него ничего не получится, он не хотел с этим мириться.       Насколько сильно он хотел, чтобы она была частью его жизни? Честно говоря, Шан Лэй не знал об этом, и поэтому эта встреча так напрягала его.       В конце концов , примирение действительно возможно только тогда, когда обе стороны признают наличие проблемы.       Он сел на автобус, чтобы добраться до города. Лю Цингэ просил позвонить ему чтобы забрать его, если он захочет вернуться до того, как придет автобус.       Шэнь Юань дал ему полное разрешение использовать имя Шэнь по своему усмотрению.       Остальные в общежитии готовили к его возвращению вечеринку с выпивкой - по их словам, просто потому, что им так захотелось, но он знал, что это просто для того, чтобы ему было чего ждать.       Имея за спиной такую поддержку, он чувствовал, что сможет сохранить достаточно спокойствия, чтобы пережить эту встречу.       Шан Лэй довольно легко нашел чайный домик, где мама ждала его.       Это не был чайный дом, который часто посещала Мадам Шень, полный традиций и культуры. Это был магазин, где продавали чай и бистро, где рядом подавались комплексные обеды с чаем. Место, куда люди со средней зарплатой приходили бы побаловать себя.       Шан Лею с его новыми чувствами совершенствующегося не потребовалось много времени, чтобы заметить маму. И хотя он и не знал, как к ней относиться, он вырос рядом с ней.       Как обычно, это была китаянка средних лет с завитым каре до подбородка, с тяжелым ароматом духов, доносившимся до другого края зала, одетая для встречи с подругой.       Шан Лэй вздохнув подошел к ней и была поражен, увидев, как расширились ее глаза когда она подняла их.       Широкая гордая улыбка, которую Шан Лэй раньше ненавидел, расплылась по ее лицу.       На долю секунды Шан Лэй засомневался в том, почему она выглядела такой удивленной, но по здравом размышлении он понял, что, скорее всего, его внешность ОЧЕНЬ изменилась.       Хотя он не стал таким стройным как Шан Цинхуа, он немного похудел или, точнее, набрал немного мускулов, ссорясь из-за лени с некоторыми сотрудниками службы безопасности, когда они тащили его, пиная и крича, в тренировочные залы. Возможно, также он перенял некоторые привычки Шэнь Юаня, например, регулярно принимать душ и пользоваться хорошими туалетными принадлежностями.       Или, может быть, именно страх перед Шэнь Цзю заставил его привести себя в порядок и носить приличную одежду.       В любом случае, это была вина Шэнь Цинцю.       Даже сегодня на нем был красивый свитер поверх классической рубашки и темные джинсы без единой дыры.       ... Да, это сильно отличалось от прежнего него, рубашка на котором была грязной или носилась дольше двух дней, а волосы были чертовски жирными, не так ли?       — Сяо Лэй, ты наконец-то начал правильно питаться— сказала мама, как будто именно в этом и заключалась вся разница.— Пришло время наладить свою жизнь.       —...Привет, мам,— сказал Шан Лэй, едва сдерживая слова, которые хотел сказать. Хотя он знал, что его мама имела в виду: «Я рада видеть, что у тебя все хорошо», это все равно его задело.— Надеюсь, я не заставил вас всех ждать.       Когда глаза мамы еще сильнее расширились, Шан Лэй понял, что буржуйские манеры Огурца Бро действительно передались ему. Черт, если бы он знал, что может научиться хорошим манерам, просто тусуясь с Бесподобным Огурцом, возможно, он бы уже давно попытался связаться с ним.       Его мать быстро пришла в себя, познакомив его с подругой и ее сыном. Две женщины почти сразу же начали болтать и Шан Лэй не мог сдержать беспомощный взгляд на другого молодого человека, который ответил ему столь же беспомощным пожатием плеч, пока они вежливо отвечали на случайные вопросы, которые задавали им матери.       Шан Лэй никогда раньше не старался так сильно не быть самим собой, и это был полный отстой.       Слушать беседу двух женщин было похоже на наблюдение за перемещением двух человек по лабиринту со всевозможными извилистыми поворотами. Шан Лэй не стал счастливее от того, что его совершенствование обострило чувства и не дало ему ослабить внимание.       — О, верно, я слышала, что ты окончил Цинхуа?— внезапно сказала подруга его матери, и Шан Лэй слегка напрягся. Вот и оно...— Чем ты сейчас занимаешься? Ах, мой Линвэй прошел стажировку в одной из крупных фирм, ты слышала о них?       Фирма, которую она назвала, больше походила на дочернюю компанию одной из крупных фирм.       —… Поздравляю— сказал Шан Лэй сыну другой женщины.— Я слышал, что это немного… что это довольно сложно. Как это?       Пожалуйста, говори подольше, чтобы мне не пришлось... У Шан Лея были очень эгоистичные причины спросить другого о работе.       — Ахаха, ну, я помогаю обеспечивать информационную безопасность компании и помогаю коллегам выполнять более простые задачи— произнес другой парень.       Итак, вы хорошо знакомы с измельчителем бумаги и кофеваркой.       — Звучит интересно— сказала мать Шан Лея, а затем перевела взгляд на собственного сына.— Но чем ты занимаешься, Сяо Лэй? Я давно не слышала о том, чем ты занимаешься. Надеюсь, ты активно искал работу?       Шан Лэй был готов сказать что-нибудь о работе в компании Шэнь, а может быть, даже о том, что он дружит с отпрыском Шэнь, готовый ошеломить свою мать и заставить замолчать, но в тот момент, когда он открыл рот, в его голове промелькнула серия образов..       Его мать в шоке. Еще более самодовольная, чем он когда-либо видел ее в своей жизни.       Его мать хвастается перед всеми соседскими тетушками.        Его мать упоминает имя Шэнь при каждом удобном случае.       Хвастается насколько хороши и превосходны компании и продукты Шень и говорила о том, как повезло ее сыну.       И Шан Лэй почувствовал, что наконец все встало на свои места.       Каким бы безобидным это ни было, он не хотел, чтобы Шень и его друзья и его личная жизнь стали пищей для сплетен матери.       — Я устроился на работу бухгалтером в небольшую компанию, — услышал он свой голос.— Работаю над некоторыми сертификатами.       Почти мгновенно его тревога улеглась.       Когда он ушел, его мать была явно удовлетворена тем, что он явно улучшил свое положение, а он был удовлетворен тем, что на самом деле она не знала никаких подробностей его жизни.       Его мать все еще была частью его жизни. Но она была лишь частью.       Добравшись до общежития Шан Лэй почувствовал, что может дышать легче, чем когда-либо с тех пор, как его мать впервые позвонила.       — Я вернулся!— крикнул он, входя в общую комнату. Там высилось множество алкоголя и закусок и находились члены группы безопасности 2, Тянь Чен, несколько не совершенствующихся обычных охранников The Heights, некоторые ландшафтные дизайнеры и кучка домработниц, которые пронюхали о бесплатных напитках.       —Как все прошло?— хрипло сказал Гун Сяои, опираясь на стену рядом с дверью. Шан Лэй ухмыльнулся:       —Не плохо, не хорошо, но довольно сносно, - сказал он.       —Отлично! Давайте разбирайте! — воскликнула Тянь Итао.       — Ты уже определился с главным героем следующей истории? — спросила Тянь Имэй, сунув ему в руку пиво.       — Да, да, ты сказал, что это будет обстановка сянься, верно?— Сказала Тянь Или.       — Что это, что это? О чем вы, ребята, говорите?       — Подожди, ты ведь писал веб-романы, верно?       — Ты сейчас пишешь новую работу?       Шан Лэй засмеялся:       —Что, вы, ребята, хотите услышать о моих набросках?       —О боже, он снова.— Шэнь Юань закатил глаза, сидя на диване, свернувшись калачиком рядом с Лю Цингэ. Шан Лэй видел, что его Огурец Бро внимательно наблюдает за ним.       —Ты в порядке?— резко спросил Лю Цинге, и Шан Лэй кивнул.       —Да— сказал он.— В полном.       Его Лю Бро кивнул, а Огурец Бро улыбнулся.       Да, он был в порядке. Действительно так и было.       На следующее утро Шан Лэй проснулся с небольшим похмельем, пока Шэнь Юань нетерпеливо постукивал ногой и шатаясь, перекатился на другой бок.       Он намеренно избегал циркуляции ци и принял много крепких шотов, чтобы приятно захмелеть, но был почти уверен, что прошлой ночью не сделал ничего слишком сумасшедшего.       По крайней мере, ничего такого, что могло бы заставить Шэнь Юаня стоять над ним с крайне недовольным и осуждающим лицом.       —... Уже утро?— пискнул он.       Шэнь Юань нахмурился и вздохнул.       — Почему твоя самая дерьмовая работа опять становится такой популярной?— ворчал он, при этом Шан Лэй внезапно вспомнил как он что-то публиковал в аккаунте «Самолет, стреляющий в небо».       В легкой панике он вытащил телефон и увидел, что написанная с пьяну история, созданная вчера вечером слишком большим количеством авторов на дальнем диване стала... трендом?       —...Что?— Сказал Шан Лэй, от шока в глазах у него плясали мушки.       — В самом деле.. — сказал Шэнь Юань со вздохом, качая головой и задаваясь вопросом, куда катится мир. ---       Ровный, соблазнительный стук каблуков и запах чего-то более сладкого, чем духи, привлекали внимание к красивой женщине медленно спускавшейся с трапа самолета. Она была... совершенно великолепна. Даже несмотря на то, что лицо скрывали большие солнцезащитные очки, большинство прохожих могли поклясться, что ее лицо способно завоевывать королевства.       Ее губы сложились в очаровательную улыбку, когда она сняла солнцезащитные очки и подошла к мужчине, который ждал ее в конце VIP-дорожки.       — Прошло так много времени, — сказала женщина сладким медовым голосом.— Спасибо, что встретили меня, месье Шень.       — Действительно,— ответил мужчина — Всегда приятно быть к вашим услугам, мадемуазель Инь, месье Ланг.       Тихий, строгий мужчина, стоявший позади женщины и помогающий ей нести багаж, кивнул ему.       — Шэнь Юэ Ци.       Через мгновение женщина усмехнулась:       — Боже, неужели нам нужно быть такими формальными? Я рада, что у тебя было время встретить меня, Юэ Ци. Это избавляет нас от многих хлопот и я наконец могу увидеть тебя.       На этих словах Шэнь Юэ Ци широко улыбнулся и шагнув вперед обнимая ее:       — Конечно, я всегда бы нашел время для тебя, Мэй Ли. Однако зачем ты вдруг вернулась в Китай?       — Я не могла прилететь просто потому, что соскучилась? — спросила женщина, дразняще скривив губы.       — Конечно, можешь— ответил Шэнь Юэ Ци,— Но знает ли об этом генеральный директор Инь?       Мэй Ли Инь только усмехнулась.       — Даже если нет, у него не должно быть никаких претензий, поскольку я взяла с собой Чжи Ланга.       Шэнь Юэ Ци послал бедняге извиняющуюся улыбку, но если мужчина не знал, во что он ввязывается в качестве телохранителя Мэй Ли Инь, то кто ему доктор.       Пока двое мужчин провожали женщину до машины Шэнь Юэци, он сделал вторую попытку получить ответ на свой вопрос.       — Есть ли что-нибудь, что тебе необходимо сделать находясь в Китае? Затем он спросил:       — Вы уже определились о где остановитесь?       — Мадемуазель уже забронировала номер в отеле «Империал Гарден», — ответил Чжи Лан своим обычным отрывистым, но слегка шипящим голосом.       —Понятно — ответил Шэнь Юэци.— Не стесняйтесь обращаться с любой просьбой, вы оба.       Хотя Шэнь всегда хорошо относились к наемным работникам, Шэнь Юэ Ци был особо заинтересован том, чтобы наладить хорошие отношения с телохранителем драгоценной дочери генерального директора Инь.       ... Ты не против этой незапланированной поездки?— не смог удержаться от вопроса Шэнь Юэ Ци, а Чжи Лан лишь смиренно пожал плечами.       — Конечно— внезапно довольно сказала Мэй Ли Инь.— Я сообщил ему, что его вторая половинка скорее всего, находится в стране и ему вдруг очень захотелось поехать.       Чжи Лан покраснел от легкого стыда и Шэнь Юэ Ци хотел сказать ей, что ей не следует слишком дразнить мужчину, которому доверена ее жизнь, но он достаточно давно находился рядом с ними, чтобы понять их отношения.       — Кстати, — внезапно произнесла Мэй Ли Инь, и Шэнь Юэ Ци узнал этот знойный озорной тон.—На этот раз я рассчитывала встретится с твоими родителями.       У Шэнь Юэци едва не случился сердечный приступ. Он понимает, что она дразнит его только тогда, когда она снова начинает хихикать, и Чжи Лан тяжело вздыхает, прижимая руку ко лбу.       — Я…— начинает говорить Шэнь Юэ Ци, но Мэй Ли Инь кладет свои нежные руки с идеально ухоженными ногтями на его, успокаивающе поглаживая их.       — Не волнуйся, я знаю, что ты им еще не сказал, — нежно говорит она и Шэнь Юэ Ци становится стыдно.       — Дело не в том, что я хочу тебя спрятать.— настаивает он.— Я просто… Когда мать и отец узнают, я думаю, они немедленно начнут настаивать на свадьбе, и я не хотел бы на тебя давить…       — Все хорошо— говорит Мэй Ли Инь, ее чарующая улыбка ничуть не дрогнула.— Я знаю, о чем ты беспокоишься, но должна сказать тебе, Сюй Тайтай очень скоро все поймет.       Шэнь Юэци вздрогнул.       Раньше ему удавалось достаточно легко избегать вопросов матери, но если Мэй Ли, по слухам, Леди Провидица корпорации Инь, утверждает, что Сюй Лицин скоро сложит два и два, то она, скорее всего, права.       — И было бы хорошо рассказать о нас твоим братьям до того, как это сделает твоя мать, — мягко сказала Мэй Ли и ему не нужно было быть провидцем, чтобы понять справедливость ее слов. Шэнь Юэ Ци молча побледнел при мысли о разгневанном Шэнь Цзю и неодобрительном Шэнь Юане глядящих на него.       —… Я согласен с тобой— вздохнул Шэнь Юэци.       — Конечно,— усмехнулась Мэй Ли.— Я надеюсь встретиться с твоими братьями.       При этом застенчивая и дразнящая манера Мэй Ли Инь вдруг стала очень серьезной.       — На самом деле я вернулась в Китай из-за твоего брата.       Сердце Шэнь Юэ Ци прыгнуло к горлу.